Владимир Привалов – Слезы саламандры (страница 8)
Стоило пройти всего ничего, как Шафир опять замер истуканом. Ну что ты будешь делать? Парень круглыми глазами пялился в переулок Вечерних Прудов. Гудри приблизился и заглянул за угол.
Крепко сбитый мужчина в дорогой шелковой накидке и расшитыми золотом туфлях склонился к улыбчивой девушке. Она стояла в проеме калитки, придерживая створку. Незнакомец горячо проговорил длинную фразу, прижал руки к груди, протянул их к девушке – и из его ладоней выпорхнули два зеленых продолговатых листа, стрельнул длинный стебель, лопнул бутоном, и закачался кроваво-красным тюльпаном. Девушка захлопала в ладоши и кинулась мужчине на шею.
– Книжник, – высказал очевидное Ахмар.
– Самые красивые девушки бросаются книжникам в объятья… – прошептал Шафир.
Девушка, обнимая ухажера, заприметила трех малолетних лоботрясов, подсматривающих за возлюбленными. Тихо пискнула и подалась назад. Книжник всем телом развернулся. Глаза полыхнули гневом, скулы отвердели. Он потянулся к карману богато расшитого халата… Не сговариваясь, Ахмар и Гудри с боков подхватили сына булочника и поспешили исчезнуть из переулка.
Шафир – к его чести – совсем не обиделся за такое обращение. Даже виновато пробурчал что-то в свое оправдание. А затем принялся с жаром пересказывать вчерашние поединки в Чит-тае! Друзья ушам своим не поверили – Шафир с отцом был на трибунах!
– И вот тогда книжник из Школы огня вызвал огненный смерч, и зрители загудели недовольно! – размахивал руками раскрасневшийся Шафир.
Гудри хмыкнул: когда день-деньской вокруг такое пекло – волей-неволей невзлюбишь огонь. Поговаривали в древности один из шайхиншайхов даже запретил в городе разводить очаги. Кузни закрыли, ночью город погружался во мрак. Однако день, другой, и жители доброго Астанапура взвыли без свежего хлеба: уж больно невкусными получались лепешки, испеченные на горячих полуденных камнях! Тогда шайхиншайх смилостивился и отменил свое постановление. Однако, как ни крути, Школа Огня и впрямь была не самой любимой у добрых жителей Астанапура!
– А кто против огневика стоял? – поинтересовался Ахмар.
– Водник. Ох и силен! – засмеялся довольный Шафир. – Огневик и туда и сюда, смерч огненный пытается к воднику подобраться, а тот стену выстроил, а сверху наслал град из ледяных кинжалов!
– Победил?
– Ага! – глаза Шафира победно сияли, словно это он одержал верх. – Огонь погудел еще, а потом зашипел и изошел дымом!
С этими разговорами они вышли к водоводной площади. Гудри порадовался – народу уже оставалось совсем немного. Очередь быстро продвигалась к водной арке.
– А я осенью в Чит-тай иду! Вот! – выпалил красный, как недавний волшебный тюльпан, Шафир. – Учиться! Книжником буду…
Гудри не нашелся что и сказать.
Ну, где справедливость? И Сигвар, и этот Шафир – все идут в Чит-тай!.. Эдак скоро и Фири там окажется – а Гудри, потомок Меджахаров, так и будет тайком ото всех выносить ночное ведро! Во рту пересохло, в горле встал горький комок.
– Ловчим дэвов? – насмешливо спросил Ахмар, поглядывая на белые пухлые руки сына булочника.
Шафир опять не обиделся, звонко рассмеявшись в ответ:
– Ловчим дэвов? Ну уж нет… Чтобы потом скитаться по пескам Велкве-таар, сражаться с кровожадными юхридами? Ну уж нет…
Друзья потрясенно переглянулись, а Гудри по-новому оглядел своего недавнего знакомца. Неужели тот открыл в себе источник эманация? Всем известно – книжником можно стать, если у тебя есть свой эманаций. Что это такое, никто из непосвященных толком не знал. Но именно благодаря эманацию книжник и писал свои книги, а книги даровали ему магию. Ну а еще книги, как поговаривают, питали водой глубокие колодцы Астанапура – недаром написанные в Чит-тае книги скупает Шайхиншайский дворец…
Второй способ стать учеником Чит-тая был куда проще. Нужны были тирхамы, дабы заплатить за обучение в Школе ловчих дэвов. Проучиться несколько лет, написать книгу (одну-единственную, для ловчего больше и не надо!), выдержать испытание – и тоже стать книжником.
– Нет, и в изначальную школу я не пойду, – доверительным шепотом поведал Шафир. – Только т-сс! Батюшка еле-еле сумел договориться… В новой школе появился один мастер – он ищет самые необычные пути к овладению эманацием. Вот отец и обратился к нему…
Шафир мечтательно закатил глаза. В это время подошла очередь приятелей. Подставив под раскрытый клюв каменной цапли положенный кувшин, Гудри набрал воды. Вместе они двинулись обратно. Шафир продолжил рассказ о вчерашних поединках в Чит-тае, а потрясенный Гудри никак не мог поверить услышанному.
