Владимир Пронский – Ангелы Суджи (страница 29)

‒ Кто командир?

Тот подошёл, представился:

‒ Старший лейтенант Заварзин.

«Спутник» назвал себя.

‒ Какая задача будет? ‒ спросил Заварзин, оправив засаленный комбинезон.

‒ Задачи вам будет ставить ваш непосредственный командир, а у нас есть «трёхсотые», много «двухсотых» ‒ эвакуация всем нужна. И не только им, а и всему нашему составу, кто участвовал в спецоперации ‒ всех отправят в госпиталь на восстановление ‒ такое решение принято; ну, а трёхсотых, понятно, на излечение. Как немного стемнеет, должны подойти автомашины для эвакуации.

‒ У меня есть приказ заменить ваших на наших.

‒ Это мы с радостью. Отдавайте своим команду, а наши проводят их на позиции, хотя теперь на них врагов более нет и в ближайшее время не ожидается. Так что вам повезло! Сержант Силантьев, помогите.

Ярик козырнул, было сорвался с места, но Земляков задержал его, попросил:

‒ Если к Медведеву, возьмите с собой. Как он там, у своего АГС?

‒ Раненый сидит, тебя дожидается.

‒ Да ладно.

‒ В бедро ему пуля попала. Повезло, что с внешней стороны, где нет артерий. Жгут наложили, ногу забинтовали, и ему как можно скорее требуется эвакуация в полковой госпиталь, потому что, если за час-два не управиться, может начаться осложнение.

‒ Пойдём скорее, хоть посмотрю на него!

‒ С самим-то что: одна рука забинтована, а вторая как деревянная?

‒ С левой чепуха. Утром щебень срикошетил, а вторую осушило прямым попаданием пули ‒ бронеплита спасла, правда, пуля срикошетили и плечо порезала.

‒ Рёбра-то не поломало?

‒ А кто знает. Дышать тяжеловато, хотя теперь не поймёшь от чего: то ли от трубы, то ли от пули.

‒ Всё ясно. Иди, лови своего Медведя, а то в лес убежит. Видишь, рукой машет.

Земляков подошёл к товарищу, подал левую руку:

‒ Ну, здравствуй, друг! Нас, оказывается, нельзя разъединять ‒ сразу нарываемся.

Они обнялись, Медведев попытался привстать, но Земляков осадил его:

‒ Чего уж теперь. Сиди. Дожидайся эвакуации. «Спутник» говорит, нас всех скопом вывезут… Слушай, а что с Карповым?

‒ Упокоился он. Видишь, под бруствером лежит, каска на лице.

Земляков подошёл к телу, хотел приподнять каску, посмотреть на прощание на Виктора, оказавшегося совсем не Победителем.

‒ Не надо, не смотри, ‒ остановил Михаил. ‒ Осколки всё лицо разворотили.

Сергей остановился, вздохнул и молчал, словно прощался с мятущейся душой.

Они дождались машин эвакуации, на первых двух «Уралах» отправили раненых в один госпиталь, на двух других в иной ‒ на восстановление после трубы. В машине Медведев и Земляков договорились более не расставаться, а если будет намечаться какая опасность, то, по возможности, горой вставать друг за друга. И пожали левые руки, а Земляков сказал:

‒ Всё-таки молодцы мы! Главное ‒ живые!

23

Земляков, сколько себя помнил, не лежал в больницах. А тут сподобился, когда за час-полтора их довезли до областного города. На всю жизнь Сергей запомнил, как смотрели на них медсёстры и нянечки, зная, что они те самые отчаянные и мужественные бойцы из трубы, успевшие к тому же нахватать ранений. Молодые медбратья помогали им раздеться, скинуть пропитавшуюся потом, пахнущую отвратительной химией форму, сложить в общую кучу, а самих проводить в душ, помогая при этом раненным аккуратно замотать рану плёнкой, либо защитить пакетом. Тому, кто не мог самостоятельно помыться, они смывали въевшуюся копоть трубы с шеи, рук, прочищали уши ‒ обращались с ними, как с малыми детьми. Получив после душа комплект белья и одежды, пакеты с документами и телефонами, раненые попадали на осмотр к хирургу, и тот тотчас сортировал: кого на перевязку к медсестре, кого на срочную операцию. Одним из первых забрали Медведева. Ковыляя на операцию, он попросил:

‒ Сделай так, чтобы мы потом в одной палате оказались.

