Владимир Сазанов – Наседка (страница 19)

— Ну и что? Мы спорили о том, хватит ли ему силы духа. Хватило. Пусть и не надолго. Так что не надо юлить, Синдзи.

— Я не юлю!

— Юлишь! Ты же сам только что пообещал ему помочь расстаться с Хироко. — Мики ткнула пальцем в Ангела, и эта карликовая горилла, даже в сидячем положении достающая головой мне до грудной клетки, ответила ей жалобным взглядом побитой собаки. — Хочешь взять свои слова обратно?

— Черт! — Следовало признать, меня загнали в угол. — Может, ничья?

— Нет, — Мики самодовольно вздернула носик.

— Чего только ради друга не сделаешь. Но учти, Катцу, ты сам напросился.

— Ага, — робко согласился парень, еще не представляя, что его ожидает.

Засунув руку под кровать, я извлек на свет божий слабо звякнувшую картонную коробку. Немного поразмыслил, изучая ее содержимое, и, приняв окончательное решение, достал пол-литровую бутылку, наполненную коричневатой жидкостью.

Запрет на продажу алкоголя лицам моложе двадцати одного года давно перестал представлять для меня проблему, так что теперь в самодельном «баре» хранилось порядка двенадцати литров интересующих меня напитков. Только хранилось, потому как дегустировать их было не с кем, а пьянствовать в одиночку не имелось ни малейшего желания.

— Что это? — спросила Мики.

— Виски, — сообщил я. — Сейчас мы проводим тебя домой, и откупорим с Ангелом эту милую бутылочку.

— И как это поможет? — Нигоесо скорчила недовольно-скептическую рожицу.

— Как обычно. Полночи Катцу проспит в обнимку с унитазом, а утром ему будет настолько плохо, что он пошлет в пешее эротическое путешествие не только свою девчонку, но заодно всех ее родственников, подружек и подвернувшихся под горячую руку сторонних наблюдателей.

— А может, не надо… — несколько побледнел мой друг, оценив открывшиеся перспективы.

— Надо, Ангел, надо.

Задуманное удалось на все сто. Непривычного к алкоголю школьника развезло так, что он переехал жить в туалет уже в одиннадцатом часу вечера. Звуки, которыми Катцу приветствовал обитавших под ободком унитаза бактерий, всполошили Таки, заставив ее покинуть комнату.

— Что с ним, Синдзи? — нервно спросила тетушка.

— Страдает от несчастной любви.

Таки, успевшая за время нашего совместного проживания изрядно поднабраться жизненного опыта, сложила два и два и нехорошо прищурилась.

— Пили, — утвердительно припечатала она.

— Разумеется, — кивнул я, даже не собираясь отпираться. — Или ты знаешь другой способ лечения душевных травм? Тогда диктуй. Только за карандашом схожу.

Тетка, естественно, никакого иного способа не знала. Но она являлась женщиной, да еще и учительницей, потому, вместо того чтобы заткнуться, завела стандартную шарманку.

— Синдзи, пьянство не выход! — выдала новоявленная лекторша, чеканя каждое слово. — Особенно в вашем возрасте!

— Ага. Вот прыжок с балкона головой вниз — совсем другое дело. Знаешь, я не собираюсь терять друга только из-за дурацкого запрета на алкоголь.

— Не преувеличивай. — Сдаваться тетя естественно не собиралась, хотя обороты резко сбавила.

— И не думал. Тебе показать статистику самоубийств школьников? Или ты сама в курсе?

— Большинство несчастных случаев происходит из-за учебы… — промямлила она.

— Если у парня проблемы на личном фронте, то он сначала начинает валить тесты и не выполнять домашние задания, и лишь потом шагает с крыши. Как думаешь, что в этом случае будет считаться причиной самоубийства? Сама догадаешься или сходишь посоветоваться к психологу?

Таки замолчала, растерянно хлопая ресницами. Ангел снова провякал что-то нечленораздельное. Унитаз отозвался слабым эхом.

— Иди спать, — сжалился я над теткой. — Ничего с ним не случится. Проспится, набьет в желудок побольше сытной еды, пожует мятную жвачку. Никто и не заподозрит в нем малолетнего алкоголика.

— А родители…

— Им я уже позвонил. Предупредил, что Катцу заночует у нас.

— М-м-м… — то ли простонала, то ли прорычала Таки. После чего решительно направилась в свою комнату. Уже на пороге она притормозила и, резко развернувшись, ткнула в мою сторону пальцем. — Если семейство Каору будет иметь ко мне какие-то претензии, то ты отправишься жить к матери! Понял!

— Ага, — равнодушно согласился я.

