Владимир Сазанов – Наседка (страница 18)

— И все-таки, Саваки-сан, я попробую. Со всем уважением к вам.

— Хорошо, Синдзи, — вздохнул он. — Но если вдруг передумаешь…

— Конечно, конечно. Как я могу забыть столь щедрое предложение.

Кажется, в последних словах все-таки проскользнула издевка, потому как мужик бросил на меня острый взгляд. Пришлось опять тщательно изображать восторженно-благодарного подростка.

Лето пришлось провести с «родителями». Сложный период. Мать Синдзи все время норовила окружить «своего ребеночка» заботой и лаской, а я давно отвык от подобного обращения. Сначала казалось, что две недели в конце прошлого лета достаточно подготовили меня к тисканьям и периодическим поглаживаниям по голове, но к середине июля нервы уже начали звенеть от напряжения. Пришлось под предлогом общения с друзьями ненадолго свалить обратно к тетке на другой конец города. Никогда не думал, что стану радоваться возможности самостоятельно готовить и убираться в квартире!

Отдал Ангелу его двести тысяч. Фактически у меня купили только программную часть, но парень честно делал свою работу, и оправдывать этим банальное желание зажать деньги было нечестно. Катцу радовался, как ребенок, которым, собственно, и являлся. Говорить ему, что нас безбожно надули, я не стал.

С утра и до обеда я обычно зависал у Мики, старательно доламывая диван в гостиной. Своеобразная мелкая месть папаше девушки. Хотя, в принципе, я был даже в какой-то мере благодарен хитрому змею: за своевременное возвращение с небес на землю. А то расслабился, понимаешь, — всерьез о свадьбе начал подумывать. Совсем юношеские гормоны голову задурили. Еще немного, и окольцевали бы меня как миленького. Нет уж, я лучше еще немного холостяком побуду. Лет двадцать. Или тридцать. А диван обязательно доломаю. Судя по тому, что он и так уже жалобно поскрипывает некоторыми пружинами, до конца зимы гарантировано не доживет.

В университет меня, можно сказать, приняли. Во всяком случае, экзамены, которые в Японии проходят за полгода до окончания школы и фактического зачисления в высшее учебное заведение, я сдал. Оставалось только не испортить школьный аттестат плохими оценками — плевое дело.

Подработку пришлось забросить, оставив лишь двух учеников: Джона и Мамору. Боксер оказался не таким уж и глупым, и после пересмотра жизненных приоритетов из него вышел вполне приличный студент. Фактически я его и не учил-то ничему. Так, пояснял непонятные моменты и повышал парню самооценку, получая за это деньги. Впрочем, как и с Джоном. Американца больше интересовали культурные особенности страны и мое мнение о банальных жизненных ситуациях, чем обучение языку, на котором он уже вполне сносно общался. Советы по общению с японками, опять же… Так что в обоих случаях я скорее получал деньги за умение слушать и вовремя вставлять нужные фразы. Психотерапевтом, что ли, устроиться?

Но, в целом, несмотря на нагрузку, жизнь меня только радовала. До начала школьных занятий оставалась целая неделя, родители торчали на другом конце города, а записавшаяся на курсы массажа Мики дарила мне неземное наслаждение, периодически разминая мышцы после занятий у Джиро-сенсея. Так что домой мальчик Синдзи плелся усталый, но довольный.

Взобравшись на положенное количество ступенек и уже предвкушая, как упаду на стул, вытяну ноги и пристрою на колени клавиатуру, я обнаружил перед дверью теткиной квартиры мнущегося лейтенанта сил самообороны. Этот смешной тип то поднимал руку, собираясь решительно постучать, то ронял ее обратно.

— Чего робеешь? — несколько вяло поинтересовался я у него. — Не руку с сердцем случаем предлагать собрался?

— Она меня выгнала, — как-то по-детски обиженно отозвался Макото, поворачивая ко мне растерянную физиономию.

— За что? Не сошлись во мнениях при обсуждении фотографий соседского котика?

— Я не знаю, — у мужика был такой вид, словно он вот-вот заплачет.

— Тяжелый случай, — посочувствовал я. — Извиниться хоть успел?

— За что?

— Не за что, а перед кем.

— Но я же ничего не сделал, — попытался оправдаться Макото.

— Наивный. Это с твоей точки зрения — ничего. А с ее — совершил все семь смертных грехов. Или сколько их там? Иначе сидел бы сейчас на диване с тетей в обнимку, а не мялся на лестничной клетке. Так что, если хочешь вернуться — придется извиняться.

— Но за что?! — почти возопил он.

— Ты как маленький. — Я закатил глаза. — За все. Думаешь, если мы в патриархальной Японии, то все женщины будут только послушно кивать и заглядывать тебе в рот? Нет. Дурное влияние запада заставило японок вообразить себя самостоятельными. Нынче бал правят феминизм и эмансипация. Поэтому, нам, мужчинам, приходится перед ними извиняться, если мы желаем видеть своих избранниц в хорошем настроении. Просто так извиняться, ни за что. Понял?

— А? — только и сказал лейтенант, растерянно хлопая ресницами. Военный как он есть. Одна извилина и та от фуражки.

