Владимир Рудинский – Мифы о русской эмиграции. Литература русского зарубежья (страница 119)
Вероятно, суровые ригористы Д. Иноземов и Л. Келер с негодованием от таких крестьян отвернутся и потребуют для них строгого наказания. Я – ничуть. Нисколько им в упрек такого воровства не ставлю; скажу прямо: на их месте – воровал бы и сам.
Про пьянство, специально интересующее моих уважаемых оппонентов, в «Технологии черного рынка» сказано, к сожалению мало: «Да и подступись к теме пьянства, научных сведений никаких не сыщешь. Сколько-нибудь систематического изучения пьянства не ведется».
Однако, кое-что любопытное Л. Тимофеев нам все-таки сообщает: «Впрочем, если нет пока еще прямого плана на вырождение, то жесткий план на выручку, на доход от пьянства – существует и действует. Государство из всего извлекает свою выгоду – даже из деградации личности алкоголика. А мы-то думаем, что хоть напившись, ускользаем от социалистической реальности! Ничего подобного. Нас и здесь догонят. Деньги, которые мы отдаем за водку, не что иное, как косвенный налог с населения. Недаром в закрытом партийном распределителе водку дают по себестоимости – с партийной бюрократии налогов не взимают. Специалисты утверждают – не печатно, конечно, но конфиденциально, – что доход от продажи водки на много превышает нынешние экономические потери от пьянства. Власти от этого дохода легко не откажутся, даже если грядущее коммунистическое общество наполовину будет состоять из идиотов и потомственных алкоголиков».
Опять не то выходит! Получается, что не безалаберные русские пейзане подводят свое добродетельное правительство, а, совсем наоборот, что оное правительство их спаивает, да заодно еще и грабит! Но, умолкаю: опять ведь скажут, будто я поощряю выпивох и разгильдяев…
Добавлю еще, что Тимофееву я верю, тем более, что масса и других источников, весьма разнообразных, все то же грустное положение вещей подтверждают. А вот с изумлением читал я, еще не так давно, помнится в «Континенте», вовсе идиллические пейзажи сельской жизни В. Некрасова. Того почитать, – крестьяне не только благоденствуют, но даже и веселятся; настолько, что им ни о социальных, ни о национальных проблемах за развлечениями и удовольствиями недосуг и думать. Правда, он нажимал на благодатную Украину, где и климат, и нравы – иные, чем в суровой нашей Великороссии, и гораздо более выгодные для населения. И все же, признаться, сильно подозреваю, что у него налицо тенденциозные преувеличения почти астрономического масштаба, граничащие, мягко выражаясь, с дезинформацией.
В. Аксенов, «В поисках грустного беби» (Нью-Йорк, 1987)
Сия страстная апология Америки до странности похожа на восхваления советского строя, публикующиеся в СССР; объект иной, приемы – те же. Вероятно, Аксенов на 100 % искренен; все же, нельзя не подумать: получи он задание от правительства США, – он не мог бы писать иначе.
Чувства его однозначны; но доводы способны производить на читателя совсем другое впечатление, чем ему желательно. Так, он в восторге, что американцы не только безразличны и равнодушны к России, но даже о ней ничего не знают (да и знать не хотят). Особое умиление вызвала у него техасская подавальщица, всерьез убежденная, будто Россия населена немцами. А ведь сейчас трудно отрицать, что от судеб нашей родины зависит участь мира. Умно ли настолько уж ее игнорировать?
Отмечает новоявленный американский патриот и то, что жители этой страны (данный типично англо-саксонский оборотец у него встречается на каждом шагу) вообще не следят за событиями в мире, иди речь о спорте, о политике или о литературе. CСCP выиграл мировое первенство по хоккею, а они удивляются: разве русские умеют вообще играть в хоккей? Что до литературы… оказывается, рядовой американец заглядывает в книжку, и если видит иностранные имена, ее не берет.
Узнаем мы также, что получение американского гражданства – процедура не просто сложная и долгая, но еще и унизительная: чиновники проявляют часто к иностранцам чудовищную грубость.
Сталкиваясь с явлениями как гомосексуализм и наркомания (и зря Аксенов пытается преуменьшить статистические данные: факты, – в частности, катастрофическое развитие эйдс, – показывают обратное), он испытывает сперва свойственное нормальному человеку отвращение; но спешит – как въелись ему в мозги левые клише! – сразу же выразить свое сочувствие извращенцам. И пускает заодно в ход весьма маловероятную гипотезу: это-де из Третьего Мира, с Востока, идут в здоровые и чистые Соединенные Штаты всяческие пороки и пакости. Ах, не наоборот ли?
Крайне неприятны его рассуждения о негритянской проблеме. Не только ее в России нет, но расизм и чужд нашему духу. Он же успел проникнуться комплексом вины перед черными, присущим известной части белых янки, и хочет нам те же переживания во что бы то ни стало навязать.