‒ Сделаю! ‒ пообещал Земляков и потряс сжатым кулаком в знак солидарности.

Самого Сергея отправили сначала на КТ из-за обширного синяка правой половины груди, к счастью, переломов не обнаружили, диагностировали как сильный удар с признаками гематомы, рассечением мягких тканей и повреждением плечевого сустава. Позже перевезли в перевязочную, где хирург осмотрел раненую кисть, дал указание медсестре обработать рану, нанести медицинский заживляющий клей и наложить повязку.

‒ Легко отделались, молодой человек! ‒ сказал Землякову молодой носатый доктор, рассматривая снимок. ‒ Особенно повезло с ранением груди, если можно так сказать. Всё-таки «броник» ‒ великое дело, лёгкое спас… А вот плечевой сустав пуля всё-таки повредила. Будем лечить. Вы из трубы?

‒ Довелось побывать! ‒ ответил Земляков и горделиво глянул на хирурга.

‒ Слов нет. Вы ‒ герои! Все до одного!

‒ Доктор, одна просьба: мой друг сейчас на операции, очень хотелось бы быть с ним в одной палате.

‒ Как фамилия друга?

‒ Медведев Михаил с ранением ноги… Не хотелось бы по разным. А так ‒ ухаживал бы за ним.

‒ За вами тоже надо ухаживать. Просьбу медсестре передам. А прежде отвезут вас на операцию, потому как разорванное плечо в палате не заштопаешь.

Земляков только вздохнул:

‒ И я попался! Вот голова садовая!

‒ Не переживай, боец! Операция несложная ‒ зашьют рану, кости проверят. Главное, чтобы они не были повреждены. Могу твёрдо сказать, что жить будешь! А это главное!

Операция, действительно, длилась недолго, и когда Сергея доставили в палату, то вскоре появилась нянечка ‒ привезла поздний ужин: две сосиски и рис на гарнир, два куска хлеба, стакан чая. Риса, конечно, маловато, добавки бы попросить, но Земляков постеснялся. И этому был рад, рад впервые за неделю поужинать по-настоящему. Быстро всё смолотив, он осторожно прилёг и, наверное, минут пять лежал, наслаждаясь тишиной и покоем, потому что в заранее приготовленной палате находился пока один. Но, вспомнив о Михаиле, вышел в коридор, запомнил номер палаты и на посту медсестры, попросил:

‒ Девушка, мой друг сейчас на операции… Хотел вас попросить, чтобы вы помогли ему попасть в 201 палату. Врачу в смотровом я говорил, но вдруг запамятует.

‒ Как фамилия друга? ‒ спросила медсестра, выделявшаяся ярко-красной причёской.

‒ Медведев Михаил, легко запомнить, с ранением ноги он.

Она записала, пообещала:

‒ Позвоню в операционную. А вы возвращайтесь в палату ‒ сейчас приду к вам: наложу заживляющую мазь на гематому, два укола сделаю и накормлю таблетками, как раз полезно после ужина, а после ингаляция лёгких будет. ‒ И сказав порывисто и задорно: ‒ Вы действительно из трубы? Тяжело было?

‒ Живыми остались ‒ это главное.

‒ Зато раненых много.

‒ Ранений потом нахватали.

Он закачала крашеной головой, вздохнула:

‒ Бедненькие солдатики. Как же вас жалко!

Земляков подумал, что она всегда такая желанная, но когда появилась через десять минут, то не походила на себя и приказала по-командирски:

‒ Ложимся на живот!

Пока Сергей осторожно устраивался, морщась от боли, она терпеливо ждала, а когда он улёгся, спросила:

‒ Чего такой худой-то? Укол делать не во что.

‒ Какой уж есть.

‒ Ладно, отоспитесь, потом отъедитесь у нас, сразу другие мысли в голове появятся.

‒ Это какие же?

‒ Сам знаешь. Домой захочется, к жене.

‒ Это не помешало бы. Да вряд ли отпустят.

‒ Вас отпустят. Попомни мои слова… Уколы тебе поставила. Таблетки сейчас примешь или после ингаляции.