— В общем, так, — я панибратски взял простого армейского парня руками за плечи и развернул лицом к двери. — Сейчас ты войдешь внутрь, упадешь на колени и попросишь у тети прощения.

— Но я даже не знаю за что! — отчаянно просипел он, стремясь врасти обеими ногами в лестничную площадку.

— Тогда срочно придумай такие выражения, чтобы она об этом не заподозрила. И не вздумай пытаться выяснить причину ее гнева, если не хочешь повторного выдворения. Извинился, поклялся в вечной любви, обозвал богиней и все. Будет топать ногами и стращать небесными карами — тверди, как она очаровательна. Начнет фыркать и отворачиваться — значит можно вставать с колен и нежно целовать в шейку. В общем, не мне тебя учить. Вперед!

Я хлопнул его ладонью промеж лопаток и шустро сунул выуженный из кармана ключ в замочную скважину. Два оборота и еще один удар по спине, чтобы мужик все же попал в квартиру, а не сбежал, подавшись минутной слабости.

— Привет, тетя! Я вернулся!

— Привет, Син, — отозвалась после некоторой паузы и едва слышного всхлипывания Таки. — Ты там Макото не видел?

— Конечно видел, тетя. — Я подтолкнул лейтенанта к дверям теткиной комнаты. — Он такой расстроенный, такой расстроенный, что прям ужас.

— Да?

Таки выглянула в коридор, явив нам свои дрожащие губки, покрасневшие глазки и шмыгающий носик. Макото тут же бухнулся перед ней на колени, стукнул лбом об пол и залепетал что-то о готовности сделать сэппуку, чтобы искупить причиненную ей обиду. Ой, идиот! Нельзя же все мои указания воспринимать настолько буквально! Перехватив немного растерянный взгляд Таки, я вздохнул, пожал плечами, покрутил пальцем у виска. И попросил:

— Теть, прости засранца.

— Син! — громкий оклик от объявившейся на пороге тетки приостановил кипящую в комнате битву.

— А? — Я повернул голову и тут же схлопотал по ней подушкой.

В ответ на мой возмущенный взгляд Мики состроила виноватое выражение лица, хотя подозреваю, она с удовольствием воспользовалась подвернувшейся возможностью.

— К тебе друг, — сообщила Таки.

— Пусть заходит. — Я отбросил свое «оружие» и принялся заправлять выбившуюся рубашку обратно в брюки.

Девушка тоже занялась своим внешним видом и полминуты спустя, когда к нам присоединился мрачный Катцу, о недавнем сражении напоминал лишь устроенный на кровати бардак.

— Чего грустим? — поинтересовался я у товарища.

— Сказал Хироко, что не могу больше с ней встречаться, — сообщил он, плюхаясь задницей прямо на пол.

— Черт! Ты что, не мог еще полгодика потерпеть? Вы же с этим прилипчивым кошмариком впятеро дольше влюбленную парочку изображали. А мне теперь целый месяц Мики мороженым кормить придется.

— Э?.. — Ангел растерянно заморгал.

— Мы с Синдзи как-то поспорили, хватит ли кое-кому духа сказать Хироко «нет» до окончания старшей школы, — пояснила ему Нигоесо. — Я вот в тебя верила, а он…

— Да ладно. Верила она… — хмыкнул я. — Лучше честно признайся, что имела зуб на эту страшилку.

— Ничего подобного, — Мики показала язык. — Просто я, как любая нормальная староста, забочусь о своих подопечных. А Хироко, в отличие от Катцу, не из нашего класса.

— В общем, мы тебя любим и все такое, — сообщил я Ангелу, присев рядом на корточки и сочувственно похлопав его по плечу. — Ну ты понял.

— Ага. Понял, — проворчал он. — Помочь от нее отделаться ты не согласился. Зато посмеяться, да разжиться бесплатным мороженым — всегда готов.

— Не надо инсинуаций, — делано возмутился я. — Это Мики потребовала себе мороженное.

— А ты?

— Как будто сам не знаешь, какие у Синдзи желания… — проворчала девушка, заставив Катцу порозоветь.

— Ладно, ладно. Проиграл, так проиграл. Мороженое, так мороженое. — Я решил не смущать невинного Ангела и сменить тему. — Ты чего хотел-то?

— Совета.

— И?

— Как мне ей это?.. Ну… Объяснить. — Он сделал какой-то неопределенный жест руками.

— Зачем теперь что-то объяснить? — удивился я. — Вы же уже все. Разбежались.

— Нет. — Катцу повесил голову. — Она заплакала, и мне пришлось сказать, что мы не расстаемся. И будем вместе. — Его голос упал практически до шепота. — Всегда.

— Ты идиот? — Вопрос вырвался сам собой.

— Наверное, — покаянно согласился Ангел.

— Да… Тяжелый случай. Ничего, что-нибудь придумаем. Зато я все же не проиграл.

— Проиграл! — поспешно заявила Мики.

— Ничего подобного. Мало ли что там Катцу ляпнул. В итоге-то кошмарик все еще числится его девушкой.