Владимир Привалов – Кровь данов (страница 53)

Сам Бык пожег бы добро, что осталось в Посту и в Шахтах. Но Гимтар велел утащить все, что только можно. Танас рассчитывал, что многое из этого потом достанется Дорчариан. Мысль не только увести у Империи из-под носа рабов, но и обокрасть имперцев Тарху понравилась. И теперь ближник дана работал как вол, с раннего утра и до поздней ночи. Так он не уставал даже во время давнего мятежа квельгов. Дела мирные оказались не так уж просты.

Первым делом они прошерстили все бараки и казармы, до которых не успели добраться восставшие. Таких запасов, как в Старом посту, обнаружить не удалось. Тем не менее оттуда Бык смог нагрести гору инструмента — лопат, кирок и ломов, несколько плохоньких молотов. Зерно, соль, солонина в бочках — все отправилось наверх, к Скайдане. В Старом посту Тарх порезвился вволю: ограбил походную кузню и конюшни, ободрал кухню — забрал не только съестные припасы, но и ложки, ножи, тарелки и горшки. Даже мебель из комнат управляющего Забиха — и ту вытащил.

По обычаю имперцы подгадывали вывезти большую партию земляного масла к осенней ярмарке в Архоге. Собирались наладить большой караван. Это здорово помогло: крепкие телеги с высокими бортами набивали добром под завязку. Запрягли всех мулов и ослов, но их не хватило. Тарх отправил часть каравана к Скайдане, наказав распрячь животных в селе и тут же гнать вниз. И попросил у Черепа больше людей.

В итоге прибыл сам Коска Копон, пригнав половину вчерашних рудничных невольников. За какую-то седмицу Череп сделал так, что они перестали походить на безумных подземных клиббов: немного отъелись и оделись в теплую горскую одежду. Бунтовщики облепили телеги и чуть ли не на руках потащили их наверх.

Все то, что не смогли увезти, сложили как можно выше, щедро полили маслом и подожгли. Это уже придумал сам Тарх: он хотел, чтобы загорелись кровельные балки. Его затея удалась, и крыша в Старом посту обвалилась внутрь. Приключилась лишь одна заминка: никто не хотел входить в маленькую тупиковую комнатку на верхней галерее. В ответ на расспросы бунтовщики мялись и отводили глаза. Войдя, Бык увидел в центре комнатушки каменный постамент и огромную раскрытую книгу на нем.

«Хорошо гореть будет», — подумал Тарх. Он схватил книгу, охнул от натуги и потащил ее из комнаты. Выйдя на галерею, увидел своих помощников, что столпились во внутреннем дворе. Они со страхом и надеждой смотрели на него. Кое-где уже начало заниматься пламя. Бык крякнул и переложил книгу на плечо. Пошатываясь, он дошел до открытой двери, откуда уже показались языки пламени. Размахнулся и бросил книгу в огонь. Пламя отступило, но потом с гудением набросилось на добычу.

— Что встали столбом? — гаркнул Тарх. — Уходим, пока сами не поджарились.

В остальных бараках и казармах Тарх проделал ту же работу. Он подпалил себе брови и ресницы, надышался дымом и провонял гарью. Зато теперь он знал наверняка: даже если имперские вояки смогут раздобыть у дана Дорчариан вдосталь еды, то перезимовать у Колодца они не смогут.

Тарх торопился. Теперь нужно успеть перетащить награбленное через перевал. Череп сообщил, что Скайдана взята. Как и предполагал Бык, защитников в ней не оказалось, а также ни женщин, ни детей. Нападающих встретила лишь горстка дряхлых стариков с кинжалами. Старичье прихлопнули и принялись готовить село к зиме.

Пока намеченное Роконом и Гимтаром удалось выполнить. Из Скайданы Бык выгреб все, что посчитал нужным. Разругался с Копоном, но заставил утащить даже сено. Но они успели, перевал еще не засыпало. О том, что делать, если упрямые имперцы успеют до снега, Бык старался не думать. Как объяснял Гимтар, тыкая в карту, такой исход почти невероятен: один из ста.

Оставался пустяк: загнать в высокогорное село, под крышу, в тесноту толпу вчерашних рабов. Посидеть несколько месяцев бок о бок в снежном плену. Не замерзнуть и не умереть с голода. И умудриться не перебить друг друга.

Атриан

Когда я услышал о празднике и пайгальском балагане, то почему-то подумал о небольшом представлении для детей и подростков. Ну кому еще могут быть интересны канатные плясуны из далеких гор?

Как же я ошибался! Все высоченные трибуны, вся Арена была заполнена людьми. Пришли все — богатеи и простой люд, дети и взрослые, свободные граждане и рабы. В воздухе разносился дразнящий аромат жареного мяса и свежего хлеба. Чем только здесь не торговали! Пекари разложили большие буханки хлеба с отрубями, пончики с медом, пироги с сушеным сыром, рубленым мясом и тушеными овощами. Зеленщики торговали оливками, персиками, дынями, сливами, яблоками, орешками в меду… Рядом разливали в хлебные тарелки густую бобовую похлебку, щедро приправленную травами… Рекой лилось пиво и вино.

У ворот меня встретил Фиддал. Он размахивал руками, чтобы его можно было рассмотреть среди многоголовой толпы. У него за спиной мялись четверо сверстников. Я пригляделся и узнал в них неразлучную четверку. Первый раз я встретил их во время драки с племянниками наместника, Гвиндом и Диргом, а потом мы сидели рядом на пиру. На том самом, где Сивен Грис потчевал рыбой.

