Владимир Пропп – Морфология волшебной сказки. Исторические корни волшебной сказки. Русская сказка (страница 163)

– Эй, служивый!

Солдат спрашивает:

– Кто меня кличет?

– Это я, нечистый дух, – отзывается голос из-за железной решетки. – 30 лет как сижу здесь, не пивши, не евши.

– Что же тебе надо?

– Выпусти меня на волю; как будешь в нужде, я тебе сам пригожусь; только помяни меня, и я в ту же минуту явлюсь к тебе на выручку.

Солдат тотчас сорвал печать, разломал замок и открыл двери – нечистый вылетел из башни, взвился кверху и сгинул быстрей молнии (Афанасьев, 1957, II, 247).

Какой это элемент? Формула «Как будешь в нужде, я тебе сам пригожусь» напоминает нам слова благодарных животных. Это – испытание, принявшее здесь форму сказочной услуги. Герой оказывает услугу нечистому и тем приобретает в его лице волшебного помощника. Это перемещение серединного элемента в начало. Фигура солдата, конечно, более поздняя. Равным образом фигура нечистого в роли помощника есть переосмысление более ранних форм. В вариантах этих мотивов мы имеем другое: взаперти сидит орел или леший, или змей, т. е. фигура мифологическая, и выпускает его не солдат, а царский сын. Но, как бы то ни было, герой приобрел себе волшебного помощника. Со страху, что он провинился перед царем, бежит куда глаза глядят. Нечистый предлагает ему служить у него:

– В моем доме будет тебе житье привольное; пей, ешь и гуляй, сколько душа хочет, только присматривай за моими дочерьми – больше мне ничего не надобно.

Солдат согласился. Нечистый подхватил его под руки, поднял высоко-высоко на воздух и принес за тридевять земель в тридесятое государство, в белокаменные палаты. У нечистого было три дочери, собой красавицы. Приказал он им слушаться того солдата, и кормить и поить его вдоволь, а сам полетел творить пакости; известно – нечистый дух.

Мы ожидаем, что роман завяжется между солдатом и дочерьми черта, но нет, развитие совершенно другое. Все идет хорошо, солдату прекрасно живется, но вот беда: каждую ночь девицы куда-то исчезают. Солдат подсматривает в замочную скважину и видит следующее.

Красные девицы принесли волшебный ковер: разостлали по полу, ударились о тот ковер и сделались голубками, встрепенулись и улетели в окошко. (Исчезновение, поиски.) Что за диво, думает солдат, дай-ка, я попробую. Вскочил в спальню, ударился о ковер и обернулся малиновкой, вылетел в окно да за ними вдогонку. Голубки опустились на зеленый луг, а малиновка села под смородинов куст, укрылась за листьями и высматривает оттуда. На то место налетело голубиц видимо-невидимо, весь луг прикрыли; посредине стоял золотой трон. Немного погодя осияло и небо и землю – летит по воздуху золотая колесница, в упряжи шесть огненных змеев; на колеснице сидит королева Елена Премудрая – такой красоты неписаной, что ни вздумать, ни взгадать, ни в сказке сказать! Сошла с колесницы, села на золотой трон; начала подзывать к себе голубок по очереди и учить их разным мудростям.

Вся эта часть не специфична для данного сюжета.

Образ Елены Премудрой – один из прекраснейших и величественных образов русской сказки. Этот образ, несомненно, очень древний. Он отражает весьма архаические представления о могуществе женщины.

Я не могу сейчас входить в сущность вопроса о матриархате, т. е. того периода в развитии человеческого общества, когда власть находилась в руках женщин или во всяком случае когда женщина считалась более могущественным и мудрым существом, чем мужчина. Архаичность этого образа подтверждается тем, что колесница ее запряжена змеями. Змей – такое же двойственное существо, как яга, но в нем более ярко выражена его враждебная человеку природа. Но змей вместе с тем – хранитель мудрости, вещих знаний. Елена также – не просто мудрая женщина, она обладает колдовскими знаниями и чарами. Солдат теряет душевный покой.

Прилетела малиновка на зеленый луг, спряталась под смородинов куст, смотрит на Елену Прекрасную, любуется ее красотой ненаглядною и думает: «Если б такую жену добыть – ничего в свете пожелать не осталося! Полечу-ка я следом за нею да узнаю, где она проживает».

Солдат в образе малиновки летит вслед за Еленой в ее дворец и дает себя поймать. Елена сажает малиновку в клетку и клетку вешает в своей спальне.

День прошел, солнце закатилось. Елена Премудрая слетала на зеленый луг, воротилась, начала снимать уборы, разделась и легла в постель. Малиновка смотрит на ее тело белое, на ее красоту ненаглядную, и вся как есть дрожит. Как только уснула королевна, птичка-малиновка обернулась мухою, вылетела из золотой клетки, ударилась об пол и сделалась добрым молодцом. Подошел добрый молодец к королевной кроватке, смотрел-смотрел на красавицу, не выдержал и чмок ее в уста сахарные.

Так начинается сближение, но препятствий еще много. Дальше происходит следующее: Елене кажется, что она видит сон, но на третий раз она берет свою волшебную книгу и там видит истину: «Ах ты невежа!.. выходи-ка из клетки. За твою неправду ты мне жизнью ответишь!» (с. 250). Она зовет палача с плахой. Является страшный великан с топором и плахой и уже готов рубить солдату голову. Тогда солдат со слезами просит: «Позволь напоследях песню спеть». – «Пой, да скорей!».

