Владимир Прягин – Двуявь (страница 43)
Купив в киоске бутылку минеральной воды, он сел на лавку и принялся жадно пить. Сердце частило, а мышцы ныли, как будто он последние полчаса без остановки махал кайлом.
Ожил браслет, сообщая о новом вызове.
- Юрий, что там случилось? - спросил Фархутдинов быстро.
- Где - там? Не совсем понимаю вас.
- Сгорели видеокамеры на вокзале - все разом, как по команде.
- Правда? Ого.
- Что послужило причиной? Что вы только что сделали?
- Выпил минералки. Думаете, могло повлиять?
Собеседник отозвался не сразу - прикидывал, видимо, как строить беседу дальше:
- Вы не хотите говорить правду. Почему, Юрий? Что не так?
- Ни одна из фраз, произнесённых мной до сих пор, - процитировал Самохин злорадно, - не грешит против истины.
Комитетчик тихонько хмыкнул:
- Простите за беспокойство, больше не отвлекаю.
Бросив бутылку в урну, студент поплёлся в зал ожидания. Сел на свободное кресло, достал планшет и принялся просматривать новости, но в памяти ничего не задерживалось. Да и вообще, в голове была звенящая пустота, словно все мысли выдуло ветром. Время шелушилось минутами, просеивалось сквозь пальцы, и когда раздался очередной звонок, он с удивлением обнаружил, что дело уже далеко за полдень.
- Ну что, - сказала Тоня, - всё в силе? Я через час примерно освобожусь.
- Да, - Юра покосился на расписание электричек, - как договаривались. Буду ждать у подъезда.
До её городка он добрался через сорок минут. Нужная улица, к счастью, была недалеко от станции, так что риск опоздать отсутствовал напрочь. По искомому адресу обнаружился нарядный восьмиэтажный дом из рыжевато-красного кирпича; ярко блестел остеклённый эркер.
Тоня в пальтишке, туго перетянутом пояском, и в длинной облегающей юбке, сбежала с крыльца и прильнула к Юре. С соседнего дерева одобрительно зачирикали воробьи.
- Ну, - спросил он, - куда пойдём? Где у вас тут концентрация злачных мест?
- А давай просто прогуляемся? Я после Марса никак природой не налюбуюсь. Тем более, сегодня последний день, когда солнце светит. Слышал прогноз? Завтра, сказали, дожди начнутся. А пока - красотища, правда же?
И в самом деле - тучи, которые утром теснили солнечный диск, к вечеру присмирели и отползли, согласившись на перемирие. Сейчас они смотрелись даже благообразно - перестали косматиться и припудрились позолотой. Небосклон на западе сиял чистотой; солнце садилось, фотографируясь на прощанье в окнах многоэтажек.
- Кстати, про Марс, - сказал Юра, шагая рядом с Тоней по улице, - всё забываю тебя спросить. Как ты объяснила родителям, что посреди семестра плюнула на учёбу и поехала развлекаться?
- Я им сказала, что поездку на факультете выиграла. Приз к празднику за пятёрки.
- И как, поверили?
- Куда они делись бы? Я на них такими честными глазами смотрела! Иногда полезно быть отличницей, вот!
Она продолжала болтать - он слушал и любовался ею, пока жёлто-красный город расстилал перед ними бульвары и переулки. А когда наползли и загустели сумерки, Тоня остановилась и, кивнув на один из домов, сказала:
- Ну вот, пришли. Это мой.
- Жаль, - сказал Юра, - как-то уж слишком быстро.
- Может, в гости зайдёшь?
- Я-то всегда готов, а родичи твои как? Не будут против?
- С чего вдруг? Мама у меня классная!
- Ага, мама классная, зато папа - сразу в табло...
Тоня прыснула:
- Откуда у вас, товарищ Самохин, столь замшелые предрассудки? И вообще, папа в командировку улетел утром. Так что...
Её браслет засветился. Прервавшись на полуслове, она показала Юре жестом - минутку, надо ответить.
- Да, мам, привет. Ага, сейчас поднимусь. Что? - Тоня, чуть улыбнувшись, покосилась на спутника. - Да, тот самый, который на фотографии... Нет, он боится, что папа его побьёт... А? Сказала, конечно, что улетел... Ладно, поняла, передам.
Завершив разговор, похлопала Юру по плечу и сказала:
- Всё, теперь не отвертишься, мама нас засекла с балкона.
