Владимир Привалов – Кровь данов (страница 30)
Тарх, мельком взглянув, согласно кивнул, и они двинулись. Что-то привлекло внимание Тарха, и он остановился. Принюхался.
— Здесь была драка? — спросил он. — Не так давно?
— Ага, — вновь развеселился Плак. — Дорожникам в пыль кишки выпустили.
Вскоре они уселись в небольшом закутке посреди валунов. Рядом стоял невысокий пустой бочонок с выбитой крышкой. Тарх перевернул его днищем вверх и уселся.
— Значит, — начал разговор Череп, — надсмотрщики — не из вашего племени.
— Они не из Дорчариан, — терпеливо повторил Тарх, не став объяснять про племена. Не настолько хорошо он знал имперский. — Скайды — ублюдки.
Плак довольно хохотнул. Череп полоснул его коротким взглядом искоса, и тот замолчал.
— А эта земля, — и Череп топнул ногой, — а также Старый пост, шахты — не земля твоего господина?
— Эта земля Империи, — спокойно ответил Тарх.
Собеседники вновь переглянулись.
— Получается, — осторожно, словно пробуя перволедье под ногами, проговорил Коска Копон, — мы и впрямь не враги?
— Как — не враги? — делано изумился Бык. — Наглый горец заявился к вам с требованиями сдаться и убил вашего воина!
Плак вскочил с места, но Коска хлопнул ладонью о колено, и Плак сел обратно, рассерженно шипя.
— Ты не похож на человека, который любит играть словами, — раздраженно сказал Череп. — И мы на таких людей не похожи. Говори, зачем пришел.
Эти слова Тарху понравились. Он распахнул плащ — здоровяк дернулся, но сдержался, — достал пергамент и положил на плоский камень перед собой.
— Что это? — спросил Череп, глядя на то, как Бык распрямляет пергамент.
— Вира за убитого. Только про нее вы никому не скажете, — буркнул Тарх, прекратив притворяться. — Это карта. Подойдите ближе.
Коска Копон с Плаком приблизились, Тарх пояснил, водя пальцем по карте:
— Это — дорога за мной, по которой я пришел. Ее для вас нет. Это земли Дорчариан. Сунетесь туда — и мы враги. Понятно?
— Дальше, — ответил Череп.
— Это вы и без меня поняли: Колодец, Старый пост и шахты. Вы шахты брать будете? — словно невзначай спросил Бык.
Собеседники переглянулись, и Плак впечатал кулак в раскрытую ладонь.
— Будем.
— Вот селения скайдов. Одно и второе — за перевалом. Не сомневайтесь, они уже все поняли, не дождавшись вестей от соплеменников.
— Много у них воинов? — спросил Череп, изучая карту.
— Сотня-полторы, — пожал плечами Бык. — Часть вы упокоили — значит, не больше полутора сотен. А теперь главное: у Империи не хватит денег заставить дана Рокона силой подавить восстание. Так что в спину мы не ударим. Такого дан не хочет.
— Не хочет? — удивленно повторил Плак. И спросил глупость: — Но почему?
— Нравится ему, когда дым над всеми горами висит, — съязвил Тарх. — Любит смотреть, как имперские золотые горят.
— А заставить его напасть на нас Империя может? — спросил Череп.
— Может. Но не будет. Они сами отрядят войска и нападут на вас, — ни Тарх, ни Рокон в этом не были уверены. Но бывшим рабам знать об этом незачем.
— Значит, у нас есть время, — твердо сказал Череп.
— Есть, — кивнул Тарх. — Имперцы повоевать не дураки и успеют до зимы заявиться. Но если вы успеете засесть здесь, в Скайдане, — палец уперся в дальнее село скайдов, — то перевал засыплет снегом, и до весны у вас будет время решить, что дальше.
— А вам что с того? — недоверчиво спросил Плак.
Тарх обвел их внимательным взглядом.
— Вы — это Империя. Войска, что придут с вами сражаться, — это Империя. Скайды — наши враги. Режьте друг друга. Мы постоим в сторонке.
— Хитро, — покачал головой Плак.
— А если зазимуете в Скайдене, то помните — здесь, на востоке, — он вновь ткнул в карту, — уже земли Дорчариан. Родовые владения матери дана, Столхед. Ее воины будут настороже.
— Мы поняли, — быстро ответил Череп.