На следующий день, как и ожидалось, Ангел разругался не только с прилипчивым кошмариком по имени Хироко, но и со всеми ее подругами, попытавшимися сунуть нос не в свое дело. Досталось даже ни в чем не повинному Мутанту, не вовремя поинтересовавшемуся состоянием здоровья товарища.

— Синдзи. — Перехватившая меня перед началом занятий Мики протянула маленький бумажный пакетик. — С днем влюбленных.

— Тебя тоже. — Забрав подарок, я вручил ей добытую вчера вечером орхидею. — Позволишь?

Девушка кивнула. Немного возни, и цветок занял полагающееся ему место в ее прическе, прикрыв находящуюся рядом заколку. Обычно подобные вольности в одежде допускались лишь по ту сторону школьного забора. Но директор наш был человеком понимающим и ради праздника делал ученикам некоторые послабления. Догадавшимся подойти к нему заранее и испросить разрешения уж точно.

Мики взяла меня за руку, увлекая в сторону уже строящихся на утреннюю линейку одноклассников. Она то и дело касалась волос, словно поправляя орхидею, и довольно улыбалась, буквально купаясь в завистливых взглядах «подруг». Японские традиции празднования четырнадцатого февраля отличались от европейских, и одаривать в этот день предполагалось исключительно мужчин. Причем преподносить требовалось исключительно шоколад. Встречные презенты вызывали некоторое удивление, а уж моя привычка вручать подруге цветы вообще порождала всеобщий трепет и долгие девчоночьи перешептывания.

Не знаю, по этой или по какой-то другой причине, но уже на второй год обучения меня негласно объявили кем-то вроде школьного секс-символа. Понятия не имею, что там малолетки рассказывали друг другу, но в день всех влюбленных они набирались храбрости и, стоило Нигоесо ненадолго исчезнуть из поля зрения, буквально заваливали меня шоколадом. В большинстве своем самодельным, что считалось чуть ли не прямым признанием в любви. Хорошо еще, что традиции не предписывали поедать эти сладости самостоятельно!

После уроков я заскочил в гости к Мики и навестил Мамору, которому обещал одно внеочередное занятие. Так что к моменту моего возвращения домой рабочий день Таки успел закончиться.

— Добрый вечер, тетя, — поприветствовал ее я. — Шоколада хочешь?

— Тебя опять задарили, как в прошлом году?

— Нет. Не так же. В этом моя популярность еще сильнее возросла. — Швырнув портфель на кровать, я поплелся на кухню — распихивать четыре с лишним килограмма сладостей по вазочкам.

— И ты решил скормить их мне? — Таки была изрядной сладкоежкой, но очень старалась вести здоровый образ жизни и частенько делала вид, будто конфеты ее совершенно не интересуют. Тем более шоколадные.

— Не то чтобы решил. Но могу. Однако, мне от тебя кое-что нужно.

— Гм. — Тетка задумалась. Покосилась на меня подозрительным взглядом. — И что же?

— Хочешь заработать немного денег?

— О нет! — Она закатила глаза.

— Не хочешь? — удивился я.

— Не хочу слышать, что ты сейчас скажешь.

— Пожалуйста. Тогда попробую обратиться к родственникам Сузуму.

— Не-е-ет! — обращаясь к потолку, возопила Таки. Правда, не слишком громко. — Только этого мне не хватает!

— То есть ты согласна поучаствовать.

— Я согласна выслушать. Не более!

— И на том спасибо, — хмыкнул я. Посерьезнел. — Мне нужна поддержка со стороны взрослого человека. Зарегистрировать частную фирму и оформить на себя несколько разработок. Патенты и прочие мелочи. С юридической частью помогу. В крайнем случае оплачу специалиста из собственного кармана.

— Син… — вздохнула Таки. — Я понимаю и уважаю твои устремления. Не многие школьники столь старательны… — Она присела на стул и заглянула мне в глаза. — Но этого мало. Парень твоего возраста не может тягаться с настоящими специалистами.

— Боюсь, «Хитачи» с тобой не согласится. За последнюю мою разработку они с легкостью заплатили миллион.

Тетка, ежемесячно получающая на своей довольно престижной и высокооплачиваемой работе вчетверо меньше, удивленно замолкла.

— А могли бы расстаться с десятикратно большей суммой, если бы имели дело с юридическим лицом, а не со школьником. Понимаешь?

— Миллион? — осторожно переспросила Таки.

— Ага. Под кроватью пылится. Завести полноценный банковский счет несовершеннолетнему проблематично, так что пришлось брать наличными.

— Под кроватью? Ты издеваешься? — В ее голосе звучала надежда.

— Ни капли. Впрочем, обещаю отнести все деньги в банк сразу по достижению двадцати лет. Но, может, вернемся к обсуждению будущего совместного предприятия? Предлагаю десять процентов.

— Синдзи… — мрачно протянула женщина.