Владимир Пузий – Дитя псоглавцев (страница 54)

Его лицо окаменело. Полсекунды он стоял, потом вытянул нож, рывком разрезал ремешок у нее на запястьях — и толкнул Марту к дверям:

— Давай, бегом отсюда! Что ты написала? Кому? Мое имя назвала?!

Марта открыла рот, чтобы ответить, но не успела. На нее словно навалилась невидимая циклопическая подушка, плотная ватная стена.

Вот, подумала Марта, вот оно как — когда тебя догоняет взрывная волна.

А потом догадалась, что эта волна должна была бы ударить сзади, а не спереди.

Двери распахнулись — едва не слетев с петель — в спортзал ворвались черные фигуры без лиц. Двое, четверо, шестеро… они обтекали Марту, не обращая на нее никакого внимания. Она обернулась — как-то умудрилась, хотя подушка продолжала жать — и увидела, что Яромир с искаженным от отчаяния лицом тянется рукой к карману.

Не к тому, в которой лежала граната — к другому, с мобильным.

Еще она увидела, как его сбило с ног. Не эти фигуры — а что-то другое, мощное и невидимое. Как будто включили мощный вентилятор против доски с пластмассовыми солдатиками.

Потом на него налетели эти, в черном — и только потом Марта увидела, что у них в руках какие-то коротенькие, почти игрушечные автоматы — и как они взмахивают ими, словно забивая гвозди — но звуков не было, она как будто оглохла.

Это могло длиться минут пять или целый час — она не знала, сколько именно. Точно не полминуты, хотя позже, сопоставляя, она понимала, по всему выходило — где-то так.

Вероятно, сказался шок. И кислородное голодание, она же все это время практически не дышала — до тех пор, пока невидимая подушка вдруг не исчезла.

И тогда Марта закашлялась, а чьи-то руки бережно постучали ее по спине — и знакомый голос сказал:

— Ну все, все, уже все прошло. Ты молодчина. Настоящая героиня. Пошли, не стоит тебе смотреть.

— Вы?

— Я — согласился господин Рудольф Хаустхоффер — ну же, пошли, нам с тобой надо серьезно поговорить, Марта. Давным-давно пора.

Глава 16. Честное слово

Они повели ее на второй этаж, в учительскую. Хаустхоффера сопровождали три спецназовца — по крайней мере Марта решила, что это спецназовцы. Ну, не частная же армия господина «в некотором смысле терапевта».

Все люди, что пришли из Хаустхоффером, были в черной мешковатой форме и длинных, до подбородка, шапочках-балаклавах. И с автоматами. Лиц Марта не видела, только взгляды — внимательные и в то же время безразличные.

Когда шли вестибюлем, один спецназовец отстал и повернул к господину Цешлинскому. Тот, кажется, начал приходить в сознание — застонал, дернул головой — хотя глаз пока что не открывал.

За окнами до сих пор лило, под струями дождя угластые, темные машины у входа школы казались допотопными чудищами, которые приползли сюда из глухих болот — так акулы приплывают на запах крови. Сейчас они стояли с выключенными фарами и закрытыми дверями, а сквозь стекло было не разглядеть, есть там кто внутри.

Ожидают, почему-то подумала Марта. Стоят и ожидают.

В учительской горело свет, но было пусто, только за огромным овальным столом, который занимал почти всю комнату, сидел хмурый, помятый господин Вакенродер. Перед директором лежали распухшие от бумаг папки, внутренности одной он как раз изучал с дотошностью авгура. Еще целая гора таких же папок валялась на полу, уже пересмотренная и забракованная.

Когда зашли господин Хаустхоффер с Мартой и спецназовцами, директор посмотрел на них исподлобья, но сразу вернулся к бумагам. Выдернул один файл из папки, отложил, остальные бросил на пол.

Только потом к нему дошло, что здесь Марта, он поднял голову и прошипел господину Хаустхофферу:

— Вы вообще в своем уме? Зачем вы?… Мы же договаривались!

— Не берите в голову, господин директор. Под мою ответственность. И, к сожалению, мне придется вас побеспокоить.

— Я не успел! Мне необходимо пересмотреть еще — он в отчаянии обвел взглядом залежи папок.

— Мои люди помогут вам перенести их в какой либо соседний класс, решите сами — куда именно. Только, пожалуйста, не слишком затягивайте — господин Хаустхоффер поднял руку и посмотрел на черный, с оранжевыми искорками по периметру, циферблат — думаю, нам потребуется минут пятнадцать.

Директор молча вышел из-за стола, сгреб в охапку отобранные страницы, кивнул спецназовцам и боком, опустив взгляд, начал протискиваться к дверям. На Марту он даже не посмотрел.

— Ну, садись — предложил ей господин Хаустхоффер. Сам он расстегнул длинный, тыквенного цвета плащ и устроился во главе стола. Спецназовцы стояли у дверей и следили за каждым его движением — словно цирковые собачки за дрессировщиком. Он махнул им рукой — забирайте все, что пожелает господин директор, пусть работает. Но следите по времени. И принесите нам кофе. Или отдаешь преимущество чаю?

