Владимир Прягин – Лазурит (страница 17)

Итак, берём пятидесятые годы прошлого века. Что там у нас с большими географическими открытиями?

Да много чего.

Шотландец Ливингстон пересекает Африку от океана до океана и собирает ключевые данные о рельефе. В Америке сразу толпы народа картографируют предгорья Сьерра-Невады в ходе Золотой лихорадки.

Русский исследователь Семёнов первым из европейцев проникает в Тянь-Шань, привозит топографические карты. А моряк Невельский выясняет, что Сахалин — это остров, и находит проход из Охотского в Японское море, фиксируя всё это научно.

Но дело не только в самих открытиях.

В пятьдесят третьем в Брюсселе проходит международная конференция по унификации метеорологических наблюдений. Обсуждается общий план, чтобы наблюдать течения и ветры. Участвуют ведущие морские державы, в том числе и Россия.

Так что да, научная база накапливается мощная.

И в пятьдесят девятом серебрянка «загустевает».

Но увы — к тому времени ещё нет подходящей техники, чтобы этим воспользоваться в хозяйстве. И нет приборов, чтобы зарегистрировать излучение, хотя бы как эхо.

Происходит фальстарт.

Серебрянка возникает в истории слишком рано и без уникальных свойств — не более чем странная изморозь, видимая невооружённым глазом.

Феномен так и остался бы без последствий, наверное.

Но «изморозь» попалась на глаза англичанам и французам возле Ла-Манша, а затем российскому цесаревичу. На науку и технику это в те годы не повлияло, а вот на политику — да, пусть и косвенно. Изменения стали быстро накапливаться.

История разветвилась.

И вся информация о находке ушла уже в эту новую ветку. А в моём мире никаких сведений об «изморози» не сохранилось.

Я поднялся из кресла, налил себе газировки — в горле пересохло от беготни и умных размышлений. Зато теперь мне стала понятнее предыстория.

А сейчас, вероятно, серебрянка опять накапливалась в «монархическом» мире, но пока в следовых количествах. Если её там и обнаружили, то явно не использовали в промышленных масштабах.

И вряд ли там существовала аппаратура, чтобы засечь меня. А значит, я мог тащить туда пузырёк, чтобы использовать его для разгадки тайны особняка.

Или сразу два пузырька — так будет надёжнее…

На следующий день я забрал фотки-двери из ателье — и, вернувшись домой, уже приготовился к переходу, когда раздался телефонный звонок.

— Есть новости, Вячеслав, — сказал Финиан на том конце провода. — Я продолжаю исследовать серебрянку и могу констатировать — созревание ускоряется. Мы с вами полагали, что оно завершится к зиме, но теперь я вынужден скорректировать прогнозы. Две-три недели — такой я назвал бы срок. Или даже меньше. У вас не появилось догадок, как наши оппоненты планируют её применить?

— Нет пока, — сказал я. — Опять пытаюсь найти подсказки — хотя бы косвенно, через наблюдения в альтернативных мирах.

— Будьте осторожны. Удачи.

Положив трубку, я размышлял некоторое время, затем набрал номер Нэссы. Пересказал ей новость от Финиана и добавил:

— Если вдруг задержусь и завтра не приду на занятия, предупреди нашего декана, пожалуйста. И Илсе тоже скажи, а она уже передаст моим «вересковым» девчонкам.

— Предупрежу, конечно, — сказала Нэсса. — Но с чем связана твоя просьба? Вылазка более рискованная, чем прежде?

— Не знаю. Может, потребуются некоторые телодвижения. Всё, до связи!

На этот раз я не брал с собой сумку и запасные вещи — только непромокаемый тубус с фотками. Остальное рассовал по карманам, включая пузырьки с серебрянкой.

Дверь открывалась туго, как и ожидалось.

Но вот я ощутил ветерок из проёма и сделал шаг в Москву.

Я подгадал так, чтобы оказаться на месте к вечеру, с наступлением темноты. В проулке фонарь рассеивал тусклый свет. Я прошагал мимо и остановился под деревом, шагах в десяти от улицы с трамвайными рельсами.

Автомобили возле особняка отсутствовали, и я решил подождать. Не зря же Сева анонсировал что-то на этот вечер? Не было, конечно, гарантий, что неведомый сейшн планируется именно здесь, но я не имел других ориентиров.

