Владимир Рудинский – Два Парижа (страница 85)
Монса, его небрежность приводит к отставке с перспективой суда. Тюрпэн и Лабрюс арестованы. Баранэс сбежал. Но он выиграл всего лишь несколько дней свободы, проведенных под страшным гнетом развертывающегося преследования, доводившим его до мысли о самоубийстве. Приведенный в кабинет Вибо, раздавленный, отчаявшийся, он говорит, что готов во всем признаться.
Но здесь загадка, вместо того, чтобы разрешиться, делается еще запутанней. Баранэс сообщил сведения компартии, и в то же время, через комиссара Дида, полиции. Зачем? Из-за денег только? Нет, – говорит он (и для чего ему, собственно врать?). Он их давал с целью спровоцировать полицию на какие-либо ложные шаги, вызвать недоверие в среде правительственных учреждений, обвинения в прессе, с целью подрыва престижа властей, словом, с теми разрушительными целями, какие коммунисты по всему миру ставят выше всего. Полиция оказалась слишком хитра для него, оказалась искуснее, чем, по расчетам большевиков, должна была быть.
Он перечисляет видных членов партии, которым передавал узнанные им секреты: Эрве, Жуэнвиль[166], Вальдек Роше[167], Жак Дюкло[168]… Но, пожалуй, самая красочная фигура среди них, это маркиз Эмманюэль д-Астье де ла Вижери[169], один из руководителей организации «Борьба за мир», редактор газеты «Либерасьон», «красный маркиз», свидетель против Кравченко во время процесса, женатый на Любови Красиной, дочери первого советского посла[170] в Париже, депутат парламента от департамента Иль-э-Вилэн. По странному снобизму, коммунисты явно гордятся иметь в своих рядах титулованного дворянина.
Что за жуть! – может сказать иной читатель, просмотрев эту заметку. После кампании МакКарти[171], после бегства Иона[172], после разоблачений Петрова[173], после провокации у солидаристов… какой же полиции, какому государству, какой организации можно еще верить? Но в отношении Франции дело «Комитета Национальной Обороны» отнюдь не вызывает у нас пессимизма. Наоборот. Из него ясно, что теперь правительство видит коммунистическую опасность и готово с ней бороться; видно и то, что французская полиция вполне компетентна для отпора компартии, при условии, чтобы ей было поручено сверху действовать решительно. Страшно было время, когда во Франции коммунисты мирным путем инфильтрировались на правительственные посты, в армию, в полицию, когда, говоря с чиновником или офицером, нельзя было знать, не является ли он открытым или тайным членом компартии. Но это время прошло!
Легкость в мыслях
В Париже выходит монархический журнал «Русский Путь». Выходит он с 1945 года. В те дни, когда Евгений Амвросиевич Ефимовский его создал, это было дело нелегкое и опасное. Париж был переполнен советскими агентами, хватавшими на улицах новых эмигрантов. Похищение одного из них, Лапчинского, вызвало бурный скандал и… вдруг всякое упоминание об этом случае исчезло со страниц печати. «Союз советских патриотов» креп и рос, множество эмигрантов с сомнением прислушивались к призывам возвращаться на родину. Антисоветская часть эмиграции жила чуть не в подполье. Русская пресса была монополизирована большевиками: у них в руках были и «Советский патриот», и «Русские новости», и сатирическая газетка «Честный слон», не говоря уже об органе полпредства «Вести с родины» под редакцией Михаила Корякова.
Против них были непериодические с заторами выходившие сборники Мельгунова, не имевшего даже права выпускать их под одним постоянным названием, вокруг которых сплотились правые социалисты.
«Русский Путь» был первым после войны русским монархическим органом во Франции и, в тот момент, вряд ли не единственный в Европе. Он печатался сперва на пишущей машинке, потом на ротаторе, потом, гораздо позже, типографским способом в виде газеты, потом – снова на ротаторе… Много, много раз исчезал на долгие периоды, но всегда возрождался опять. Мужеству и настойчивости Ефимовского справедливо отдать должное. Выходит журнал и посейчас, и технически не плохо, типографским способом, в элегантной обложке.
Казалось бы, только порадоваться? Чем больше монархических органов прессы, тем лучше. Е. А. Ефимовский широко известен среди русских монархистов; он – человек с большим опытом, глубоко образованный, воспитанный. Правда, он – конституционный монархист. Я, автор этих строк, наоборот – решительный сторонник самодержавия… Ну, вот! – воскликнет иной читатель, – вечно эта грызня между монархистами! Вы хотите его критиковать за слишком левые взгляды? Неужели нельзя сговориться об общей борьбе за монархическую идею?
Да нет, дело не в этом. Для меня – нет греха стоять за конституцию.
