Владимир Прудовский – Завтрак с чупакаброй (страница 4)

Он усмехнулся, надел кепку и добавил:

– Не знаю как Джону, но мне она точно приносит удачу.

Боб улыбнулся, хлопнул себя по козырьку кепки, как будто для того, чтобы она включилась, – и пошёл к стене, где висело ружьё.

Ружьё Боба никак нельзя было назвать обычным. Боб унаследовал его от своего дедушки – человека, который умел чинить всё на свете. Дед любил рассказывать, что это не он купил ружьё, а оно само его выбрало.

На первый взгляд, это было обычное охотничье ружьё – крепкое, длинное, с тёмным прикладом, отполированным тысячами прикосновений до блеска. Темная ложа ружья была украшена гравировкой – сплетением ветвей и маленьких звёздочек. Если смотреть под углом, можно было увидеть выгравированные слова: «Для тех, кто стреляет не в зверей, а в глупость». Боб толком не знал, кто это написал – то ли это был дед Боба, то ли старый мастер, который и делал это ружье. Боб часто задумывался о смысле этих слов, но каждый раз так до конца и не мог понять что же хотел сказать тот неведомый гравировщик.

Боб снял ружьё с крюка осторожно, почти почтительно. Когда Боб вешал его на плечо, металл тихо звякнул – будто довольный друг, готовый к дороге.

– Ну что, верный друг, покажем миру, что мы ещё в строю?

В ответ внутри раздался лёгкий щелчок.

Сиквик, наблюдавший за этим лишь спросил:

– Верный друг? Это же ружьё, которое в прошлый раз выстрелило, когда ты чихнул?

Боб покачал головой:

– Оно просто имеет характер. Не любит, когда с ним спорят.

Боб застегнул ремень,надел рюкзак, перекинул ружьё через плечо и вышел из хижины. Он посмотрел на своих друзей.

– Ну вот, теперь точно всё на месте: сапоги, кепка, компас, веревка и ружьё. А остальное – приложится.

Пока Боб собирался в хижине, Шерман тоже готовился в путь. Его сборы выглядели как хаотичное метание по двору: он запихивал в сумку всё, что попадалось под руку, а когда места не оставалось – вытаскивал что-нибудь обратно. К концу процесса уже никто, включая самого Шермана, не мог сказать, что именно находится в его сумке.

Агнесс же, все это время, сидела за столом и кормила совенка Нура печеньем. Увидев Боба и Сиквика, вышедших из хижины, она сказала с тихой улыбкой:

– Смотрю, вы уже готовы, – сказала она. – Есть верёвка, энтузиазм и совершенно ни одной трезвой мысли. Прекрасный баланс.

Агнесс оглядела всё вокруг и чуть улыбнулась.

– Скажу честно: вы – удивительная компания. Обычно, чтобы выманить неведомое существо, нужен план, долгая подготовка и куча дорогого оборудования. А у вас – только желание и набор случайных предметов.

– И хорошее настроение, – добавил Шерман. – Это важно!

Агнесс посмотрела на него с нежной улыбкой сказала:

– Хорошее настроение – очень ценная вещь, Шерман.

Агнесс поднялась, посадила совенка на плечо и чуть улыбнулась.

– Ладно! пошли. Но предупреждаю: прыгать в неизвестные ямы я не буду.

Шерман застыл с недоумением:

– Даже если они замаскированы?

– Тем более, если они замаскированы. – ответила Агнесс.

Лес встретил их мягким шелестом листвы.

Тропа, ведущая от хижины Боба к оврагу, шла меж сосен, где свет пробивался узкими золотыми струйками через просветы в деревьях. Воздух пах влажной землёй, прошлогодними листьями и тем особенным запахом, который бывает только в начале приключений – смесью надежды и лёгкой глупости.

Боб шёл впереди, важно, как настоящий проводник. На нём была его счастливая кепка, сапоги размером с пол-леса и ружьё за спиной. Он шёл с прищуром, словно каждый куст подозревал в заговоре.

Сиквик шёл рядом, держа в лапах блокнот и время от времени делая заметки:

«9:25 утра. Боб идёт уверенно. Вероятность встретить чупакабру: 0,03.»