Новая школа!.. Неужели теперь каждый, у кого достанет на это монет, сможет стать книжником?.. Не обыкновенным ловчим дэвов – а
А вот когда он ступил, наконец, в родной двор, – тогда-то он сполна оценил мудрость любимого присловья старого Якира.
Перемены – это не к добру!
Матушка отдала в управление булочника задний двор! Неслыханно!! Зайрулла разберет там ограду и поставит пекарню с прилавком, дабы любой прохожий мог купить свежей сдобы или ароматных лепешек к завтраку!
«Но это же… Но это же… родовые земли Меджахар! А тут какие-то… булочники свои пекарни строить будут?!» – билась в голове гневная мысль.
Матушка, комкая в руках край накидки, с тревогой смотрела на сына. Дядюшка Ильям, улыбаясь, приблизился и нагнулся к самому лицу племянника. Выражение ласкового радушия тотчас слетело с него:
– Не глупи, Гудри Меджахар! – зашипел он. – Для семьи моего погибшего брата мне не жаль самого последнего тирхама! Но что будет с вами, если меня не станет? Об этом ты подумал?
«Отец не погиб! Он просто пропал! И он, и братья!» – отшатнулся Гудри.
– Теперь у вас будет пекарня под боком, и всегда найдется кусок хлеба на стол. Земля и дом – все остается во владении Меджахаров!
Гудри так и не нашел в себе сил ответить дядюшке. Он выдавил из себя почтительный поклон и улыбку, попрощался с гостями и потащил кувшин в дом.
– Ох, наконец-то я смогу нанять себе слуг, – услышал он счастливое щебетание матушки.
Гудри поставил кувшин и глянул на свое слабое отражение в медном зеркале напротив. Криво улыбнулся. Ну, хоть одно хорошо – теперь не придется поутру таскаться с ведром к солнцедарам!
***
Едва-едва рассвело, а неугомонные курицы уже копошились в старом саду. Крепкими костистыми лапами птицы ворошили мертвые ветки и сухую листву. Особенно им нравилось ковыряться под раскидистым тутом, гордостью рода Меджахар, − хоть на редком дереве, саженец которого привез из далекой страны прадед Гудри, еще не созрели ягоды. Склоняясь над землей, курицы поворачивали хохлатую голову и косили оранжевыми бусинами глаз.
Гудри глянул на птиц через открытую дверь:
«Как будто всегда здесь жили!» – восхитился он, подливая воду в муку. На его глазах в глубоком тазу творилась волшба: толстенький Шафир превращал муку в тесто.
– И еще один ковшик! – запыхтел Шафир. – Теперь теплой!
Гудри послушно зачерпнул из котла над очагом и осторожно, стараясь не пролить ни капли – вода ведь! – подлил в таз. Молчаливый булочник Зайрулла, сложив руки на груди, одобрительно кивнул, и Шафир заработал еще усерднее, взбивая тесто по кругу.
Сегодня предстоял непростой денек: новопостроенная на углу переулка Фонтанов и Воротной улицы пекарня ждала первых покупателей. Все волновались – а пуще всего Гудри, совсем незнакомый с хлебным делом.
Здание пекарни построили неслыханно быстро. На следующее же утро после прихода дядюшки с дорогим гостем во дворе появились громогласные, загорелые дочерна работники, которые играючи развалили угловую ограду, взмахивая тяжелыми заступами. Встревоженные соседи высыпали на улицу, и матушке пришлось их успокаивать. Впрочем, новость о появлении пекарни пришлась многим по сердцу…
Только успели выложить нижний пояс будущей постройки – как в переулке остановилась длинная повозка, груженная тесаными одинаковыми камнями. Строители трудились допоздна, а потом работали еще день и еще. Подвели стены под крышу, оставив проемы широких окон, выходящих на шумную улицу. Затем уложили черепицу, навесили дверь и ставни – и удалились, получив от благодарного Зайруллы условленную плату.
К очагу пришлось встать младшему сыну – старшим доставало хлопот в караван-сарае. Шафир был только рад – с разрешения хозяйки дома ему выделили спальню рядом с комнатой Гудри.
Юный булочник был готов крутиться у очагов с самого рассвета. Матушка готовилась отослать ему в помощь новых слуг, нанятых недавно, но рабочих рук все равно не хватало. Зайрулла, скрепя сердце, собрался нанимать помощника. Однако всего пара слов, невзначай сказанных Фири, сыном башмачника, изменили всё.
От друзей Гудри не скрывался, с ними он делился многими своими заботами, которые одна за другой сыпались на голову, словно орехи из прохудившегося мешка в чулане. Стоя в очереди на водоводной площади, Гудри пересказал друзьям, как причитал дородный Зайрулла. Да, найти хорошего помощника – дело непростое…
– Так ты и иди, – пожал плечами Фири. – Печь хлеб – дело доброе…
Услышав такое, Гудри едва не задохнулся от возмущения. Гордый потомок Меджахаров будет месить тесто?! Да скорее небо рухнет на землю! Однако слова друга все никак не выходили из головы… Работать в пекарне уж всяко лучше, чем выносить ночное ведро…