Владимир Прягин – Двуявь (страница 40)

- Их физическая природа - загадка.

- Замечательно. И что, я должен после этого успокоиться и больше не приставать с расспросами? Виталий Фёдорович, мы же договорились.

- Если не вдаваться в научные - точнее, псевдонаучные - рассуждения, ситуация довольно проста. Мой коллега имел с вами несколько подробных бесед. Вспомните, каков был их общий смысл? Если в сухом остатке?

- Он заявил, что стране нужно очередное чудо, и намекнул, что я могу как-то этому поспособствовать. Вот я и спрашиваю - как именно?

- Итак, чудо. Форсирование истории, которое откроет перед нами Галактику. Но это - с нашей точки зрения. А если взглянуть извне? Как это будет выглядеть? Давайте порассуждаем абстрактно. Полуварварская цивилизация, едва поднявшись из грязи, пытается обойти законы исторического развития, хочет одним махом перескочить несколько ступеней. Жульничество чистой воды. Можно ли подобное допустить?

Юра поморщился:

- Ну да, ну да, понимаю. 'Химеры' - галактическая спецслужба, которая не позволяет нам жульничать. Я уже что-то подобное представлял.

- Чувствую в ваших словах сарказм.

- Вы не находите, что всё это выглядит чересчур... э-э-э... кинематографично? Мерцающие фигуры, стёртые лица... В каком-нибудь блокбастере - да, вполне, но в реальной жизни...

- А почему вы решили, Юрий, что видели их истинный облик? Вспомните - пока что они являлись вам лишь во сне. Логично предположить, что их внешность - плод работы вашего подсознания.

- Чушь какая-то...

- Почему же? Подсознание - очень интересная штука.

- Ладно, допустим. Я сам придумал внешность 'химерам', а в реальности они - какие-нибудь мыслящие кристаллы с Альдебарана. Или кузнечики с Проциона. Настолько страшные, что вслух о них говорить нельзя...

- Да, - без улыбки сказал психолог, - лучше не надо. Впрочем, пока вы ёрничаете, ваши слова - лишь пустое сотрясение воздуха, так что можете продолжать. Надеюсь, однако, что вы снова настроитесь на конструктивный лад, тем более что доказательство серьёзности ситуации - вот оно, перед нами.

Юра покосился на выжженную дугу, которая обезобразила пол, потом на собственную ладонь. Встал, подошёл к окну и долго смотрел, как копошатся голуби на газоне. Снова обернулся к собеседнику:

- Ваш коллега сказал, что моё клеймо засекли приборами на вокзале.

- Верно. Нуль-всплеск - так это называется на нашем жаргоне. Запеленговали, сфотографировали значок на руке...

- Сфотографировали? Когда это вы успели?

- Подвесили у вас над головой мини-дрон, если вас интересуют технические подробности. Вы, пока шли к университету, то и дело бросали взгляд на клеймо. Поэтому сверху его было видно как на ладони, извините за каламбур. Коллега Фархутдинов сразу получил фото.

- Угу, понятно теперь. Он, сидя тогда у ректора, просматривал похожие значки на планшете - я случайно заметил. И символ на горе, между прочим, выглядит точно так же. Что это означает?

- Сам хотел бы узнать, - психолог развёл руками.

- Тогда подскажите хотя бы, как это клеймо активировать. Почему вы молчите? У вас же есть информация, как это сделали в прошлый раз, в конце пятидесятых. Ведь глупо утаивать, если надеетесь повторить!

Хозяин кабинета вздохнул и потёр виски. Заметно было, что прошедшая ночь, которую он провёл, следя за показаниями приборов, утомила его изрядно.

- Видите ли, Юрий, проблема именно в том, что знак-активатор в пятидесятых выглядел совсем по-другому. Собственно, это был даже не знак, а... Впрочем, не суть. Рассказав, как именно тогда было дело, мы лишь собьём вас с толку, навяжем устаревший шаблон. Поймите же наконец, мы просто не знаем правильного решения. Его можете найти только вы, а в наших силах - лишь подбросить информацию к размышлению. Отсюда - все эти расплывчатые намёки, которые вас так раздражают.

Первокурсник, дослушав, невесело усмехнулся:

- Понятно. Значит, сценарий прежний - пойди туда, не знаю куда.

- К сожалению, именно так. Хотя в чисто техническом плане вы, разумеется, можете рассчитывать на нашу поддержку. Вечером возвращайтесь - постараемся снова обезопасить ваш сон.

На этом сеанс завершился. Виталий Фёдорович позвонил Фархутдинову - тот явился через пару минут, выслушал короткий отчёт и повёл студента по коридорам к выходу. Утро уже окончательно воцарилось над городом, выползло солнце, но было неуютно и ветрено. Стадо графитово-серых туч надвигалось с севера, тесня ослабевший антициклон.

Самохин тихо порадовался, что на занятия сегодня не надо: выходные и праздники сложились в мини-каникулы. Можно, кстати, отметить до кучи свой персональный, пусть и поганенький, юбилей - ровно неделя прошла с момента, как на ладони появилась отметина. Впрочем, нет худа без добра - благодаря клейму состоялось знакомство с Тоней.

