Владимир Сапрыкин – Ценности социализма. Суровая диалектика формационно-цивилизационной смены и преемственности системы общественных ценностей (страница 21)

Она приближалась неумолимо, ибо все социально-классовые, социокультурные, ценностно-смысловые антагонизмы достигли пика остроты: на рубеже XIX–XX вв. Россия живет словно на вулкане. Ф. Энгельс хотя и находился в Германии, но на расстоянии рассмотрел главное: монархическим правлением были недовольны все – крестьяне, рабочие, интеллигенция, даже часть буржуазии. Для крестьянина и рабочего барин был чужаком во всем, даже в своем обличье, со своими непонятными ценностями жизни. Все народы, все классы, социальные слои российского общества, все люди – и те, которые желали революции и боролись за нее, и те, кого она страшила, кто боролся против ее приближения, – все ощущали (в той или иной степени), что революция на пороге общего дома под именем Россия. Интеллигенция, и революционная, и либеральная, и православная, в один голос, хотя и с разной интонацией, утверждала: страна беременна социализмом. Главный интерес народа – рабочих, крестьян, трудовой части интеллигенции – был в одном: долой помещиков и капиталистов, долой угнетение и рабство, долой неправедную частную собственность. Так произошла историческая встреча: коренные интересы, ценностно-смысловые устремления народов Российской империи объективно совпали с исторической миссией социализма, в нем они увидели то учение, ту мораль и ту надежду, которые двигали их на борьбу с царизмом. «Цель (и сущность) социализма: переход земли, фабрик и пр., вообще всех средств производства в собственность всего общества, и замена капиталистического производства производством по общему плану в интересах всех членов общества»[137]. Проникаясь идеями социализма, рабочие и крестьяне усваивали исходную марксистскую истину: для этого нужно победить главного врага трудящихся, ибо «настоящий враг, которого нужно побороть, – говорил К. Маркс, – это капитал»[138]. Только тогда может произойти упразднение частной собственности, и лишь на этой основе осуществится вековечная мечта: освобождение труда и человека труда от всех и всяческих форм социального гнета и эксплуатации. «…Современная буржуазная частная собственность есть последнее и самое полное выражение такого производства и присвоения продуктов, которое держится на классовых антагонизмах, на эксплуатации одних другими, – писали К. Маркс и Ф. Энгельс в “Манифесте Коммунистической партии”. – В этом смысле коммунисты могут выразить свою теорию одним положением: уничтожение частной собственности»[139] (выделено мной. – В. С.).

В годы «перестройки» в общественное сознание горбачевистами-контрреволюционерами и их подручными – «прозревшими марксистами» была запущена легенда о том, что уничтожение частной собственности обрекло СССР на отсталость, лишило динамизма развития всех его сфер социально-экономического развития, у народа якобы исчез всякий стимул и интерес к участию в общественном производстве. «Теоретики перестройки» обвинили КПСС в том, что положение «Манифеста Коммунистической партии» об уничтожении частной собственности было неправильно переведено с немецкого на русский, иначе говоря, сфальсифицировано сталинистами.

Обращение ко всему теоретическому наследию К. Маркса и Ф. Энгельса позволяет увидеть в полном объеме и точном выражении их научную и социально-классовую позицию в вопросе частной собственности, в том числе как источника эксплуатации и угнетения народных масс. К. Маркс свою точку зрения по проблеме частной собственности многократно уточнял, выверяя все нюансы ее решения. В странице из черновой рукописи «Манифеста Коммунистической партии» мы читаем: «Коммунисты не выдвигают никакой новой теории частной собственности. Они лишь констатируют тот исторический факт, что <средства производства> буржуазные производственные отношения, а тем самым и буржуазные отношения собственности больше не <соответствуют> <наиболее развитым> <обществ…> развитию общественных производительных сил, а потому <развитию самой промышленности>…[140]

В «Экономическо-философских рукописях» К. Маркс, диалектически вскрывая историческое место и роль частной собственности в развитии общества, писал: «…Человеческая жизнь нуждалась для своего осуществления в частной собственности… теперь она нуждается в упразднении частной собственности»[141]. Чтобы положить конец социальной эксплуатации и угнетению, необходимо было уничтожить частную собственность на землю: такое требование вытекало и из самой сущности социализма как формационной и культурно-цивилизационной модели устройства общества, и из коренных интересов народных масс. «Земельная собственность, первоначальный источник всякого богатства, стала великой проблемой, от решения которой зависит будущее рабочего класса. <…> Национализация земли стала общественной необходимостью. <…> Возделывание земли будет вестись под контролем нации и для ее блага. <…> Национализация земли произведет полную перемену в отношениях между трудом и капиталом, и в конечном счете совершенно уничтожит капиталистический способ производства как в промышленности, так и в сельском хозяйстве»[142]. Только в таком случае «преступная цивилизация, основанная на порабощении труда»[143], лишится своего экономического фундамента и своего неправедного паразитического существования, ибо иного источника бытия у нее просто нет.