- Высоко сидит, далеко глядит?
- А ты думал! Пошли знакомиться.
Товарищ Меньшова-старшая оказалась крайне эффектной худощавой блондинкой. По логике (раз Тоня - младшая дочь), ей было уже за сорок, но выглядела она на тридцатник максимум.
Придя к такому выводу, Юра сам себе удивился. С каких это пор он стал смотреть на дамочек в возрасте оценивающим взглядом? Или в нём опять пытается прорасти чужая натура из зазеркалья? Тамошний сыщик-пропойца - уже старпёр, родился вроде в семьдесят пятом, ему такая тётенька подошла бы вполне...
- Ага, значит, вы и есть вездесущий Юрий?
- Почему 'вездесущий'?
- Ну как же! Дочка из турпоездки привозит фотки, на которых красуется с таинственным незнакомцем. Потом выясняется, что он и живёт под боком, и учится в том же вузе. А теперь вот и домой провожает. Шустрый паренёк, сразу видно.
- Стараюсь, - скромно подтвердил Юра.
- Проходи, старательный, - рассмеялась хозяйка. - Нам тут как раз пригодится суровый мужской подход. Торт в холодильнике дожидается - мы с Тонькой при всем желании не осилим.
Как стало ясно из дальнейшей беседы, родительница трудилась технологом на кондитерской фабрике, а её муж - врачом в Космофлоте; сегодня он отбыл с экипажем в экспедицию на Каллисто.
- На четыре месяца с половиной, - пожаловалась покинутая супруга. - Я, конечно, всё понимаю - наука, почёт, надбавка за дальнее Внеземелье, но эти отлучки уже нервируют. Сейчас - ещё полбеды, а в прошлый раз вообще на год усвистел, в этот их пояс Койпера. Представляешь, Юра?
- Ага, у меня дед как раз в экспедиции. Транснептун.
- Вот! А если звездолёты изобретут? Это ж вообще будет тихий ужас! Я, может, какой-то древней мумией покажусь, но, по-моему, нам лучше пока без этого. Разве на Земле плохо? И вообще, мне мой муж дороже всех братьев по разуму вместе взятых...
В темноте за окном сверкнуло, потом раскатисто бухнуло.
- Ой! - Тоня вздрогнула. - Это что - гроза в ноябре? Такое разве бывает?
Все трое встали и подошли к окну, выключив предварительно свет, чтобы не мешал. Молнии вспыхивали одна за другой; розоватые сполохи ложились тучам на брюхо. Дождь, однако, не начинался - асфальт под фонарями был сух.
- Жутковато, - призналась Тоня.
Мать улыбнулась и обняла её; их лица озарила новая вспышка, и Юра вспомнил, что всё это уже было - подсвеченный небосвод и люди, стоящие в тёмной комнате у окна. Да, было - только не с ним...
- Я, пожалуй, пойду, - сказал он, - поздно уже.
- Даже не думай, - возразила Меньшова-старшая. - Думаешь, мы тебя по такой погоде отпустим? Сейчас ещё, наверно, и ливанёт. И вообще, мы чай не допили.
Она опять включила плафон, и мягкий домашний свет отгородил от них непогоду. Они ещё долго сидели и разговаривали - Тоня рассказывала про универ, мама вспоминала свои студенческие проделки, Юра улыбался и вставлял замечания. Потом перебрались в комнату и досмотрели по телевизору концерт из колонного зала Дома Союзов - нудный, как и все предыдущие.
Гроза утихала, так и не пролившись дождём, но едва Самохин собрался распрощаться-таки с хозяйками, гром грянул с новой силой, будто выскочил из засады. В ушах зазвенело, и даже голова слегка закружилась.
- Юра, - с тревогой сказала Тонина мама, - ты не заболел? У тебя кровь из носа.
- Ерунда, - язык ворочался тяжело, - просто устал немного. Высплюсь, и всё нормально будет...
- Ночуешь у нас, и никаких возражений. Тоня сейчас постелет.
Гость хотел объяснить, что ему надо в кабинет к психологу с хитрой аппаратурой, но глаза буквально слипались, а мысли путались. Поэтому он предпочёл не спорить, а пошёл в соседнюю комнату, где ему отвели диван. И, прежде чем провалиться в дождливый омут, успел включить свой планшет и зафиксировать в памяти спасительную картинку - скрещённые клинки на щите.