Позвонить ей? Нет, слишком рано ещё, пусть спит.

- Я вас подброшу домой, - сказал комитетчик.

- Спасибо, не надо, я не спешу. Проедусь на электричке.

Юра пошёл к вокзалу - пересёк трамвайную колею, прошагал по куцей аллейке, усыпанной кленовой листвой, миновал ту самую лавочку, где несколько дней назад они читали с Тоней про белый Алатырь-камень, спустился в подземный переход и выбрался на перрон.

Ему нравилась суета на переплетенье железнодорожных путей - дух странствий ощущался тут острее и ярче, чем, к примеру, на космодроме или на станциях воздушного сообщения. Мелькала иногда крамольная мысль, что 'антиграв', позволяя за полчаса перемахнуть континент, лишает страну чего-то невыразимо важного. В суборбитальном упоении скоростью теряется российская необъятность - не внешняя, кичливо-имперская, а та, что рождается внутри человека, даря ощущение сказочного простора.

Географически страна осталась огромной, но съёжилась в человеческом восприятии.

Впрочем, если закрыть глаза и прислушаться к тысячетонному лязгу, вполне можно вообразить, что пассажирские поезда ещё не стали игрушкой, а земли за горизонтом по-прежнему манят неизвестностью и смутным обещанием чуда. Изумрудный глаз над рельсами подмигнёт, извещая, что пусть свободен, локомотив покрепче вцепится в провода, и за семафорами впереди распахнётся будущее...

Поймав себя на этой мысли, Юра смущённо хмыкнул и огляделся украдкой, словно кто-то мог догадаться, о чём он думает. Да и то сказать - откровения чекистов о мини-дронах, висящих над головой, не способствуют душевному равновесию. Может, и сейчас идёт съёмка - копят материал...

Мучительно захотелось поднять руку и, воспользовавшись заокеанской традицией, показать наблюдателям средний палец. Однако комсомолец Самохин, проявив похвальную сдержанность, обошёлся без драматических жестов - просто направился к своей электричке.

Заняв место в вагоне, он стал вспоминать подробности сна о дождливом мире. А спустя несколько минут, посмотрев в окно, даже вздрогнул от неожиданности - показалось, что сон стал явью: вокруг были обшарпанные постройки с грязными стёклами, а солнечный свет померк. Но наваждение, к счастью, сразу развеялось - электричка всего лишь пересекала промзону, а солнце зашло за тучу.

Добравшись до своей станции, он почувствовал, как настроение улучшается. За время его отсутствия кизиловые кусты у перрона слегка подрастеряли листву, но всё ещё желтели приветливо, посёлок же по случаю революционных торжеств окончательно оделся в кумач.

В квартире было тепло, часы на стене равнодушно отсчитывали минуты. Юра, разобрав сумку и приняв душ, налил себе кофе. Домашняя тишина уютно ласкала слух; включать телевизор с его щенячье-юбилейным восторгом не было никакого желания.

Мысли продолжали вертеться вокруг клейма, 'химер' и картинок из сновидений. Сообразив, что толку от этой круговерти не будет и надо чем-то себя занять, он сел за 'эвку' и вышел в сеть.

Да, прежде он уже пытался разыскать информацию о том символе, что отпечатался на ладони. Ничего интересного не нашлось. Но теперь, когда память из зазеркалья обрела чёткость, появилась одна идея.

Сейчас уже можно не сомневаться - круглый щит с клинками не просто мелькал во сне, но и выглядел точно так же, как наяву. Если положить рядом рисунок тамошнего пропавшего амулета и здешнюю фотографию со скалы, то получится полное совпадение по пропорциям и размерам.

А это значит...

Повинуясь наитью, Юра вбил в поисковую строку: щит, скрещённые клинки, Кузнецов. И нажал на ввод.

***

Поисковик, как всегда, выдал ворох разнообразных ссылок, большинство из которых заведомо не имело отношения к делу. Но одна привлекла внимание, поскольку вела на страницу, где среди прочего упоминался и Медноярск.

Пройдя по ссылке, Самохин попал в сообщество краеведов-любителей, а точнее - в раздел, посвящённый археологическим памятникам и антикварным редкостям. В каждом абзаце мелькали выражения вроде 'сарматский период', 'скифское время', 'объекты ямной и катакомбной культуры'; на снимках красовались наконечники стрел, полуистлевшие колчаны, надколотые глиняные горшки, костяные брошки, бронзовые булавки и даже помятая золотая чаша с изображением крылатого монстра, вцепившегося в загривок оленю.

А потом взгляд упёрся в фотографию амулета из сна.

Пояснительный текст, в котором были подсвечены ключевые слова, гласил: 'Нет, я понимаю, конечно, что эта штука - не такая уж древняя и сделана не в наших краях. Щит - с надписью на латыни, а скрещённые клинки похожи на европейские. Но всё равно решил поделиться. Это у нас фамильная реликвия, вроде как талисман. Мой прапрадед до революции служил в Петербурге, оттуда и привёз. Получается, больше века назад уже'.