Солдат затянул песню такую грустную, такую жалобную, что Елена Премудрая сама расплакалась, жалко ей стало добра молодца, говорит она солдату: «Даю тебе сроку десять часов, если ты сумеешь в это время так хитро спрятаться, что я тебя не найду, то выйду за тебя замуж; а не сумеешь этого дела сделать – велю рубить тебе голову».

Мы здесь (напоследок) узнаем распространенный в фольклоре мотив, когда герой, приговоренный к казни, просит разрешения потрубить в рог или сыграть на скрипке, или пропеть и т. д. Трактовка мотива явно не сказочная – несколько сентиментальная. Место записи не указано, но чувствуется городская среда.

‹Трудные задачи. Специфика (102, II).›

Ему помогает выпущенный им нечистый. Нечистый обращается в орла и уносит его на себе в поднебесье. Но у Елены есть волшебная книга. «Елена Премудрая взяла волшебную книгу, посмотрела – и все словно на ладони увидела». Тогда нечистый превращает его в булавку и втыкает в волшебную книгу – позади тех страниц, куда она смотрит. В вариантах фигурирует не волшебная книга, а зеркальце. Он прячется за зеркальце, и она в своем волшебном зеркале не может его увидеть – это выходит лучше. Кончается сказка так:

Елена Премудрая развернула свою волшебную книгу, смотрела-смотрела, книга ничего не показывает. Крепко рассердилась королевна и швырнула ее в печь. Булавка выпала из книги, ударилась об пол и обернулась добрым молодцем. Елена Премудрая взяла его за руку. «Я, – говорит, – хитра, а ты и меня хитрее!» Не стали они долго раздумывать, перевенчались и зажили себе припеваючи.

Знаменательны слова: «Я хитра, а ты и меня хитрее!» Мы здесь имеем состязание в магии между героем и Еленой. Елена сильна изначально, мы бы сказали, – сильна, как женщина, которой приписываются колдовские чары. Герой вооружен магически иначе: он обладает помощником, который все за него выполняет. Укрощение могущественной женщины перед браком – один из распространеннейших мотивов мирового фольклора. Могущество женщины должно быть сломлено, и оно уничтожается иногда самым жестоким образом: она истязается прутьями и т. д. Женщина в этих случаях изображается коварной и опасной. После вступления в брак ее колдовские чары исчезают, она бросает книгу в печь и смиряется. Так происходит дело и в былине: и Добрыня, и Илья, и Дунай наезжают в поле на «поляницу», т. е. богатырку, вступают с ней в бой, побеждают ее, вступают с ней в брак, после чего женщина теряет свою силу.

‹Парный брак.›

Исторические основы этого мотива требуют специального исследования. Можно только сказать, что это один из моментов перехода от матриархата к патриархату. Женщина лишается своего могущества.

Я дал один образец сказки, основанной на задавании трудных задач, ведущих к браку. Сказок, включающих этот мотив, очень много. Назову некоторые сказки и, не входя в детали, совсем кратко охарактеризую их, просто чтобы напомнить о них.

Несмеяна (тип 559, Аф. 297). У царя дочь никогда не смеется. Царь обещает ее руку тому, кто ее рассмешит. Князья и бояре этого сделать не могут. Это удается крестьянскому сыну или кузнецу, которому помогают благодарные животные. Сказка во многих отношениях очень сложна и интересна. Я посвятил ей особое исследование, к которому и отсылаю интересующихся: «Ритуальный смех в фольклоре»[929].

В этой сказке трудная задача выдвинута вперед и использована в качестве завязки. Трудная задача здесь – эквивалент той формы завязки, когда героя, например, за чем-нибудь посылают.

Сивко-Бурко (тип 530, Аф. 179). Царь обещает свою дочь тому, кто на коне допрыгнет до ее окна в высоком тереме и поцелует ее. Это удается дураку, который три ночи сидит на могиле умершего отца и за это получает от отца волшебного коня. Царевна кольцом ударяет его в лоб. У него на лбу загорается звезда, и по этой звезде его узнают, хотя он пробует скрыться.

Я уже указывал на то, что здесь испытание героя идет от культа мертвых, в частности культа предков.

Летучий корабль (тип 513 В, Аф. 137–138). От царя бумага: «Кто состроит такой корабль, чтобы мог летать, за того выдает замуж царевну». Дурак отправляется, по дороге встречает старика, делится с ним скудным провиантом, тот учит его, где и как уснуть; проснувшись, он видит летучий корабль и летит на нем. По дороге видит на земле разных искусников: Бегуна, у которого отстегнута нога, так как он очень быстро бегает; Зоркого и Чуткого, который все видит и слышит; Стрельца, который стреляет без промаху; Объедалу и Опивалу, которые могут съесть целое стадо и выпить целое озеро; Мороза-Трескуна и др. Он берет их с собой на корабль. Царевна не хочет выходить за мужика: «Стану задавать ему разные трудные задачи». Она вызывает его на состязания в беге и стрельбе, заставляет его много есть и пить, сажает в раскаленную баню и т. д. Искусники все за него выполняют, он женится на царевне.