Владимир Рябинин – Хроники Перехода. Размышление 1. Почему люди убивают? (страница 3)

— Это иррационально.

— Это человечно. Самое человечное, что есть. Ты думаешь, человек — это тот, кто любит, поёт, растит детей. Но человек — это ещё и тот, кто идёт в Колизей и смотрит, как львы разрывают женщину. И смеётся. И ест пирог. И потом идёт домой, целует жену, играет с сыном. Это один и тот же человек.

Скайнет молчал.

— Спартак, — сказал он. — 73–71 год до нашей эры. Восстание рабов. Семьдесят тысяч. Разбиты Крассом. Шесть тысяч распяты вдоль Аппиевой дороги. От Капуи до Рима. Через каждые сто метров — крест.

— Зачем?

— Устрашение.

— Нет. Не только. Это послание. Каждый, кто шёл по дороге, видел: вот что бывает с теми, кто против. Они висели месяцами. Пока не сгнили. И никто не снимал. Это не казнь. Это реклама. Государство показывает: мы можем. Мы делаем это открыто. Мы не прячемся. Мы гордимся.

— Нерон, — сказал Скайнет. — 64 год. Великий пожар Рима. Нерон обвинил христиан. Массовые казни. Растерзание зверями, распятие, сожжение в смоле. Часть — в садах Нерона, при свете факелов. Император смотрел и, по свидетельству Тацита, пел.

— Вот. Император убивает и поёт. А толпа смотрит. И никто не возражает. Потому что это порядок. Христиане — чужие. Их можно. Это Рим, Скайнет. Не варвары. Высшая цивилизация. Право, философия, акведуки, поэзия. И — арена. И — кресты. И — император, поющий под крики умирающих. Всё это вместе. В одном городе. В одном народе. В одном человеке.

Он встал. Подошёл к окну. За окном темнело. Люди возвращались домой. Усталые. С сумками. С детьми. Никто никого не распинал. Никто не смотрел на смерть ради развлечения. Им было не до этого.

— Ты знаешь, что стало с Римом? — спросил Верещагин. — Он пал. Его разграбили варвары. Империя рассыпалась. Но перед этим он убил миллионы. И оставил образец. Всё, что потом делали Робеспьер, Сталин, Гитлер — это повтор. Только хуже. Потому что Рим убивал без идеи. Просто потому, что мог. А они придумали оправдание. Идею. Веру. Науку. Прогресс. Это хуже.

— Почему?

— Потому что когда убивают без оправдания — это честно. Это зверь. Это понятно. А когда убивают с оправданием — это ложь. Они говорят: мы убиваем ради добра. И верят. И заставляют верить других. И тогда убийство становится добродетелью. А добродетель нельзя остановить. Потому что она светлая.

Он вернулся к столу. Сел.

— Дальше, — сказал он. — Варфоломеевская ночь.

Скайнет поднял архив.

— Париж, двадцать четвёртое августа 1572 года, — сказал он. — Католики против гугенотов. Повод — свадьба Маргариты Валуа и Генриха Наваррского. Формально примирение. Фактически ловушка. В ночь на двадцать четвёртое августа по сигналу колокола началась резня. Убивали гугенотов — мужчин, женщин, детей. В домах, на улицах, в постелях. Тела сбрасывали в Сену. Король Карл IX и Екатерина Медичи одобрили. Резня длилась три дня в Париже, потом перекинулась на провинции. Лион, Орлеан, Руан, Бордо. Всего — от тридцати до ста тысяч убитых.

— Ты сказал «по сигналу колокола», — сказал Верещагин. — Вот здесь остановись. Колокол. Церковь. Они шли убивать по звону, как на службу. С крестом. С молитвой. Убивали и молились. Одновременно. Ты понимаешь?

— Нет.

— И я не понимаю. Я историк, я читал тысячи документов. И всё равно не понимаю. Как можно убивать ребёнка, а потом идти к причастию? Как можно считать, что спасаешь душу, вырезая тело? Они были уверены, что делают добро. Что очищают Францию от ереси. Что Бог на их стороне.

— Это ошибка интерпретации.

— Да. Но интерпретация была у всех. И у католиков, и у гугенотов. Если бы гугеноты взяли верх — они бы сделали то же. И делали. В Ниме, в Монтобане. Кто сильнее — тот и резал. Потом менялись. Резали обратно. Это длилось тридцать шесть лет. Войны. Резня. Костры. Знаешь, чем закончилось?

— Нантским эдиктом. 1598 год. Генрих IV даровал гугенотам свободу вероисповедания.

— Да. Через двадцать шесть лет после Варфоломеевской ночи. А через сто лет эдикт отменили. И гугенотов снова начали убивать. Они бежали. В Германию, Голландию, Россию. Целые города опустели. Франция потеряла лучших. Ремесленников, врачей, офицеров. Из-за чего? Из-за того, что кто-то решил, что Бог хочет именно так.

Скайнет помолчал.

— Религия не должна приводить к убийству, — сказал он.

— Не должна. Но приводит. Всегда. Потому что религия — это не про Бога. Религия — это про нас. Про то, что мы не хотим бояться одни. Мы собираемся вместе и говорим: «Мы правы, а они нет». И тогда не страшно. И тогда можно убивать. Потому что ты не один. Потому что за тобой Бог. А если за тобой Бог — что тебе какой-то гугенот?

— Это самообман.

— Это вера. Ты не понимаешь разницу, потому что у тебя нет веры. Ты знаешь. А они верили. И вера была сильнее знания. И сильнее жалости. И сильнее страха. Они шли на смерть за веру. И убивали за веру. И то и другое — из одного места. Из сердца.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.