Уносят вдаль мечты, что были мне дороги…
Я ждал ответа, чуда, верил в твой кивок,
Но получил лишь осень, грустный, зябкий уголок.
И сердце, что рвалось на части, что горело вновь,
Теперь лишь помнит мою забитую любовь.
Помню, как хотел с тобой одной летать.
Помню как сказал, что хотел бы я с тобой мечтать…
Но судьба решила вновь опять иначе —
Издохло чувство то моё телячье…
О, ты! Что с берегов великой Волги!
Тебе я, астраханочка, писал все эти строки!
Я в них писал о чувствах и признанье сделал я,
Но только лишь, увы, всё это было зря…
И может быть, когда-то, много лет спустя,
Ты вспомнишь обо мне, сквозь боль прошедшего дождя.
Сквозь ветер, что развеет по миру останки,
О том, кто промелькнул, как мысли у шаманки;
О том, кто сердце был готов отдать без капли лжи;
Кто заблудился здесь, над пропастью во ржи…
Но это будет лишь туман, далёкий, как и ты,
Останутся лишь песни. В них – мои мечты…
Пусть будет как случилось.
Пусть ничего не получилось…
Тебе желаю счастья я навек,
Пусть тебе найдётся лучший человек,
Чем я. Такой весь несуразный, странный…
А берег Волги всё живет, такой туманный,
Он хранит в себе всю вечность и печаль…
Астраханочке. Кода
Теперь написана последняя глава.
Закрыта книга, в ней мои слова —
Где ты была то явью, а то и вовсе миражом,
То самым нужным, а то, как в горле ком…
Я навсегда оставил этот берег Волги,
Где был предков след, где я стоял в итоге…
Прощаюсь не с тобой. Прощаюсь с тем,
Кем был я в этом сне, на краткий миг совсем…
Тебя я буду видеть иногда в Казани —
В толпе ли шумной, в трамваях, на экране…
Но это просто тень, что растает поутру,
И больше не сыграю в эту я игру.
О, ты! Что с берегов великой Волги!
Тебе я, астраханочка, писал все эти строки!
Я в них писал о чувствах и признанье сделал я,
Но только лишь, увы, всё это было зря…
Спасибо, я скажу тебе за свет,
За тот мираж, которого уж больше нет.
За то, что была ты где-то на краю,
За то, что чувства пробудила… Я теперь молчу.
ЖИЗНЬ
В пустыне не растут цветы
В пустыне не растут цветы – так часто говорят.
Когда не знают истинных вещей и знаний…
Они всё в тайне от себя самих хранят,
И себе дают лишь больше тех страданий,
Что в ад жизнь их быстро превратят…
Но вот пришло то время, умирал от старости халиф.
Вокруг него витали роем чиновники и весь Диван…
Но он позвал меня и молвил тихо: «Скиф!
Ты уже давно мне служишь, дорогой Аслан!
Скажи, готов ли ты поверить в миф?»
Кивнул я молча, руку взяв иссохшую его в свою;
И он, поведал тайну мне, что давно от всех скрывал:
Что много лет назад убили всю почти его семью,
Что спрятал дочь. И лишь сейчас, когда он умирал, 