План мой, честно сказать, не отличался изяществом или тщательной проработкой деталей. Я для начала хотел увидеть особняк в темноте и поискать отличия, используя серебрянку. Ну и, конечно, глянуть, что затевают здешние обитатели. Если у них тут просто гулянка, то будет знатный облом…

Переключившись на следопытское зрение, я оглядел окрестности. Серьёзных заборов на этой улице не было, лишь кованые решётки вдоль тротуаров, высотой по колено взрослому человеку, с дорожками напротив крыльца. Частные владения без многоэтажек, поэтому случайных прохожих — минимум. Машины тоже появлялись лишь изредка — основной поток, очевидно, двигался по параллельной улице, более широкой.

Окна в соседних домах светились, но никто не выглядывал.

Удобное место.

Я сконцентрировался сильнее, глядя на особняк, который меня интересовал. Темнота с вкраплением электричества стала контрастно-серой. Вновь появилось чувство, что дом будто вклеен в здешний пейзаж. Но в целом всё соответствовало дневным впечатлениям, без особых отличий.

Ладно.

Мимо по рельсам, негромко лязгая, прокатился трамвай, ярко освещённый изнутри и заполненный пассажирами. Я дождался, пока он скроется, и вытащил из кармана пузырёк с серебрянкой. Собрался отвинтить крышку, но снова сделал паузу — в отдалении сверкнули автомобильные фары.

Приближался уже знакомый красный спорткар, а следом — городской джип, прилизанный и компактный.

Я отступил за дерево.

Из-за руля спортивной машины вылез плечистый русоволосый Сева — на этот раз в стильных джинсах и в светлом распахнутом пиджаке. А вот из джипа выбрались сразу трое — молодцеватый Мишель, ещё один тип такого же гусарского вида и, наконец, растрёпанный паренёк лет девятнадцати-двадцати, похожий на студента, при галстуке и в матерчатой куртке.

— Но объясните же, господа, — произнёс студент неуверенно, — зачем мы сюда приехали? Побеседовать можно было и в другой обстановке…

— Давай-давай.

Мишель размашисто подтолкнул его в спину. Студент споткнулся о бордюр и чуть не упал. Пытаясь сохранить равновесие, он сделал по инерции несколько неуклюжих шагов к крыльцу. Возмутился:

— Прекратите немедленно! Это недостойно, в конце концов…

— Не квакай, Толяша, — спокойно сказал Мишель. — О достоинстве следовало подумать, когда садился за вист.

— Я выплачу долг, я же обещал! Мне просто нужна отсрочка…

— Все сроки вышли, теперь другой разговор. Да ты не робей — просто побеседуем, объясним тебе варианты.

Студента втолкнули в дом.

Поколебавшись пару секунд, я принял решение.

Быстрым шагом я пересёк дорогу, отвинчивая пробку с пузырька на ходу.

В последние дни я много читал и думал о серебрянке. Выяснил, как она применяется в советской науке. Вспомнил, как в Калифорнии она внедрилась в компьютер. И отправная точка для моей нынешней идеи была скорее технической, нежели фэнтезийной.

Растирая серебрянку в ладони, я обогнул дом справа, где к нему жались кусты сирени, вышел на задник дворик. Там росли старые деревья, а на земле под ними валялись палые полусгнившие яблоки.

Окна особняка с этой стороны смотрелись непрезентабельно — облупившиеся старые рамы, мутные разводы на стёклах. Подсобные помещения, видимо, или кухня…

Серебрянка в руке уже превратилась в кашицу. Ладонь обожгло морозом, голова закружилась — я перестарался, видимо, высыпал слишком много. Неважно…

Выдохнув, я приложил ладонь к оконному стеклу.

Даже в моём мире уже придумали подслушивающую технику, когда лазерный луч наводится на окно, улавливая вибрацию, чтобы трансформировать её в звук.

Всего лишь законы физики…

Настроиться на волну…

Парни, очевидно, прошли в гостиную, которая разместилась в парадной части особняка. Но если бы я подслушивал там, прямо у фасада, меня могли бы заметить с улицы, и поднялся бы шум. Нет, лучше уж здесь — сложнее технически, но спокойнее…

Голоса практически не долетали из дома. Я обострил восприятие до предела. От напряжения у меня исказилось зрение, серебристые пятна поплыли перед глазами, как заблудившиеся лунные блики.

Шорохи, скрипы и остальные лишние звуки, наполнявшие старый дом, отступали на задний план, отфильтровывались.

И через полминуты я разобрал-таки разговор в гостиной.

— Ты ведь дворянин, Толяша, — заметил Сева, — так что веди себя соответственно. Коньячку вот, что ли, глотни для успокоения нервов…