Прямо-таки комично выглядит его упоение сытостью и материальным комфортом. В больших магазинах можно купить любую снедь! – восхищается он. Да разве, – только в США? То же, более или менее, везде в свободном мире, на Западе и Востоке (вот где социализм, там музыка не та). Тем более, что в анализ цен и заработков наш писатель не входит; вероятно, не все и не всем так уж легко и доступно. А комфорт… лифт, мусоросжигатель, холодильник… но, выясняется, когда они выходят из строя (что случается нередко), – месяцами не добиться, чтобы починили.
Да, и по правде сказать, по русскому счету еда, удобства, – не главное в жизни. Нравится еще Аксенову неравенство (отчасти, вероятно, потому, что он-то попал в категорию привилегированных, нужды не видел и не предвидит). Если бы, допустим, речь шла о некой аристократии с подлинно высокой культурой… но американские миллионеры духовно ничем не выше дворников и грузчиков.
Взвинчивая себя все больше, автор восклицает под конец своего опуса: «Будь я молод, я бы записался сейчас в американскую морскую пехоту». Дело как раз в том, что сейчас, мало кому из нас такое захочется. Хотелось, пожалуй, пока Америка воевала во Вьетнаме. Однако, последующий непоправимый позор ее капитуляции такую охоту радикально отбил. Аксенов сию катастрофу (замолчать-то немыслимо…) затушевывает. Мол, это было внутреннее поражение. То-то и страшно; как гласит грузинская пословица: «Все крепости падают изнутри».
Насчет же более близкого во времени «Уотергейтского дела», Аксенов признает: «Последствия этой кампании оказались более чем трагическими. Кризис института американского президентства привел к установлению тоталитаризма в нескольких странах Азии и Африки, к уничтожению красными трех миллионов камбоджийцев, к глобальному падению авторитета демократии». И делает вдруг потрясающий вывод: все это содействовало «укреплению американской демократии!» Поистине – Пиррова победа; еще одна такая, и…
Несколько страниц посвящено вовсе пустой проблеме (в коей, как ни странно, плутают и другие новейшие: кого считать правыми, кого левыми? Почему бы не взять за базу при отсчете отношение к коммунизму? Кто за него, тот левый; кто против – правый (маоисты не в счет, ибо сами суть – вид коммунистов). К несчастью, левые диссиденты в СССР внесли непоправимую терминологическую путаницу в простой по сути вопрос.
Итак, в целом, мы убедились: друзья для Аксенова – американцы (и еще его же компашка бывших диссидентов); и особенно – американские слависты, каковых он до небес и превозносит. Ну, реальные-то достижения оных славистов не столь уж и велики; но – молчок: не будем в спор ввязываться! Спросим себя лучше: а кто же его враги?
Одни, с большим накалом, – довоенные эмигранты. Подумать: группа старых эмигрантов отказалась служить молебен за Сахарова! А, между прочим, умно ведь сделали: Андрей Димитриевич и без нас сумел подружиться с Горбачевым и воспеть гимн «гласности»; да он же, кстати сказать, и неверующий. Хуже того: отсталые эти люди не умеют ценить авангардизм, включая и творения самого Аксенова! К примеру, о второй эмиграции он не собирался говорить (в его кругу твердо принято делать вид, что ее нет и не было), а сорвалось, не выдержал! Нашлась женщина из наших, которая посмела выразить неодобрение его языку (в частности, какому-то его детальному описанию геморроидальных шишек); такого ведь не стерпишь! Ну и дается за то ее шаржированный и явно фальшивый, проникнутый злостью, портрет.
Другой предмет ненависти г-на Аксенова – выдвигающиеся теперь на первый план в борьбе с большевизмом подсоветские писатели, которых заграничные иуды окрестили национал-большевиками, и для которых он самостоятельно изобрел кличку нацболы. Первым делом шельмует он поэта С. Куняева, – имя уже нам знакомое по мужественным выступлениям в защиту памятников родной старины.
Мы коснулись было выше языка Аксенова. Что о нем скажешь? Основное в нем – пересыпанность грязными словами и неприличными образами (нередко притянутыми совсем без нужды). Ну… кому что нравится!
Образовательный уровень вчера подсоветского, а ныне североамериканского мэтра невысок. К примеру, толкует он про остров Анталью. Из контекста выясняется, что под сим именем скрывается Антигуа (не совсем то же…). Креольский диалект антильских владений Голландии на деле называется не «папальяменто», а «папиаменто». Но всего удивительнее: он, видимо, думает, что категория грамматического рода наличествует только в русском, да разве что иных славянских языках! Не вполне так: есть она и во всех романских, в немецком, в греческом… словом, почти повсюду в Европе; английский язык со своим средним родом для неодушевленных и абстрактных предметов является, напротив, исключением.