Владимир Прягин – Двуявь (страница 38)
- В общем, - сказала Римма, - я постепенно кое-как примирилась, перестала беситься. Но решила, что нужен такой оазис, где про Ноль ничто не напоминает. Где время законсервировалось. Ну и вот.
Она обвела рукой помещение, и Марк сообразил:
- Поэтому - клуб 'Консервы'? Это ты название придумала?
- Да. Клуб фактически мой - отец только денег дал, а сам ни во что не вмешивался. И интерьер я подбирала, и персонал.
- А гости? Люди твоего бати не заходят по стаканчику пропустить?
- Это ты к чему?
- Да вот думаю, как бы киллер случайно не заглянул.
- Не переживай, - она подмигнула, - если и заглянет, то прямо здесь валить не будет. Папахен знает - тогда я совсем обижусь.
- А, то есть вальнут уже за порогом? Ты меня обнадёжила. И, кстати, про твоего отца. Раз ты на него ещё не 'совсем обиделась', то, может, тогда и 'совсем помиришься'? Плюнула бы на этот ваш амулет и жила спокойно. Чего тебе не хватает?
Мотоциклистка повернулась к нему и некоторое время разглядывала в упор, потом произнесла ровным голосом:
- Даже и не надейся, сыщик. Не всё так просто. Или ты думаешь, у нас тут - как в мексиканской драме? Папа с дочкой поплачут, кинутся друг другу в объятия, и всё будет зашибись?
- Ну, а вдруг? Чем не вариант?
Римма зло рассмеялась. Ей, похоже, давно уже хотелось высказать накипевшее, но откровенничать было не с кем - слишком опасная и скользкая тема. Марк же, принёсший клятву неразглашения, подвернулся как нельзя кстати.
- Помнишь, я говорила, что мой папаша - непотопляемый? Так и есть, но только до тех пор, пока он сам не пожелает утопнуть. А всё к тому и идёт. Предмет, который ты ищешь, не просто исчез из дома - он перестал работать, я это чувствую! И не верю, что это кража, иначе все были бы уже в курсе, и на нас бы наехали по полной программе! Но прошло больше месяца - и ни одного наезда, ни единой предъявы. Внешне - всё гладко, дела идут...
- Так в чем проблема тогда?
- В том, что эта гладкость - только инерция! Ещё немного - и всё посыплется, но отец ничего не предпринимает. Он сложил лапки и готов умиротворённо пойти ко дну. Ладно, его выбор, как говорится, только меня тянуть за собой не надо! Я ещё побарахтаюсь! Понял, сыщик?
- А почему он, как ты выражаешься, сложил лапки?
- Вот сходи к нему и спроси - может, тебе расскажет. До объяснений с дочерью он как-то не снизошёл...
Она отвернулась и присосалась к пивной бутылке. Марк поднялся и сказал:
- Ладно, будет случай - спрошу. Если амулет действительно у него, то мы рано или поздно столкнёмся - при условии, разумеется, что меня до этого не завалят. Так что пойду работать, только в уборную загляну напоследок. Где она тут у вас?
Хозяйка ткнула пальцем в угол за стойкой - там обнаружился коридорчик с искомой дверью. Над раковиной висело мутное зеркало (мелькнула мысль, что могли бы подобрать поприличнее), и он долго всматривался в своё отражение. Двойник казался несколько изменившимся, но в чём именно эти изменения выражаются, никак не удавалось определить - то ли в глазах появилось нечто чужое, то ли у Марка просто шалили нервы.
Выходя, он столкнулся на пороге с каким-то небритым типом - а миг спустя разглядел в его руке пистолет.
Дальше раздумывать стало некогда.
Он вцепился в предплечье киллеру, не давая прицелиться, и они вывалились вдвоём в коридорчик. Марк, поднажав плечом, хотел припечатать убийцу к стенке, но тот был слишком массивный, как штангист-рекордсмен.
Сыщика опрокинули на пол; противник придавил его сверху, упёршись коленом в грудь. Ствол ткнулся Марку под подбородок. Киллер осклабился - история 'Трейсера' приближалась к бесславному завершению.
Раздался грохот.
Взгляд 'штангиста' потух, мышцы разом обмякли, и многопудовая туша навалилась на Марка, грозя расплющить в лепёшку. Лишь после этого сыщик с удивлением осознал, что до сих пор не умер. Хрипя от натуги и задыхаясь, он выбрался из-под пресса и поднял голову.
Римма стояла, подняв укороченный - будто игрушечный - пистолет, а в глазах у неё плескалась сладостная истома. Марк понял, что сейчас будет, и, чертыхнувшись, откатился к стене.
