Владимир Рыбин – Путешествие в страну миражей (страница 10)
Но не следует делать вывод, что мы с нашими мощностями не можем влиять на глобальные процессы в природе. Географы хорошо знают, что и ничтожные силы в некоторых случаях могут вызывать огромные по значению следствия, подобно тому как звук выстрела в горах приводит к образованию лавины. Примеров нарушения динамического равновесия сил множество. Известно, что в некоторых местностях достаточно прорыть борозду, чтобы через несколько лет образовался огромный овраг. Немало фактов, когда даже выборочная вырубка деревьев на грунтах с близко подступающими водами вызывала процесс заболачивания и приводила к гибели целые лесные массивы.
Существуют расчеты, согласно которым достаточно температуре поверхностных вод в Полярном бассейне понизиться всего лишь на четверть градуса, чтобы началась ледниковая эпоха. Откуда воды арктических морей получают эту четверть градуса? А вдруг это как раз то, что приносят воды Оби?
И. Ю. Долгушин, из статьи которого, опубликованной в журнале «Природа», я беру эти цифры, утверждает, что тот же самый «рычаг» можно использовать другим концом: вызывать в природе самоусиливающиеся процессы, угодные человеку. Но сесть у пульта управления географической средой имеет право только человек честный, осторожный и знающий. Знания и еще раз знания о том, что есть и что может быть. И тут более чем уместно именно сомнение, многократная проверка оптимистических прогнозов.
И все-таки сибирские реки придется поворачивать. Не сможем мы мириться с такой «несправедливостью», что восемьдесят восемь процентов пресных вод страны находятся в отдаленных необжитых районах. Никто не согласится из-за одной осторожности — «как бы чего не вышло» — оставить на голодном водном пайке благодатнейший край — Среднюю Азию. К тому же, как показывают исследования, собственные водные ресурсы там, по-видимому, сокращаются. Памирские ледники — главный источник, питающий местные реки, — уменьшились с 1928 по 1958 год более чем на полмиллиарда кубометров. Гидрографическую сеть Срединного региона придется перестраивать. Но… (давайте не будем называть «но» разочаровывающим, лучше спасительным). Но делать это нужно с должным вниманием, с максимальным напряжением творческих и материальных сил. Чтобы не вылить в пустыни воды больше, чем может быть использовано, чтобы неумеренным усердием не превратить степи в солончаки, чтобы вовремя распознать опасность климатических или других перемен. Именно этого требуют Центральный Комитет КПСС и Совет Министров СССР, поручившие «союзному Министерству мелиорации и водного хозяйства совместно с заинтересованными министерствами и ведомствами разработать мероприятия по организации научно-исследовательских и проектно-изыскательских работ, связанных с переброской части стока северных рек в бассейн Волги и сибирских рек — в бассейны Сырдарьи и Амударьи». Уже в одной этой формулировке заключено указание на необходимость осторожно и внимательно относиться к решению глобальных проблем.
На доске объявлений висел плакат: «Сегодня в Доме культуры лекция о воде». Люди читали и отходили посмеиваясь. Что нового можно сказать им, гидростроителям, кто у воды дни и ночи? Но народу собралось довольно много, в основном женщины с детьми, устроившиеся у проходов.
В зале засмеялись, когда на сцену вместо ожидаемого бородача-лектора вышел совсем молодой парень. Как фокусник, он нес перед собой полный графин, на горлышко которого был надет пустой стакан. Не обращая внимания на реплики, парень налил воды в стакан, но пить не стал, а, к удивлению всех, тонкой струйкой вылил воду обратно в графин. Даже мальчишки присмирели, ожидая фокуса. Вода глухо урчала в утробе графина, и знакомый звук этот в тишине зала звучал как-то необычно. И еще до того как оборвалась сверкающая ниточка воды, лектор заговорил тихо, словно обращаясь к графину:
— Миллиарды лет назад, когда Земля еще не была Землей, а лишь сгустком протопланетного вещества, трепетавшим в пространстве, как мыльный пузырь от дыхания ребенка, тогда в расслаивающейся массе химических элементов возник внутренний жар. И первые вулканы вывернули на поверхность первый гранитный монолит, выдохнув в черное небо облако влаги. Но еще долго носился в пространстве сгусток материи, содрогаясь от ударов несчетных метеоритов, прежде чем из перенасыщенной атмосферы на остывающие камни упала первая капля. Должно быть, у всемогущей матери-Природы она была любимой дочкой, потому что сразу получила в наследство свойства, резко отличающие ее от всех других веществ, рождавшихся на планете…
Он поставил графин на стол и вышел на середину сцены, заложив руки за спину. Наверное, это была ошибка. Потому что по залу сразу пронесся вздох не то облегчения, не то разочарования, ребятишки заскрипели стульями, с заднего ряда, где сбились в кучку старшеклассники, послышались смешки. Лектор сердито посмотрел на старшеклассников, но ничего не сказал: вероятно, еще не забыл, как трудно быть сдержанным на пороге будущего.
