Владимир Разумневич – Пароль «Стрекоза» (страница 53)
«Вот глупые!» — думает о воробьях Лева и вдруг замечает около калитки человека в кожанке. Под мышкой у него портфель. Леве человек давно знаком. Это дядя Паня, или, как его зовут взрослые, Пал Палыч, колхозный механик. Он больше всего на свете любит выдумывать. Левин папа однажды так сказал дяде Пане: «Тебе бы, Палыч, не механиком быть, а конструктором. Изобретательная у тебя голова!» Лева запомнил это, потому что в тот вечер дядя Паня до глубокой ночи не давал ему спать: все бубнил, бубнил, бубнил. Лева слышал, как он говорил с отцом о новом комбайне, который недавно получил колхоз. Дядя Паня придумал к комбайну какое-то свое приспособление.
С того вечера Пал Палыч каждое воскресенье приходит к Левиному папе и приносит с собой портфель, из которого извлекает большие листы бумаги. На них нарисовано новое изобретение дядя Пани.
Вот и сегодня он, должно быть, пришел к отцу за советом. Леве весело смотреть в окно на дядю Паню, который неуклюже возится у калитки и никак не может поднять щеколду: мешает портфель. Положить его на снег и освободить руку дядя Паня не решается — боится замочить бумаги в портфеле. Но вот наконец калитка открыта, и дядя Паня, прижав портфель, словно грелку, к правому боку, идет к крыльцу.
— Шурка! — кричит Лева братишке, который играет в углу. — Дядя Паня идет. — И поддразнивает брата: — Он конфетку несет! Громадную-прегромадную.
Лева устремляется в сени. Неповоротливому Шурке за братом не угнаться, и он чуть не плачет: раз у дяди Пани всего одна конфета, то она достанется Левке.
Но дядя Паня, увидев выбежавших ему навстречу мальчиков, строго спрашивает Леву:
— Ну а двоек у тебя нет?
Лева опускает голову.
— Раз есть — конфету не получишь. Даю только передовикам.
И дарит обе конфетки Шурке, которому быть передовиком куда легче: он в школе не учится.
Пал Палыч, стоя у порога, старательно обивает веником снег с валенок, трет ноги о половик. Лева смотрит на него обиженно.
— Чего губы надул? — дядя Паня качает головой. — И в кого ты только таким ленивым уродился?
— В бабушку. Все говорят, что у меня характер, как у бабушки.
Пал Палыч смеется и, поправив на носу очки, уходит в горницу.
Вскоре оттуда доносятся два голоса. Собственно, чаще всего слышится один голос — басовитый, глухой голос Пал Палыча. Отец лишь изредка вставляет два-три слова, но его тут же приглушает густой бас. Лева прислушивается, старается понять, о чем они говорят, но, ничего не поняв, заскучал. Таблицу учить ужасно не хочется. Что же делать?
— Видел у дяди Пани портфель? Там бумага с изобретением, — сообщает Лева брату. И с гордостью добавляет: — А я еще не такое придумал! Хочешь, покажу?
— Хочу-у, — тянет Шурик.
Лева лезет в свой школьный портфель, достает тетрадь для рисования и раскрывает ее перед братом. Шурик рассматривает хитроумный рисунок и никак не может понять, что же это изображено.
— Экскаватор! — поясняет Лева.
— Я видел ек… эс… — Шурик никак не выговорит трудное слово. — Ескаватор, — наконец произносит он. — Ескаватор у нас канаву рыл. Он без крыльев. А тут — крылья. Это — вовсе не ескаватор. Ты обманщик.
— Вот еще, обманщик! Сам обманщик! Экскаваторы всякие бывают. Есть шагающие. Есть гусеничные. А есть даже по рельсам катаются. А я придумал летающий! Таких еще никто не выдумывал! Я — изобретатель! Видишь, какой он у меня большущий. Даже на бумаге не уместился!
Шурик в восторге. Но немного погодя он начинает бить в ладоши и кричит:
— И никакой ты не изобретатель! Ескаватор тяжелый. Он с неба упадет!
— Много ты понимаешь! Я его легким сделаю. Из алюминия. Как самолет. Самолеты же летают!
Шурик окончательно сражен таким доводом брата.
— Ле-ев, а Ле-ев, — просит он. — Возьми меня в изобретатели. Я тебе в другой раз обе конфеты отдам.
— Ладно. И без конфет возьму. Я добрый. Ступай найди консервную банку. Мы из нее ковш для экскаватора сделаем.
