Владимир Привалов – Кровь данов (страница 40)

На арене с противоположных сторон появились два воина, таких же полуголых, как и тот загорелый с песочными часами. Их появление, как и слова командующего, пирующие встретили дружным ревом.

— Без мордобоя! Без подлых уверток! Благородное искусство борьбы для честных воинов! — продолжил речь Фракс. Он громко хлопнул в ладоши, перевернул песочные часы и сел.

Борцы медленно приближались друг к другу, присматриваясь. Пригнувшись и подняв руки, они кружили по арене. Сблизились — и начали борьбу. Я не помнил отличий между вольной и классической борьбой, но поединок проходил по похожим правилам. Полное отсутствие ударной техники. Вот один из борцов извернулся и схватил противника. Потом поднял в воздух и впечатал головой в землю. Толпа взревела. Не медля ни мига, борец рухнул на поверженного, взяв шею в захват. Загорелый, выполняющий роль судьи, замахал руками и похлопал по плечу победителя. Быстрая победа! Тот вскочил, радостный, и глубоко поклонился командующему. Фракс похлопал в ладоши. Его противник так и не смог подняться. Появившиеся работники переложили его на кожаный полог и унесли с площадки. Я проводил их долгим взглядом. Безвольная рука свесилась с носилок и прочертила линию по опилкам, пока борца несли по арене.

Наступила тишина. Фракс Хмутр поднял руку, разглядывая почетных гостей. Щелкнув пальцами, командующий коротко приказал:

— Оставьте нас.

Заскрипели отодвигаемые лавки, застучали отставленные кубки. Двор быстро пустел. Командующий не спускал с меня тяжелого взгляда. Не пытаясь играть в гляделки, я смотрел сквозь него на стену. Вместе со всеми вышла его жена. Дети остались.

— Как тебе благородное искусство борьбы, наследник Олтер? — спросил командующий. Теперь он смотрел на Остаха. — Понравилось?

Я пожал плечами.

— Интересно, — вежливо ответил я.

— Мы оба — благородные. И между нами возникло… — командующий на миг помедлил, — недопонимание. Что будем делать?

Если это был экзамен, то я знал правильный ответ. Я вышел из-за стола, прошел на середину арены. Поднял голову и посмотрел прямо в глаза Фраксу Хмутру. Глаза у него были серые и невзрачные. Стараясь, чтобы мой голос не дрожал, я громко и четко произнес:

— Я, Олтер, сын дана Дорчариан, повелителя и защитника племен алайнов, дворча, дорча, дремнов, гверхов, гворча, квельгов, терскелов, приношу тебе свои извинения. В знак признательности и дружбы я приношу тебе дар, — и показал рукой на передвижное кресло, стоящее у стола. — Это кресло сделано по моей просьбе для тебя. Оно удобно и безопасно.

Фракс Хмутр сплел пальцы, поставил руки домиком и положил на сцепленные ладони подбородок. Сверху вниз он смотрел на меня. Он поднялся из-за стола, медленно кивнул и ответил:

— Я принимаю твои извинения и твой дар, наследник Олтер.

Ну вот и все, экзамен сдан. Можем расходиться. Я собрался уйти с арены, но глава дома продолжил:

— Пройдоха Влик долго не хотел говорить, для чего ты ему нужен. И зачем тебе мое прощение. Но я умею добиваться ответов. Скажу прямо: я буду чувствовать себя полностью удовлетворенным, если стану получать… — Фракс посмотрел поверх меня на Остаха и припечатал: — Половину с каждого кресла.

«А харя не треснет?» — чуть не задохнулся я от возмущения. Но вместо этого растерянно обернулся на Остаха и сделал ему страшные глаза. Тот вышел из-за стола и подошел ко мне, положив руку на плечо.

— Это неприемлемо, — твердым голосом ответил Остах. — Тогда вся затея теряет смысл.

— М-да, — откинулся назад командующий. — Неприемлемо. И никаких уступок. А как насчет поторговаться, воин?

Как ни странно, я был с ним согласен.

Фракс Хмутр стукнул ладонью о стол.

— Познакомься, Олтер. Это мои сыновья. Старший — Дирак, средний — Грубб и младший — Милиар. — Парни встали и послушно склонили головы. В глазах Милиара горело торжество. — Младший сын — твой ровесник, наследник Олтер. И поступил в этом году в школу наместника, как и ты. Через полтора месяца в школе начнутся состязания первогодков. Если наследник не испугается бороться с Милиаром, то мне достаточно будет подарка и… символических пяти монет серебром с кресла.

— Но наследник был болен. И Тумма только недавно поставил его на ноги, — возразил Остах.

Я понял, что дядька заупрямится и пошлет этого вояку куда подальше. И сделку похерит, лишь бы не подвергать мое здоровье опасности. Вот только маленький накачанный подлец с ворованным браслетом на руке здорово меня разозлил. Я дернул дядьку за рукав и громко спросил, глядя Милиару в глаза:

— А если я выиграю — отдашь мне свой браслет? Тогда согласен!

— Я согласен! Я буду бороться! — радостно закричал Милиар. В своей победе он не сомневался.