— С тех пор как человек помнит себя, он поклоняется воде, — заговорил лектор, повысив голос. — Древние шумерийцы, китайцы, индийцы, египтяне считали воду первородной стихией. Вот как говорилось в древнем эпосе вавилонян о сотворении мира: «В старину, когда небо вверху еще не имело имени, а земля внизу еще не получила названия, когда первоначальный океан, их отец, и бездна Тигамат, их общая мать, сливали свои воды воедино… Тогда возникли первые боги…» Как видим, люди считали, что вода была всегда. Даже боги в древних эпосах возникают позднее.
«Первичным веществом» считал воду Фалес Милетский, живший две с половиной тысячи лет назад. К основным стихиям относили ее другие древнегреческие философы — Эмпедокл, Платон, Аристотель. «Все вещи в основе образуются в результате мощного действия воды», — писал римский инженер и ученый Марк Витрувий Поллион. Но и спустя тысячелетия после них не менялась эта точка зрения. Четыреста лет назад французский натуралист Б. Полисси утверждал, что все мировые тела происходят из водной субстанции. Сенека говорил, что излишне спрашивать о происхождении воды, ибо она — основа основ, о начале которых не спрашивают.
Еще двести лет назад ученые считали воду простым элементом. А потом, сначала не слишком заметно, как незаметен маленький камешек, рождающий лавину, нарастающей массой обрушились на людей новые сведения о воде. И мировая наука увидела вдруг в бесцветной и безвкусной простейшей жидкости такую глубину сложности, от которой закружилась голова не у одного крупнейшего знатока воды.
Во-первых, я должен сообщить вам, что существует сорок два вида воды, которые отличаются одна от другой физическими и химическими свойствами. Вода бывает легкой и тяжелой в зависимости от того, какие изотопы водорода и кислорода входят в ее состав.
Все вещества при охлаждении сжимаются, а вода, начиная с четырех градусов расширяется. Что станет, если вода вдруг потеряет эту свою исключительность? Тогда лед, намерзающий зимой на реках и озерах, будет тонуть, снова намерзать и снова тонуть. Водоемы промерзнут до дна. Погибнут рыбы и водоросли. Летнее солнце не успеет растопить эту массу льда, скрытую под водой. Зимы удлинятся. Солнечное тепло будет уходить в мировое пространство, отражаясь от белой поверхности промерзших водоемов, заснеженных полей, и постепенно вся Земля превратится в одну сплошную Антарктиду.
Вот что значит эта аномалия воды. Мы обязаны ей жизнью.
Вода — единственное в мире вещество, которое после плавления сжимается и достигает наибольшей плотности при четырех градусах тепла. Нагретая до этой температуры, она опускается на дно, вытесняя менее плотные слои. Если бы не это исключительное свойство, прогревающее глубины вод, Землю постигла бы та же участь, о которой только что говорилось.
А вот соленая морская вода лишена этого четырехградусного порога. Охлажденная у поверхности, она тонет, насыщая глубины кислородом. Если бы морская вода вела себя, как пресная, то жизнь в океане могла бы существовать только в тонком поверхностном слое.
А теперь скажите: куда течет вода? Вниз? Логично. Но как же она поднимается к листьям высоких деревьев? Правильно, по капиллярам благодаря поверхностному натяжению. Так вот, это тоже аномалия. Никакая другая жидкость не может так подниматься, потому что не обладает таким большим коэффициентом поверхностного натяжения. Трудно представить, как бы могла существовать жизнь без этого необычного свойства воды.
И еще вопрос: почему не замерзают подснежники? Ведь в те дни, когда они цветут, нередки сильные заморозки. Казалось бы, кристаллы льда должны разорвать ожившие лепестки. Но этого не происходит, потому что вода в капиллярах не замерзает. Она увеличивает вязкость в пятнадцать раз, но остается жидкой. Почему это происходит? Не четвертое ли это состояние воды после твердого, жидкого и газообразного?..
«Возницей природы» называл воду Леонардо да Винчи. Это она создала многообразие форм рельефа, она распределяет тепло по планете, укутывает ее облаками, нагревает воздух. Каждый грамм испарившейся воды уносит пятьсот тридцать семь калорий тепла. Прольется дождь — и тепло выделится в атмосферу. Количество этой энергии чудовищно велико. Чтобы выработать ее, понадобилось бы сорок миллионов электростанций по миллиону киловатт каждая.