И в «Русском Пути» я писал, начиная со второго номера. А сейчас, наверное, не мог бы. И уж вовсе не потому что он стал слишком левым или либеральным. К несчастью… наоборот. Не из-под пера самого Ефимовского, – это всё же мне представляется и сейчас абсолютно невозможным! – но из-под ретивых перьев его сотрудников, почему-то считающих в большинстве случаев за лучшее скрываться под загадочными инициалами вроде «П. В.», «Е. Л.», и другими подобными группами согласных и гласных, по страницам журнала течет мутный поток того, что я только и могу назвать густопсовым мракобесием.
Какой там либерализм! Боже мой, меня, которого республиканцы и непредрешенцы дружно называют реакционером, приводит в ужас добрая треть того, что пишется в «Русском Пути»; можно поверить, что в нем царствуют обскурантизм и тупость в размерах, далеко перешедших за пределы здравого смысла. Истинно тягостное чувство испытываешь, читая в наудачу взятом номере, исступленную апологию старой орфографии с обвинением всех применяющих новую – в безграмотности и в политической неблагонадежности, и с псевдонаучными доводами мягко сказать смехотворными по невежеству, о каком они свидетельствуют у автора (весь этот бред подписан «Е. Л.»). Или статью, брызжущую слюной и рассыпающуюся проклятиями по адресу всей – заметьте, без каких-либо оговорок и исключений – эмигрантской молодежи и рекомендующую поставить на ней крест; ибо онаде заражена «неошестидесятничеством»; напрашивается заключение, что автор, господин Искрицкий, и русских шестидесятников знает плохо, а в настроениях эмигрантской молодежи разбирается и того хуже.
Но все рекорды побивает то, что недавно написал очередной «П. В.» о России и русском народе. Написать такое, это значит уже, действительно, дойти до ручки… И если бы под статьей стояло имя, оно было бы опозорено навсегда. Но не делает чести и редакции, что она могла подобные размышления пропустить.
Основные тезисы господина П. В. таковы, что из России давно бежали все те, кто был против большевизма, что всех оставшихся надо расценивать как большевиков и чекистских палачей и не давать им никакой пощады, из чего вытекает, что после большевизма в России будет пустое место, и единственное, о чем надо заботиться это о построении России за рубежом, ибо эмиграция в дальнейшем эти пустыни (образовавшиеся в результате водородных взрывов, что ли?) колонизует и оставшихся еще там унтерменшей подвергнет суровому перевоспитанию.
По возмутительности – нечто исключительное. Но любопытное также и по поразительному недомыслию и отсутствию логики. Все в России палачи… но над кем? Чекисты – русские… а их жертвы – кто? Все антибольшевики бежали… а 15–20 миллионов в концлагерях? Все могли бежать… как? Разве немцы доходили до Сибири, Туркестана, Урала, Северной России? И разве всякий, кто не захотел бросить дом и семью и бежать с родины – непременно большевик?
С господином П. В. не стоит и спорить. Но еще раз, где были глаза у Е. А. Ефимовского, когда он эту статью пропустил? Noblesse oblige![174]
Нельзя быть редактором журнала и видным политическим деятелем и в то же время позволять себе такие небрежности. У нас есть враги, и не надо играть им в руку.
Вот, результат налицо. В двух номерах «Русской Мысли» г. Водов[175] и покойный Зеелер пользуются, и довольно искусно, статьей господина П. В. для дискредитации всего монархического движения. Без сомнения, их аргументацию, снабженную массой цитат, увы, совершенно точных, из «Русского Пути», по всему миру подхватят солидаристы и даже большевики. И отвечать на это можно лишь одно: нисколько не все монархисты думают так как господин П. В.
Поспешим отмежеваться от субъектов, влюбленных в старую орфографию и презирающих всех, кто пишет по новой, т. е. и всю новую эмиграцию, и людей в СССР. Нам именно эти то силы и нужны, и мы от них не должны отказываться в угоду бесполезным писакам, утешающимся писанием злобных заметок. И от тех, кто ставит крест на зарубежную молодежь. Она – один из главных источников, откуда мы обязаны черпать свои кадры. А уж о тех, кто вообще позорит и предает анафеме свой народ и говорить бесполезно.
Их бы следовало раз навсегда изгнать со страниц русской печати заграницей, какого бы то ни было направления. Из монархической печати – прежде всего.
Е. А. Ефимовского надо настойчиво попросить внимательнее читать поступающий в редакцию его журнала материал. Так будет лучше и для него, и для нас всех, а, главное, для общего для нас всех монархического дела.
Будущие союзники
Мы с большим удовлетворением прочли прекрасную статью Н. Потоцкого[176] о Франции и Германии, и нас порадовало, что в «Нашей Стране» были, наконец, высказаны мысли, которые уже не раз приходили в голову нам, а наверное и многим другим читателям также. В самом деле, в течение некоторого времени в газете с известной односторонностью слышались лишь голоса сторонников союза России с Германией, и их осуждения Франции принимали подчас характер слишком резкий.