Владимир Сединкин – Забытые (страница 14)
Поднявшись на лифте, мы по лестницам и переходам устремились на средний уровень стены, где располагались капониры, разделённые на отдельные сектора. Всего их было тринадцать. Они растянулись длинной цепочкой по всему периметру внешней стены, обеспечивая в случае нападения эффективный огонь по противнику. В случае атаки каждый капонир блокировался стальными перегородками, превращаясь в маленькую крепость. На этом настоял Борис Борисыч после того, как пару лет назад внутрь крепости забралась какая-то гадость, убившая двоих техников и сумевшая спокойно добраться аж до пятого капонира.
– А чего вы делали на Нулевом уровне? – спросил бывших сослуживцев Минин. – Или секрет?
Кашлянув, Кит пару секунд помолчал, а потом сказал:
– Инструктировали пилотов перед рейдом. Мы эту местность хорошо знаем. Там небольшая впадина, будто от падения метеорита. Вот именно в ней орда и собралась.
– Много? – сглотнув ком в горле, спросил я.
– Много. Около трёх тысяч, – пояснил Снежок, распахивая перед нами дверь очередного коридора.
Впереди что-то мелькнуло, и я узнал Снегиря.
Разговор с ним не заладился. На ходу мы с Толиком пытались убедить его включить в состав отряда и нас, но капитан отнекивался, ссылаясь на Седова и на то, что состав утверждён заранее, и состоит полностью из кадровых военных с боевым опытом и настоящим обучением за спиной, а не скороспелыми курсами.
– А Киричанская? – не сдавался Минин.
– Она имеет сертификат боевого пилота. С отличием, кстати, закончила, – остановившись, пояснил Снегирь, задрав указательный палец вверх (ну, видно, чтобы значимость сказанного подчеркнуть). – На курсы мы её отправили как младшего инструктора. На всякий случай. Слушайте, мне некогда, давайте потом.
Все вместе мы пересекли узкий коридор и оказались в первом капонире. Здесь была идеальная чистота, отличное освещение и дежурил пожилой зауряд-прапорщик, сразу же вытянувшийся по струнке смирно перед вошедшим капитаном.
– Смирна! – махнул ему рукой Снегирь, и в этот момент земля ушла у нас из-под ног.
Бабах! – раздалось снаружи.
Сирена на этот раз сработала как надо, и коридоры наполнило её занудное завывание.
– Это что ещё за взрыв? – прокричал капитан, бросившись к монитору коммуникатора на стене.
Словно в насмешку подряд раздалось несколько взрывов послабее, но каменная крошка и извёстка кое-где с потолка всё же посыпались.
Активировать монитор Снегирь не успел, прямо в капонир что-то ударило, и крупнокалиберный пулемёт превратился в кучу искорёженного металла. Но хуже всего было другое – повреждённая взрывом крышка ствольной коробки соскочила с пулемёта и убила зауряд-прапорщика. Металл разорвал ему шею, перебив позвонки. Этим же взрывом уничтожило коммуникатор.
Не успели мы опомниться, как стальная стена выхода из капонира опустилась, отрезая нас от остальной части крепости.
– Что-то я не понял, а почему с этой стороны заслонка не сработала? – поднимаясь от тела (попытки спасти жизнь несчастному не имели успеха, ибо умер тот мгновенно), Кит указал окровавленной рукой в коридор, из которого мы недавно пришли.
– Вот и я думаю, – растягивал слова Минин, остановившись возле стойки для оружия, в которой рядком замерло десять штурмовых винтовок «Мономах», огнемёт «Горыныч» и пару «Ашек».
– Странно это, – согласился с ним Марков, вытаскивая из стойки оружие.
Из сумрака перехода раздался многоголосый вопль, который всем нам был слишком хорошо знаком.
Вот так мы и оказались в «счастливом» капонире номер Тринадцать. Смотря в глаза Снегирёву, я думал о том, что так и не собрал Ирке модель дирижабля из её любимого мультика, и не выполнил просьбу мамы отремонтировать посудомоечную машинку. Вот такие глупости лезли мне в голову. Мальчишка, чего ещё сказать.
Сразу пару гранат полетели в коридор. Взрыв, новые вопли боли, а затем произошло чудо – толстая стальная створка с лязгом опустилась вниз, отделив нас от нападавших.
– Так вот как у вас тут всё работает, – заворчал Минин, устало опускаясь на дымящийся ящик из-под патронов. – Покажите мне потом инженера, который за этот сектор отвечает. Я ему морду разобью.
Буквально через десять минут в крепости наступила мёртвая тишина. Ни взрывов, ни выстрелов было уже не слышно.
Крак! – заслонка внутрь открылась, и на пороге замер взвод гвардейцев во главе с Блиновым.