— Это будет забавно… — прошептал средний сын. Но я услышал.

Фракс Хмутр хлопнул в ладоши. Он выглядел довольным.

— Наши разногласия улажены! Если не передумаете и не откажетесь от схватки…

— Мы не откажемся! — запальчиво крикнул я.

Пока мы шли к Алвину, дядька весь путь ворчал.

— Зачем согласился? Видел этого Милиара? — выговаривал наставник. — Фракс, наверное, уже в утробе матери начал учить сынка бороться. Ты шею его видел?

Я не спорил с наставником — паренек действительно выглядел устрашающе для своих лет. Видимо, хорошо кушал и много занимался тренировками. Жилье в доме-казарме, полном военных, бесследно не проходит.

— Ну, побьет он меня, и что? — ответил я. — Ты условия слышал? Всего лишь согласие бороться — и он снимает претензии на половину прибыли. Независимо от того, выиграю я или проиграю. А эти полтора месяца мы можем спокойно делать дела с Вликом. Извинения-то приняты!

— Так ты поэтому согласился? — остыл Остах. — А вдруг этот бычок тебя покалечит?

— В школе наместника? На официальных состязаниях? — переспросил я. Дядька задумался.

— А про браслет к чему сказал?

— Я не дам валять себя по песку, как куклу, — посерьезнел я. И передразнил среднего сына: — «Это будет забавно»… Я постараюсь, наставник, изо всех сил постараюсь надрать этому самоуверенному придурку задницу! — крикнул я.

Барат с Йолташем загудели, поддерживая меня.

— А вы мне в этом поможете! Теперь каждое утро я буду заниматься. И вечером тоже! Все сделаю, чтобы содрать с него мой браслет!

К дому Алвина мы подошли разогретые спором и возбужденные. В целом Остах согласился. А может, просто понял, что не сможет отговорить. Сейчас наставник обсуждал с Алвином какие-то финансово-технические задачи, уединившись в рабочей комнате. А я слонялся по двору, размышляя о том, во что ввязался.

Одержать верх в борьбе с этой маленькой тумбочкой можно только неожиданным приемом. Физически мне с ним не справиться, как бы я ни тренировался. В ближайшую пару лет, во всяком случае. Значит, нужно подробно узнать правила боя и крепко подумать. В конце концов, я дикий горец, не знакомый с премудростями благородной борьбы, и могу кое-где сыграть грязно? Могу. В моей прошлой жизни, вспоминаемой изредка и словно в дымке, я занимался в юности дзюдо и рукопашным боем. Так что пара козырей в рукаве имеется… — так раздумывал я, наворачивая круги вокруг раскидистого ореха в центре просторной мастерской Алвина под открытым небом.

Вокруг кипела работа. Барат и Йолташ неотступно следовали за мной. Воспоминания о недавнем нападении в этом дворе были слишком свежи. Я покосился на стену, рядом с которой нашел свой конец убийца. Интересно, а много еще гворча в этом городе точат на меня ножи? Надо что-то делать, а не ждать удара из-за угла. С другой стороны, скоро меня запрут в школе…

Размышления прервали шелест листьев и негромкий хруст сверху. Меня тотчас сбили с ног и придавили к земле.

— Лежи, Оли! — прошипел Йолташ, навалившись сверху. Дышать стало тяжело. Этот боров меня сейчас придушит, и убийц никаких не нужно!

— Ой! — раздался где-то далеко испуганный детский голос, и послышалась ругань Барата. Тяжесть сразу пропала, и меня вздернули на ноги. Барат держал за шкирку… того же бедного Пелепа. Бедняга вжал голову в плечи, ожидая удара. Работники вокруг оставили дела, разглядывая представление.

— А ну, продолжили работу! — прикрикнул я. — Пока Алвин не увидел.

Меня послушались. Я повернулся к несчастному мальчишке и подошел ближе. Его лицо пестрело синяками разных цветов и ссадинами. Из-под ворота ветхой рубахи виднелись кровоподтеки. Краснело оттопыренное ухо. Я невольно дотронулся до своего уха, в которое мне заехал один из племянников наместника. Удивительно — мазь Остаха помогла, я и думать забыл про свою болячку! Может, и бедняге Пелепу поможет?

— Прятался на дереве? — спросил я.

Пелеп кивнул. Я подошел вплотную и раздвинул ворот. На шее висел подаренный мною кинжал в ножнах, примотанный каким-то тряпьем вплотную к телу. Вся грудь в следах от побоев.

— Отпусти ты его, — поморщился я. Барат послушался, и паренек с надеждой посмотрел на меня. — Ты чего? Кинжал на боку носят. — Я похлопал себя по бедру. — Тогда и приставать не посмеют.

— Ага, — шмыгнул носом Пелеп. — У меня так шесть раз отобрать пытались. — Он дотронулся до фиолетового фингала под глазом. — Но я не дал.

— Отобрать мой подарок? — удивился я. И обвел взглядом двор с работающими людьми. — И кто это такой резвый?

— Да, — вновь вжал голову в плечи мальчонка и зыркнул по сторонам. — Это не только здесь. Ходят тут…