Владимир Пропп – Морфология волшебной сказки. Исторические корни волшебной сказки. Русская сказка (страница 169)
О. 158[941] Пари
«Если до трех раз скажут, что кривдой жить лучше, то у Правды Кривда глаза выколет».
Иногда, впрочем, никакой сделки не заключается. Дальше следуют встречи. Встречи самые разнообразные, и интересно, что вариантов совсем нет. Каждый сказочник по-своему оформляет этот мотив, исходя из своего житейского опыта.
Аф. 115 Встречи
1) Купец: «Жил правдою, да плохо; а теперь живу кривдою, кривда лучшей».
2) Мужичок: «…правдою куска хлеба не наживешь!».
3) На третьей встрече им сказали то же самое.
Аф. 115 Советчики
1) Купец: «Нас обманывают, и мы, слышь, обманываем».
Аф. 115
2) Барский мужичок: «Правдой век прожить не сможешь, кривдой жить вольготней».
Аф. 115
3) Поп: «Вот нашли о чем спрашивать. Знамо дело, что кривдой. Какая нонче правда? За правду, слышь, в Сибирь угодишь, скажут – кляузник».
Аф. 116 Встречные
1) Писарь: «В наше время лучше жить кривдою».
2) Судья: то же.
3) Нет.
Аф. 158 Встречные
1) Выгнанная собака.
2) Выгнанная лошадь.
3) Мужик: «Правды-то теперь на земле и в слыхах нет, а если которая еще путается тут, то в лаптях ходит».›
Мужик, купец, писарь – все говорят, что кривдой жить лучше. После этого Кривда обычно ослепляет Правду по уговору. Но иногда никакого уговору нет. У Афанасьева (№ 115) дело происходит так. Правда и Кривда в лесу, им голодно. У Правды нет ничего съедобного, а запасливый Кривда имеет хлеб. Правда просит у него кусок хлеба, и Кривда ему дает сперва один кусок, а потом другой, и за первый кусок выкалывает ему один глаз, а за второй – другой. Эта форма встречается довольно часто. Она для современного слушателя художественно мало убедительна: зачем же Правда подставляет глаз, соглашается за хлеб отдать свои глаза? Но сказочник думает иначе. Ему нужно показать всю глубину преступности Кривды: он не может бескорыстно поделиться хлебом. За хлеб он выкалывает глаза. Однако можно понять, почему некоторые сказители рассказывают это по-другому. Ослепление с самого начала входит в сделку: кто окажется неправым, тот будет ослеплен. В вятской сказке[942] действующие лица – два купца. Один торгует хорошо, другой – плохо. Этот последний ослепляет своего соперника из зависти.
Но как бы то ни было, Кривда торжествует. На земле правды нет. Кривда прав, а Правда – слепой, брошенный, один бродит в лесу, натыкается на деревья и находится на последней ступени унижения и несчастья. Но торжество Кривды мнимое и временное. Сказочник не может допустить торжества Кривды. Наступает ночь, и Правда садится на пень или ложится на ночь под дерево, дуб или сосну, или лезет на дерево, чтобы переночевать там в безопасности от зверей. К этому дубу слетаются черти. Они хвастаются своими черными делами («кто какие козни устроил»). Один хвастает, что он женил двоюродного брата на сестре, другой – что он остановил воду, от которой работала мельница, третий – что он заставил Кривду ослепить Правду, наконец, один из них хвастается тем, что он вселился в женщину – царевну или купеческую дочь и по ночам ее мучает (вампир). Список этих злодеяний довольно разнообразен – нам нет необходимости исчерпать его. Но тут же черти, или «окаяшки», окаянные, нечистые, изобличают друг друга. Оказывается, все эти дела люди могут исправить: зрение можно себе вернуть, если потереть глаза росой из-под дуба, или «стоит потереть тутошней травой – глаза опять будут» (Аф. 117), или надо умыть их из гремучего ключа (Аф. 115) и т. д. Царевну тоже можно вылечить, причем способы довольно разнообразны. Надо, например, приложить к ее груди икону Смоленской Божьей Матери (Аф. 115), «поймать лягушку, изжарить, отдать ей съесть, здрава будет» (Худ. 47)[943], достать особый цветок, «жар-цвет» (Аф. 116), причем сказочник добавляет: «Это такой цвет, который когда цветет – море колыхается, и ночь бывает яснее дня: черти его боятся». Также черти говорят о том, как можно пустить воду или защититься от всяких других пакостей, которые они творят.
Правда все это слышит. Дальнейшее ясно: он возвращает себе зрение, он исправляет зло, учиненное чертями: пускает воду, излечивает царевну и в большинстве случаев получает ее руку (3-P[944] в скрытой форме), но иногда отказывается от царевны и получает много денег. Во всех случаях Правда торжествует, герой начинает хорошо жить.
Но этого еще мало. Кривда должен быть наказан. Правда возвращается домой исцеленный и богатый (иногда он воцаряется), встречает Кривду и все ему рассказывает. Кривда отправляется к тому же дубу, где собираются черти, но они его обнаруживают и наказывают за подслушивание. «Они его разорвали на мелкие кусочки» (Аф. 116). «Так и выходит, что правдою-то жить лучше, чем кривдою» (Аф. 116).
Перехожу теперь к другой группе сказок, в которых нет ни боя с противником, ни трудных задач, так или иначе связанных со сватовством и браком. Основным элементом этих сказок становится испытание, в особенности испытание девушки или детей. Сказки эти коротки. Испытание, как мы знаем, имеет место, как правило, сразу после завязки. Можно сказать, что эти сказки не идут дальше испытания, награждения и возвращения.
Сюда относятся, например, сказки об уведенной в лес падчерице. Баба-яга, Морозко, Леший, Медведь или другие существа ее испытывают и награждают, а родные дочери старухи наказываются. Об этих сказках я говорил, когда вообще рассматривал функцию испытания и награждения, и сейчас повторяться не буду. В этих сказках вырисовывается образ кроткой, терпеливой, но выносливой и сильной духом девушки и противоположный ей образ – заносчивых, ленивых, наглых и думающих только о своем благополучии родных дочерей старухи.
Во многих вариантах Золушка имеет потустороннего помощника – покойную родную мать. Девушка ходит плакать на могилу матери, и там она находит красивые платья, уборы, в которых появляется на царском балу. Здесь отражен общесказочный закон некоторого первоначального несоответствия внешнего облика и внутреннего значения. Слово «Золушка» связано с понятием «зола». Кстати, в русской народной сказке она именуется Замарашкой, а не Золушкой. Золушка – это перевод с немецкого