Атака на крепость была отбита с большими потерями для синекожих. Погибших кроме пожилого зауряд-прапорщика не было, но было три десятка раненных. Оказывается, наступил уже вечер, а это значит, что в капонире мы продержались целый день. Неплохо.
Нас пятерых специальным разрешением отпустили по домам. Пока на сутки. Первым делом в одиночку на кухне я выпил кружку горячего сладкого чая с лимоном, а затем долго смотрел на спящих близких. Ирка разговаривала во сне и требовала отдать что-то принадлежащее ей, а мама спала нахмурившись. Наверное, ей снилась очередная операция.
Глава 21: Мама
14 июня 2280 года
Коперник – 3. Крепость «Суворов»
19 час 12 мин
Ворота, кстати, починили. Вдогонку отступающей орде выпустили отряд шагоходов, который возглавила Киричанская. Они успели сделать три залпа прямо в самую гущу дикарей, и дрон, сопровождавший их, зафиксировал многочисленные жертвы. Пока его не сбили. Это была наша месть за нападение на дом, за убийство пожилого зауряд-прапорщика, за страх, который мы испытали, за… много ещё за что.
Однако, оставалось много непонятного, и комитетчикам Борис Борисыча работы был непочатый край. О чём я? Для себя в дневнике даже списочек составил. Вот посмотрите:
1.) Почему сломались ворота, ведь прочность их рассчитана на гаубичную артиллерию? Это я знал точно, ибо сам трижды участвовал в их ежегодной профилактике.
2.) Как синекожие оказались в техническом коридоре Тринадцатого капонира? Не пробив корпус крепости, не спрыгнув с небес? Загадка.
3.) Почему дроны патрулирующие границы упустили приближение противника? Раньше они нас не подводили и даже о приближении стаи свёрглов предупреждали заранее.
Наверняка у Триумвирата возникли и другие вопросы, но меня лично беспокоили эти три.
Сегодня утром на плацу произошло награждение защитников крепости. Торжественно, при полном параде. Отмечено было пятнадцать человек. Пять операторов пулемётных комплексов и четыре пилота (среди которых была и Юлька), получили серебреные ромбики «в боевых условиях», ну и, конечно, наша шестёрка.
Минин получил нашивку «универсала», Марков, Снегирёв, Варфоломеев и Юсупов «отвагу», а я… я сразу и Значок ветерана Третьей степени и «отвагу». Снегирь напел всем, что я его спас, прикрыв от взрыва файербола, и ему поверили. Ерунда, просто был ближе всех.
Вернувшись домой, я сел у окна и долго пялился в него. Вспоминал, как мы сюда прилетели. Шестьдесят тысяч человек высадилось на Коперник – 3 почти одиннадцать лет назад. Огромная экспедиция в поисках редкого минерала герания увенчалась успехом. Мне тогда было семь лет, полтора года из которых я провёл в космосе. Первый месяц всё держался за руку отца, настолько огромным и непривычным был для меня этот мир. Боялся отойти, боялся остаться один. Привык. Какими счастливыми мы были, полными надежд. Даже жизнь под куполом пока не закончилось терраформирование не беспокоила и не угнетала нас. Казалось людям всё по плечу.
Помню, когда впервые увидел голубое небо. Вот это был восторг! А потом заколосились поля, и удивлению не было придела. До сих пор иногда мне снится, как мы с отцом идём по полю пшеницы в долине. Отец впереди, а я чуть отстал и раздвигаю руками золотые колосья, чтобы…
– Андрей, ты уже дома?
– Да мама. Я на кухне.
– А чего сидишь просто так, в темноте? Не покушаешь, чаю не разогреешь? – поцеловав меня в макушку как малыша, мать присела рядом.
– Да что-то не хочется.
– Ну, тебя никто не спрашивает. Сейчас Ирка поднимется, и покормлю вас. Иди руки мой. Она сегодня в школе сделала доклад про своего брата.
– Про меня? – удивился я, снимая протез с руки и отправляясь в ванну.
– Да. Назвала его «Мой брат герой».
– Тоже мне герой, – раздражённо проворчал я, намыливая лицо и шею. – Лучше бы рассказала про того зауряд-прапорщика, который погиб.
– Не ворчи. Старым будешь, наворчишься, – перебила меня мама, гремя тарелками. – Конечно, не герой. Просто глупый мальчишка, который делает свою работу. Я знаю.
Войдя на кухню, я обнял самого близкого мне человека за плечи и поцеловал в солёную от слёз щёку. Так мы и стояли, пока не прибежала наша батареечка и не закричала, что хочет кушать, а мы замерли как соляные столбы и не отвечаем на её вопросы.
Ночью мне снова снилось то пшеничное поле, тяжёлые золотистые колосья под ладонями и улетающая в небо «Принцесса Анна», быстро превращающаяся в чёрную точку.