Так, говоря чрезвычайно лапидарно, ставили вопрос и отвечали на него основоположники марксизма-ленинизма. Ликвидация частной собственности, обобществление средств производства, во-первых, создает экономическую основу уничтожения эксплуатации человека человеком; во-вторых, открывает простор для социального развития общества, которое «станет развиваться вокруг солнца труда»[144]; в-третьих, меняет ценностное представление о богатстве. Если для эксплуататора-капиталиста и обслуживающего его чиновничества главной ценностью является размер капитала, чем больше, тем ценнее, то для человека труда высшая ценность – он сам, его жизнь во всех ее человеческих проявлениях. «Богатый человек» – это не «мешок с деньгами», «это человек, нуждающийся во всей полноте человеческих проявлений жизни, человек, в котором его собственное осуществление выступает как внутренняя необходимость, как нужда»[145]. Иначе говоря, речь идет о диалектике того социального и духовного состояния человека, который обладает ясностью в понимании объективного смысла жизни и своего личного, субъективного места и роли в ней, в котором живет ощущение того, что он существует не ради того, чтобы сытно есть и вкусно пить, – он значим своей сопричастностью к великому делу творчества и созидания. Единственно правильный ответ на главные ценностно-смысловые вопросы «жизнь, зачем ты мне дана?», «в чем смысл жизни?», «что такое счастье?», возникающие перед каждым человеком, живущим не только желудочно-кишечным трактом, может быть найден только в созидательном, творческом, свободном труде на благо своего народа и вместе с народом.

Великая Октябрьская социалистическая революция, строительство социализма в СССР позволили решить и эту историческую задачу. Прежде всего было обеспечено право на труд – главное социальное право человека впервые в мировой истории стало в СССР реальностью. «Процесс труда» – это «вечное естественное условие человеческой жизни»[146], – освобожденный от эксплуатации, стал обретать и естественное гуманистическое содержание, становиться истинной общественной и личной ценностью. Для социализма характерна всеобщность труда. В социалистическом обществе нет классов, слоев, социальных групп, которые бы не принимали участия в общественно полезном труде. Право на труд законодательно закреплено в Конституции социалистического государства. Статья 40 Конституции СССР гласила: «Граждане СССР имеют право на труд – то есть на получение гарантированной работы с оплатой труда в соответствии с его количеством и качеством и не ниже установленного государством минимального размера, – включая право на выбор профессии, рода занятий и работы в соответствии с призванием, способностями, профессиональной подготовкой, образованием и с учетом общественных потребностей. Это право обеспечивается социалистической системой хозяйства, неуклонным ростом производительных сил, бесплатным профессиональным обучением, повышением трудовой квалификации и обучением новым специальностям, развитием систем профессиональной ориентации и трудоустройства».

Великое право на труд в СССР не просто было закреплено юридически, оно неуклонно проводилось в жизнь всей государственной и общественно-политической системой страны. Одним из величайших достижений советского народа стала ликвидация безработицы как социального явления. Если на 1 января 1929 года в стране на биржах труда было зарегистрировано 1741 тысяча безработных, то уже на 1 октября 1930 года их осталось лишь 240 тысяч, а в дальнейшем безработица была полностью ликвидирована, чего не смог добиться капитализм – ни в прошлом, ни в настоящем. О человеке труда заботились все: государство, КПСС, профсоюзы, ВЛКСМ, средства массовой информации и культуры – он был главной ценностью советского жизнеустройства. Рабочего, инженера, врача, учителя, любого труженика нельзя было «просто так» вышвырнуть на улицу, отнять у него жилище, лишить семью куска хлеба, как это теперь делается на всем капитализируемом постсоветском пространстве. Выдающихся людей труда – строителей, шахтеров, металлургов, хлеборобов, инженеров, агрономов, шоферов, летчиков, врачей, учителей, писателей, журналистов – знала вся страна, ими гордились, их славили, о них снимали кинофильмы и им ставили памятники, они работали в органах Советской власти, принимали государственные решения. Контрреволюция уничтожила труд как естественное состояние человеческой жизни и саму память о ЧЕЛОВЕКЕ ТРУДА. На подиуме политической и всей общественной жизни теперь – отвратительная физиономия его препохабия капитала и его обладателей.