Владимир Саяпин – Хозяйка ночи (страница 1)
Владимир Саяпин
Хозяйка ночи
Мало кто боится монстров. Нашими кошмарами стали другие люди и объективы чужих камер. Жизнь превратилась в червивую возню гниющего роя. Лишь смерть заставит вспомнить, чего действительно стоит бояться.
Всё начинается рождением. Даже там, где смерть, мрак и ужас взращивают пейзажи кошмаров, прежде всего рождается яркое пламя рождения.
Красное, палящее, нездоровое солнце медленно поднимается из-за горизонта усеянной руинами пустыни. Разбитая дорога бежит от одиноких развалин через песчаные холмы вдаль. Рядом с пробитой стеной появляется вспышка. За ней стон, крик, пронизанный болью, до хрипоты разодранный голос.
Рождение не всегда является началом. Иногда оно олицетворяет конец. Оборванная жизнь погибшего начинается с мучениями теперь уже в новом, разрушенном мире посмертий.
Он издаёт сдавленный крик, ещё не понимая, что случилось.
– Трёхсотый!
Вокруг никого. Рука машинально наощупь ищет аптечку. Ничего. Где оружие – выяснить не удаётся.
Взор медленно остывает от туманной пелены нового рождения. Тьма уходящей ночи ласкает прохладой, не давая красному солнцу опалить кожу.
– Кто-нибудь!..
Тишина. Незнакомый пейзаж. Только жуткое, пугающее молчание, какого не встретишь на земле, и песчаные руины до основания разрушенной цивилизации.
Рука прикрывает рану, но боль остывает. На груди ничего нет.
– Какого?..
Легко удаётся встать. Ещё разум не пришёл в себя, а тело уже готово действовать. Любой солдат знает, что промедление подобно смерти. И ни один не знаком с её порогом.
– Эй! Кто-нибудь!..
Раны, как ни бывало. Взгляд и ум уже отвлеклись, но рука машинально пытается нащупать дыру на форме. Первый луч красного солнца ударяет в глаза, слепит дикой болью, и мужчина, сдержав крик, перемахивает через остатки стены в полуразвалившееся здание.
– Уйди! Помогите!
Упав на визгливую девушку, солдат встречает на удивление большое сопротивление. Мысль требует быстро заломить слабую особу, потом уже успокоить и разобраться, что происходит. Дамочка портит план. Она сопротивляется так отчаянно, что приходится отступить.
– Да замолчи ты!.. – Ругань едва удаётся сдержать. – Ты кто такая? Как здесь оказалась? Отвечай!
В темноту сквозь обширные дыры проливается достаточно света. Мрак разбежался из углов по стенам, растаяв бесследно в щелях и сколах.
Военная форма слегка успокаивает беспокойную незнакомку, но она боится. Закрывается, пытается оттянуть подол юбки ниже колен.
– А ты сам-то кто такой? Где твои документы?
Тут уже всё становится ясно. Она либо притворяется гражданской, либо действительно даже не понимает, где находится.
Мозг находит только один способ объясниться – вывалить разом, как обухом по голове.
– Ты на территории боевых действий! Ты как сюда попала?!
А самому же в это верится не очень. Оружия у дамочки точно нет, бойцом её точно не назовёшь, можно осмотреться.
Стоит выглянуть, солнце припекает глаза. Кожу не жжёт, но взгляд от красных лучей страдает жуткой болью.
– Каких ещё боевых действий? Вы сума сошли?! Я миг назад была в Питере!
Оба смолкают. Сказать нечего. Мозг не может увязать одно с другим.
Солдат глядит задумчиво и хмуро. Могильная тишина истребляет бдительность. Тут будто сам дух пустынной смерти поселил неисчерпаемое молчание.
– Почему за бок держишься? – вдруг спрашивает солдат.
Женщина оставляет взгляд на ладони на несколько мгновений, потом вмиг успокаивается.
– Ничего.
Чёрт знает что. Какие-то развалины посреди пустыни, красное солнце, разрушенный город вдали, заслоняющий горизонт.