Мотоциклистка опять спустила курок, содрогнувшись в коротком чувственном спазме. Потом ещё один раз. Ещё. Пули впивались в мёртвого киллера, грохочущее эхо билось о стены, коридорчик наполнился едким дымом.
Она продолжала давить на спуск, даже когда патроны закончились; взгляд был по-прежнему затуманен. Подскочивший охранник деликатно - почти ласково - отобрал у неё оружие, и лишь после этого хозяйка клуба пришла в себя. Встряхнулась, огляделась и махнула рукой гостям, которые сбежались на шум:
- Всё нормально. Отдыхаем, не обращаем внимания.
Охраннику же вполголоса приказала:
- Входную дверь запереть. Никого не выпускать, не впускать. А Костика - за шкирку и ко мне, быстро.
Верный страж отогнал зевак и скрылся из виду. Марк, поднявшись на ноги, отряхнулся и пробурчал:
- Спасибо за помощь.
- Сочтёмся.
- Ты вроде обещала, что прямо в клубе валить не будут?
- Да, недооценила папаню.
Теперь она выглядела бодрой и посвежевшей - её, похоже, переполняла весёлая, деятельная злость. Подойдя вплотную к Марку, блондинка в коже, только что убившая человека, тихо, но внятно произнесла:
- Дальше делаешь только то, что я говорю.
Охранник притащил из зала давешнего востроглазого паренька, торговавшего 'пастилой'. Тот упирался и повторял: 'А чё я?', но, оказавшись рядом с трупом, притух. Римма ласково подбодрила:
- Ну, Костик, давай, излагай по пунктам. Или, думаешь, я не видела, как ты этому уроду кивнул, когда он вошёл? - она ткнула пальцем в убитого. - И как он после этого прямиком в сортир ломанулся?
- Может, его припёрло на улице, вот он и...
- Константин, - заметила Римма с интонацией Мэри Поппинс, - обманывая меня, вы поступаете некрасиво.
Дилер окончательно сник. Попросил:
- Ты, главное, не кипишуй, окей? Я ж это не из вшивости...
- Само собой. Исключительно из душевного благородства.
- Выхода не было, поняла? Он меня чисто конкретно за яйца держит... то есть держал. Сказал - звонить, если этот вдруг нарисуется, - Костик покосился на Марка. - Даже фотку его оставил, чтоб я не спутал...
Сыщик мысленно хлопнул себя по лбу. Ну да, его тут всерьёз не ждали и засад не устраивали, но на всякий случай подстраховались. А он, идиот, даже не подумал о такой элементарной подлянке, Пинкертон недоделанный...
Впрочем, справедливости ради, он не мог заранее знать, что клубом распоряжается Римма. Иначе худо-бедно сообразил бы, что папаша, с которым она поссорилась, держит заведение под особым контролем.
И вообще, козырь 'Трейсера' - не логика и дедукция, а нечто совсем иное. Трудно ожидать от того, кто три дня пролежал в бреду, кристальной ясности мысли...
- Мне лучше сваливать побыстрее, - сказал он, - пока другие не подтянулись.
- Других, скорее всего, не будет, - возразила мотоциклистка, - иначе наш - теперь уже мёртвый - друг притащил бы всех сразу. Может, не оказалось никого под рукой, а может, решил, что один управится. Сейчас подумаем, как быть дальше.
- А я? - подал голос дилер.
- А тобой, Костик, займусь отдельно. Только чуток попозже.
Востроглазого увели. Римма легонько пнула труп носком сапога и выдала в качестве эпитафии:
- Скотина ты, Санни, всё-таки. Хоть бы поздоровался для приличия...
- При чём тут сани? - не понял Марк.
- Да не сани, а Sunny. Солнечный. Погоняло такое.
- Постой, ты что - его знаешь?
- Само собой. Ещё до Нуля на отца работал - специалист по связям с особо борзой общественностью.
- А кликуха откуда? Более дебильную не придумали?
- Он с песенки пёрся от 'Бони Эм' - как нажрётся, начинает гнусавить. Из всего текста, правда, только одно слово и знал...
Сыщик, слушая, осмысливал ситуацию. Значит, у нас тут Солнечный в 'Консервах' - судьба продолжает шутить, но намёк, опять же, понятен. И, кстати, надо проверить одну догадку.
Стараясь не замараться в крови, которая уже растекалась по полу, он присел и взглянул на толстое запястье 'штангиста' - под ремешком часов обнаружилась та же самая буква 'тет', что и у мосластого в 'Гравитации'.