Шерман бежал то впереди, то сбоку, то где-то в кустах – и каждый раз находил что-то «невероятное»:

– Смотрите! След! Огромный след!

– Это твой, – устало отвечал Сиквик, не поднимая головы.

– А! Тогда, выходит, я нашел сам себе!

– Выходит, что так. – продолжал Сиквик, все также не поднимая головы.

Агнесс шла позади – спокойно, размеренно, будто слушая лес. Когда она шла по тропе, трава не приминалась, а будто кланялась. Листья деревьев, мимо которых она проходила чуть шевелились в такт её лёгким шагам, и даже птицы ненадолго стихали, не из страха, а скорее из уважения.

На плече у неё сидел совёнок Нур, и мирно дремал. И хоть его круглые глаза были закрыты, его чуткие уши не дремали. Стоило чему-то или кому-то подозрительно зашуршать поблизости, как он мгновенно открывал глаза и начинал зорко следить за происходящим вокруг.

Минут через десять дорога вывела их к полянке, где трава была примята и блестела от росы.

Боб остановился, осмотрелся, и сказал таинственным шёпотом:

– Чувствуете? Здесь что-то было.

– Мы здесь вчера были, – напомнил Сиквик. – Когда возвращались от Бертрама. Вот тут ещё груздей нашли.

Сиквик показал на срезы грибов под деревом на самом краю поляны.

Боб отмахнулся от него:

– Да нет. Тут что-то другое.

И не успел Боб продолжить, как из ветвей над ними раздалось торопливое:

– Тррр! Посторонние на тропе! Всем лечь! Я иду на посадку!

И прежде чем кто-то успел поднять голову, сверху на землю с глухим шлёп упала пушистая буря. Листья взметнулись, мох подпрыгнул, а через секунду на поляне, прямо перед Бобом, сидел взъерошенный, но чрезвычайно довольный белка Кевин.

Рыже-серебристый, с хвостом, который был вдвое больше его самого и, кажется, жил собственной жизнью. Кевин был одновременно самым храбрым и самым трусливым существом леса. Он всегда первым замечал опасность, но никогда не упускал возможности бежать в противоположную сторону, громко предупреждая всех остальных. Его страх и отвага жили рядом, как соседи, которые постоянно спорят, но всё равно делят один забор. Он боялся всего нового – но именно он первым туда лез. Он пугался каждого шороха – но обязательно шёл проверить, что там шуршит. При всем при этом сердце у него было огромное – честное, доброе и отзывчивое. Он мог ворчать, суетиться, паниковать, но никогда не бросал друзей, даже если потом утверждал, что «просто побежал в разведку в другую сторону».

– Кевин! – возмутился Боб, отряхиваясь от листьев и веток упавших с дерева вместе с Кевином. – Ну нельзя же вот так с неба! А если бы ты на кого-нибудь так свалился бы!

– Можно, если срочно! – ответил Кевин, с гордым видом стряхивая с себя иголки. – У меня новости!

– Ладно, Кевин. Что то ты рано. Мы думали, что ты спишь до обеда. – сказал Боб, немного успокоившись после такой бурной встречи. – так что за новости, про которые ты говорил?

– Очень важные! Серьёзные! Жуткие! – ответил Кевин.

– Отлично. У нас не было важной и жуткой информации ровно семь минут, я уже начал скучать. – сказал Сиквик и начал что-то записывать в свой блокнот.

Кевин его не слушал. Он нетерпеливо подпрыгнул на месте, глаза у него сверкали, хвост дрожал:

– Сегодня ночью я слышал шаги. Огромные! Медленные! Скрипящие! Прямо под моим деревом!

– Может, ветер? – предположил Шерман.

–Нет .– Кевин возмущённо тряхнул хвостом. – У меня очень чуткий слух! Уж я то могу отличить ветер от шагов. Это были именно шаги. Жуткие шаги!

– А не твои? – уточнил мистер Сиквик.

– Нет! – Кевин возмущённо затряс хвостом. – Я ночью не хожу, ночью я лежу и в основном сплю!

Он прищурился, сделал паузу и добавил шёпотом:

– А оно шло… прямо под моим деревом!

Боб заинтересованно подался вперёд:

– И что, большие шаги?