– Бред какой-то…
Мужчина садится у стенки, взглядом пронзает дыру в потолке. На миг он высовывается на открытое солнце, но лучи слишком яркие. Он тут же забирается обратно в тень.
– Надо ждать ночи. Там разберёмся. Пока лучше спрятаться в здании.
В глубину развалин зовёт тёмный проход, оставшийся от дверного проёма. В свете ослепляющего солнца, прохладные объятия мрачной глубины кажутся спасительными.
– Ты идёшь? – бросает военный. – Смотри сама.
Женщина следит испуганно. Уже не пытается накрыть пыльной юбкой голые коленки, но всё ещё опасается. Пока мысль не укалывает страхом осознания того, что через миг придётся вновь остаться в одиночестве.
Мужчина присматривается. Темнота такая плотная, будто чёрный туман оберегает её от вторжения света.
– Есть кто?
Первый берец уверенно трамбует обвалившуюся штукатурку и осколки разваленной стены. Второй бьётся в крупный кусок бетона.
Испачканные, но всё ещё изящные каблучки остаются наблюдать за этой проходкой на границе света.
– Да твою… чтоб тебя… грёбанный…
Вдруг становится тихо. Солдата почти не видно, хотя он стоит всего в паре шагов. Можно только понять, что он перестал шевелиться.
Тишина давит на нервы.
– Что там?
– Тс!
В темноте точно промелькнул звук. Штукатурная крошка упала и прокатилась, или, может, камень. Или само здание трещит, собираясь рухнуть. Или же рядом кто-то есть.
Воображение умело опережает события. И в тишине оно разыгрывается всё быстрей.
Затем странное кряхтение раздаётся в стороне. Опять странный шум, а затем молчание.
Солдат оглядывается. Девушка смотрит на него, от ужаса выпучив глаза. Остаётся вздохнуть, приготовиться к худшему и обернуться на звук.
– Кто такой? Отзовись! – приказывает мужчина.
Вместе с его голосом в темноте рождается гнусавый хрип. Тут же гаснет, будто не желает показаться. Там что-то есть. Взгляд, который ищет позвавший его на свет голос.
Берцы вновь ступают по развалинам, но теперь невесомо, без единого звука. От глухого молчания в ушах начинает звенеть, потом опять хрип. Шуршание, шаг. Ещё один. Что-то похожее на лёгкое рычание.
Сердце медленно напитывается ужасом. Нечеловеческие звуки из тьмы всё ближе. В груди готова зашуметь буря, как вдруг раздаётся топот.
Уродливое, обезображенное тело проносится мимо солдата. Незнакомец издаёт такие жуткие звуки, каких слышать ещё не приходилось. И он рывком бросается именно туда, где только что стоял боец.
Мысль тут же подсказывает, что эта тварь не просто так рвалась вперёд. Если бы не пришло в голову отступить в сторону, она бы лбом ударила прямо в лицо.
Голова с почти вываленными глазами резко оборачивается. Снова хрип, булькающее, гремучее рычание. Незнакомец оборачивается и бросается вперёд.
Солдат быстро оказывается на земле. Он держит чудище за глотку. Всё случается так резко, что каблучки не успевают сойти с места. Взор прикован к происходящему, а ошеломлённый взгляд пытается отыскать в картине собственные действия.
Страх затуманивает разум. Только не солдату. Он замечает, как этот странный человек с посиневшей, местами облезлой кожей поворачивает голову, как рычит перед атакой, как бросается вперёд.
Нет времени убегать. Отступить тоже. Увернуться не получится. Рука змеёй бросается вперёд и вцепляется точно в шею.
Монстру удаётся повалить мужчину на землю, но тот спокоен. В отличие от девушки, солдат оглядывает мертвеца. Вываливающиеся глаза, синяя кожа, оборванные ткани на шее. Какая-то зелёная, скользкая дрянь течёт по руке. Вот откуда булькающее рычание – порванная глотка мертвеца, набитая густым гноем.
Спокойствие – это лишь навык, который обретается в бою. Взгляд быстро, но без спешки изучает детали. Рука держит монстра на расстоянии. Тот пытается ухватиться, но только барахтается, а достать не может.