Шурик горд поручением. Надев пальто, он, довольный, убегает искать над сараем банку.
Лёва долго сидит у окна и думает. Он представляет себе, как полетит его экскаватор рыть каналы. Он полетит над родным селом, над двухэтажной каменной школой. Мальчишки будут бежать вдогонку и кричать. А учительница Елизавета Константиновна выйдет из школы, посмотрит из-под ладони в небо и спросит: «Что это за чудо-машина летит? Кто ее изобрел?» А ребята ей хором: «Это летающий экскаватор Левы Кузина!» Учительница обязательно ахнет и пожалеет: «Зачем только я Леву таблицей умножения мучаю. От важного дела отрываю нашего изобретателя. Он вон какие машины придумывает!»
От таких размышлений у Левы замирает сердце. Он верит: именно так и будет.
Лева бросает таблицу на подоконник, встает из-за стола и прислушивается.
За дверью тихо.
Потом зашуршала бумага. Слышен тяжелый вздох отца:
— Да ты, Пал Палыч, все тут напутал.
Отцу вторит озадаченный голос дяди Пани:
— Чувствую, где-то маху дал. Но где? Понятия не имею! Запутался в вычислениях…
Опять тихо.
Лева открывает дверь и входит в горницу.
— А я летающий экскаватор изобрел! — провозглашает он.
— Ну-у! — Брови у Пал Палыча удивленно поднимаются. — Похвально твое стремление к совершенствованию землечерпательных механизмов. Но возникает вопрос: не рано ли? В твоем возрасте я не изобретал. Ведь изобретатели — передовые люди. Им нужно знать разные науки, приходится много высчитывать, множить, делить. Ты, я видел, табличку умножения учил. Она, брат, очень пригодится в нашем изобретательском деле. Вот, например, необходимо знать, сколько будет пятью пять.
Лева выпаливает:
— Пятью пять — двадцать пять!
— А ведь верно! Молодчина, Лев Андреевич!
Пал Палыч восхищен. Он сажает Леву к себе на колени и хитровато подмигивает отцу:
— Талантливая молодежь растет!
Лева счастлив.
— Ну а теперь скажи, сколько получится, если пять помножить на семь?
Лева морщит лоб. Его пухлые щеки краснеют.
— Пятью шесть? — продолжает спрашивать Пал Палыч.
Лева молчит.
Пал Палыч явно недоволен им. Он ссаживает Леву с колен.
Лева окончательно сконфужен и молча переминается с ноги на ногу.
— А сами-то… запутались, — наконец говорит он. — Я за дверью все слышал…
Левин папа смеется, а Пал Палыч смущенно кашляет:
— Кх-м, кх-м, твоя правда, Лев Андреевич, я тоже того… Малость напутал. Но таблицу, поверь мне, я знаю на отлично. И то трудно приходится. Тебе же подучиться следует.
Лева понуро бредет на кухню.
Там за столом уже хозяйничает Шурик. Склонившись над журналом «Мурзилка», в котором нарисован экскаватор, он толстым красным карандашом подрисовывает машине крылья. От усердия Шурик даже высунул язык. Заметив в дверях брата, он виновато моргает глазами. Шурик не знает, куда деть журнал, потому что без спроса раздобыл его из Левиного портфеля. Но Лева и не думает сердиться.
— Экскаватор изобретаешь? — насмешливо спрашивает он. — Рисуй. Только зря. Ничего у тебя не выйдет. Таблицы-то ты не знаешь.
Лева сгоняет с подоконника ленивого кота Ваську, который развалился на тетрадке с таблицей умножения, и начинает вслух читать:
— Пятью шесть — тридцать, пятью шесть — тридцать…
Потом, прикрыв ладонью тетрадь, он повторяет, глядя в потолок:
— Пятью шесть — тридцать, пятью шесть — тридцать.
За окном все погрузилось в густую синеву — не различишь, где дома, а где забор с калиткой. В темноте читать трудно, но Лева не встает, чтобы включить свет.
«Встанешь — цифры в голове перепутаются, — думает он. — Нет, уж лучше впотьмах посижу».
Шурик, забравшись на стол, дотягивается рукой до выключателя на стенке. Выключатель весело щелкает, и темнота в комнате сразу исчезает. Стало светло-светло. Лева даже не обернулся. Подняв к потолку глаза, он бубнит таблицу умножения. Лева уже много выучил, но никак не может запомнить, сколько будет пятью шесть.