— Привет, Федя, — шутя сказал я. — Убежал с утра пораньше и меня не дождался?

— Здравствуй, Оли, — улыбнулся сосед. — Все равно бороться тебе Тумма не разрешил. А мне отец велел прийти как можно раньше.

Он обернулся к стоящим позади мальчишкам и пояснил:

— Наследник меня по-особому называет, по-своему: Федей.

Ребята уважительно и, как мне показалось, с легкой завистью покачали головами.

— Разреши мне, наследник Олтер, представить тебе наших одноклассников, — официальным тоном сказал Фиддал. Мальчишки за его спиной подтянулись.

— Кольша. — Невысокий, с соломенного цвета шевелюрой и голубыми глазами паренек слегка поклонился.

— Колька, — пробормотал я себе под нос, переиначивая.

Но дотошный Фиддал услышал.

— Как ты сказал?

— Колька, — громко повторил я. — Тебе же можно быть Федей? Почему ему нельзя быть Колей, Колькой. Ты согласен, Кольша?

— Я согласен, — закивал головой радостный мальчишка.

— Это Юркхи, — продолжил Фиддал. Этот, напротив, был смуглым и чернявым живчиком, с длинными руками и ногами и узкими ладонями музыканта.

— Юрка, — веселясь, предложил я. — Юра, Юрка. Ты не против, Юркхи?

— Я не против, — белозубо скалясь в ответ, ответил паренек.

— Бареан, — представил Фиддал. Новый знакомец выглядел не по-детски собранным и серьезным. Умный взгляд карих глаз внимательно изучал меня. Я посмотрел парню прямо в глаза, и он ответил мне тем же.

— Боря, Борис. Можно тебя так называть?

— Тебе можно, — без тени улыбки кивнул он.

«Странный он какой-то. Слишком строгий для своих лет», — подумал я. Впрочем, Бареан вызвал у меня симпатию.

— А это Булгуня, — закончил знакомство сын купца.

Булгуню я помнил. Это с ним мы ели рыбные шарики в кляре, которые нахваливал Сивен Грис. Бедняга тогда чуть не подавился!

— Э-э-э, прости, друг. Но у нас в горах нет подходящих для тебя имен, — виновато пожал плечами я.

— Ну вот, — расстроился толстяк. А потом подумал немного, и его лицо осветила улыбка. — Но ты можешь звать меня, как и сейчас. Просто друг.

И засмеялся первым, а я подхватил следом. Смеялся толстяк по-доброму и от души: как будто гостей разносолами угощал. Все подхватили наш смех.

— Ладно, ребята. Меня вы знаете, а это мой младший товарищ Пелеп. — И я вытащил из-за спины красного как рак сорванца. — Для него тоже другого имени не нашлось, — пояснил я Булгуне.

Все снова рассмеялись, а Пелеп от смущения не знал, куда деться.

— Отец пригласил нас в свою ложу. Там повыше, все можно хорошенько рассмотреть. Идем? — обратился ко мне Фиддал.

— Идем, — кивнул я.

— Только вот… — замялся Федя. — Без охраны тебе не положено. А места на всех не хватит. — И сын купца выразительно посмотрел на Пелепа.

— Мы возьмем твоего младшего товарища к себе, — сказал Бареан. — Если ты не против, наследник.

Действительно, странный: не тушуется, решения принимает быстро, сразу за всех. Тем не менее я кивнул, соглашаясь. Знал, что Пелепу понравится в их компании.

— Ладно, ребята. Идите, скоро представление начнется. Увидимся!

Мы распрощались, и мальчишки растворились в толпе.

Остах, Барат и Йолташ, которые молча наблюдали за нашим знакомством, двинулись следом. Я заметил, что Остах как-то странно поглядывает на Бареана. Видимо, не только мне парнишка показался необычным. Хорошо хоть мои спутники помалкивали насчет «горских» имен.

— Они же не из Империи? — решил проверить я свою догадку. — «Почетные», как и я?

— Да, они сыновья вождей. Но кое-кто из них еще и имперский гражданин. — Мы вошли в ложу, и я раскланялся с Буддалом. Остах вежливо кивнул купцу. Торговые партнеры делали вид, что малознакомы. Я целиком и полностью поддерживал такое ведение дел.

Я огляделся. Арена в Атриане внушала уважение. Архитектурная мысль в этом мире пошла другим путем, нежели в моем мире из прошлой жизни. Колизея здесь не возвели; трибуны сходились под прямым углом.

— Смотри… — Собеседник указал на задрапированную бордовыми полотнищами ложу с высокими креслами. Шепотом Фиддал добавил: — Это ложа самого наместника!

Я взглянул и разглядел Наулу. Выглядела девчонка сногсшибательно! Вырастет — воздыхатели штабелями будут валиться под ноги. Волосы заплетены в косички, в которые вплетены золотистые полоски, на голове сверкает и переливается в солнечных лучах изящная диадема. Немного портил впечатление кислый вид и скучающее выражение лица. Я хотел помахать рукой, но увидел входящих в ложу малолетних дуболомов Гвинда и Дирга и передумал. Впрочем, их появление не обрадовало и саму Наулу, — девочка скуксилась и отвернулась от них.