— Без разницы — сказала Марта. Ноги у нее как будто выключились, она уцепилась руками в спинку ближайшего стула и мысленно повторяла: только бы не упасть, только бы не упасть.

— Тогда два кофе — Хаустхоффер поднял пальцами ручку верхнего ящика, выдвинул ее, вытянул оттуда чашку — пеструю, с цветочками и певчими птичками, и с надписью «нашей любимой госпожа Карен». Чашку он поставил на край стола, потом потянулся к внутреннему карману за портсигаром и добыл оттуда длинную, коричневую сигарету. Щелкнул зажигалкой — не против?

Марта даже ответить не успела — а он уже выпустил из ноздрей две густых струйки дыма и сказал:

— Поздравляю, Марта Баумгертнер, это было блестяще. Рискуя жизнью, ты вывела на чистую воду опасного преступника — гражданина соседнего государства, который пробрался к нам и вознамеривался осуществить террористический акт. Ты спасла жизни одноклассников и учителей. Только благодаря тебе все обошлось малой кровью.

Марта покачала головой.

— Вы не понимаете. В действительности Яромир не хотел никого подрывать.

Хаустхоффер выгнул правую бровь:

— А бомбу в спортзале он собирал… ну, из-за естественной любознательности? Не знаю, Марта, не знаю. Лично тебе я верю, но для других это может прозвучать неубедительно. Особенно, если раскроются определенные подробности.

Конечно, это была какая-то игра — но зачем ее вел Хаустхоффер, чего он хотел?

Ладно, решила Марта, лучший метод защиты — нападение, это же всем известно.

— Например — подробности о том, как вам удалось так быстро здесь очутиться? И кстати, что вы вообще делаете в школе?

Он опять затянулся, выдохнул и, откинувшись на спинку, смотрел на Марту своими большими, выпуклыми глазами. Изучал, сукин сын.

— А я в тебе не ошибся, это приятно. Ну что же, давай по очереди. Мы здесь, как я уже говорил, благодаря твоей смелости, смекалке и выдержке. Господин Виктор Вегнер получил от тебя смску… как там было? «Спортзал. Беда. Срочно — егерей»! — и сообщил егерям. А они, ясное дело, вызывали нас. Ну а относительно подробностей. Марта, ты же не думаешь, что все это оказалось для нас полной неожиданностью? Слежка длилась — и длилось давно, мы держали ситуацию под контролем.

— Тот «барсук» у школы — догадалась Марта — А кости в спортзале? Приманка? Положили несколько настоящих и гору подделанных, а потом слили об этом инфу?

— Кости настоящие — покачал головой господин Хаустхоффер — все до наименьшей.

— Хотите сказать, что прямо в школе устроили склад драконьих костей? И эти, новые, которые вчера нашли у людей — их тоже сюда?! Как вам вообще такое позволили?! И вы еще называете террористом Яромира?! Он хотел взорвать спортзал, чтобы уничтожить этот яд, а вы столько дней, сознательно. Они же токсичны! И спортзал в двух шагах от столовой!

— И при этом — достаточно далеко от этажей, на которых вы все занимались. Твой Яромир на это и рассчитывал, когда собирался подрывать спортзал. Точнее — Хаустхоффер стряхнул пепел в чашку — насколько я понимаю, сначала он планировал взорвать бомбу где-то в другом месте, вряд ли его отправили сюда с такой незначительной целью… ну, это мы скоро выясним. Так или иначе, Марта, суть в том, что — как бы ты не относилась к людям, которых я представляю — Яромир действительно террорист и преступник. Ты, конечно, можешь жалеть его, сочувствовать ему — мне тоже жаль, что он пошел этим по пути. Но его выбор — это его выбор. Меня больше тревожит твой.

— Слушайте, идите прогружать кого-то другого — журналистов, Вакенродера вон. «Жаль», конечно! Да вам плевать и на Яромира, и на меня, и на всех других. Поэтому вы и следили за ним — но не останавливали. Это если вообще следили, а не пытаетесь задним числом надувать щеки — она хмыкнула — вы разобрались бы уже: «держали ситуацию под контролем» или «всех спасла моя смска».

Хаустхоффер вздохнул: смиренно и негромко, словно добрый дядюшка, готовый терпеть все выходки непутевой, но любимой племянницы.

— Из ошибочных предпосылок ты делаешь ошибочные выводы. Мы следили не за ним — за тобой. Яромир, к сожалению, до последнего времени ничем не привлек наше внимание. Один из многих беженцев из-за реки — молодой, в меру амбициозный. Его хорошо, очень хорошо подготовили. Он четко знал, что именно делает и зачем — Хаустхоффер улыбнулся, глядя Марте в глаза — совсем другое дело — ты. Когда началась операция «Раскопки», мы взяли нескольких дилеров — в частности, некого Марка Урбанека. У него была поражающая сеть клиентов, он скупал за бесценок кости, а потом производил из них и продавал «звездную пыль», мутабор, «порох» и другой яд. Тебе он известен как Марк Губастый.