— А раз поняли, то слушайте. Через седмицу-другую близко от вас пастухи будут гнать отары вниз, ближе к долине. Если вы их разорите — значит, мы не договорились. Прибьете хоть одного пастуха — нашим договорам конец. Князь долины такого не потерпит.
— Понятно, — пробасил здоровяк. — Овец с пастухами не трогаем — вы нас не трогаете. Усекли.
— А купить овец мы можем? — вдруг спросил Череп.
Тарх очень надеялся на этот вопрос. Он обрадовался, но не подал виду и нахмурился. Помолчал, а потом махнул рукой.
— Сможешь договориться — покупай. Только по-имперски пастухи наши ни гугу, — предупредил Тарх. — Так что мы им человека пошлем. Деньги нам не особо нужны, да у вас их и нет. А вот, скажем, масло… Три овцы — один бочонок, пойдет?
Череп вскинул бровь и хмыкнул.
— Сколько? Десять овец — один бочонок.
— Ты не понял меня, Коска Копон. Я не купец. Пять овец за один бочонок. Бочонки поставите там, я покажу, — и Тарх махнул рукой за поворот, где ждал его Сильный. — Мы заберем.
— А говоришь — не купец, — пробасил Плак. — Вон как торгуешься.
Тарх вдруг увидел, как помрачнел Череп. Плак тоже заткнулся, словно произнес лишнее. Коска Копон потянулся за пазуху и достал мятый лист. Забрав карту, он положил на ее место свой лист. На нем было что-то неровно написано по-имперски, а посередине виднелся кровавый смазанный отпечаток небольшой ладони.
— Что это? — разглядывая непонятный лист, спросил Тарх.
— Вира, — спокойно ответил Череп и криво ухмыльнулся.
— Вы убили кого-то из дорча? — сузил глаза Тарх.
— Все еще живы, — успокоил Череп. — Но я поклялся однажды Безносому, что больше не потерплю предательства. От меня сбежал один… купец. Его имя — Арратой, — словно выплюнув гадость, произнес Коска. — Мы выполним все так, как задумал твой вождь, Тарх. Доверимся; это хороший план. Надеюсь, весной нам станет понятно, как дальше быть. Мы поставим вам бочки с земляным маслом: одну бочку за пять овец. Мы не тронем пастухов. Но если в горах вы найдете беглого раба, отлично говорящего на дорча, по имени Арратой… Бывшего купца. То приведите его ко мне. — Кулаки у Черепа сжались. — А если, не приведи Безносый, нас к тому времени разобьют и кости наши будут белеть на дне какого-нибудь ущелья… Отдайте этого человека имперцам. И дайте им этот лист из Рабской книги Колодца. Они поймут. И тогда предатель будет наказан. — Лицо Черепа исказила злая ухмылка. — Он будет наказан так, как я и мечтать не могу!
Тарх, мало что понимая, пожал плечами, забрал лист и буркнул:
— Сделаем.
Глава 9
Долгое сидение в арбе, бесчисленные повороты и извивы сухой, неласковой дороги вымотали Ултера. Он едва дождался ночлега и наскоро перекусил тем, что принес Хоар.
Ултер лег на овечью кошму и закрыл глаза. Перед внутренним взором встала картина недавнего вечернего пира в Ойдетте. Едва Ултер, Хоар и Хродвиг уселись на почетные места за пиршественным столом, как все село стало громко их восхвалять. Под конец вечера Ултеру стало казаться, что спасенные пастухи произносят здравиц в его честь больше, чем за самого Хранителя.
«Он сдержал слово!» — непрестанно орал один из пастухов и тыкал пальцем в Ултера. Окружающие шикали и пытались утихомирить буяна, но тот то и дело подскакивал. И вновь кричал, улыбаясь: «Он сдержал слово!.. Вернулся!.. Не дал обгадить меня!» Сосед горлопана поддакивал: «Мальчишка всех нас спас!»
«Я их всех спас», — повторил про себя Ултер. Мысль была сладкой и теплой одновременно. Баюкая эту мысль, Ули уснул.
Над широким лугом с густой травой низко-низко над землей плыли тяжелые тучи. Над головой застрекотала сорока, и Ули посмотрел наверх. С потрескавшейся скалы медленно-медленно падал спиной вперед брат. Ули рванулся вперед. Он точно знал, что успеет и поймает брата, но перед ним вдруг возник хихикающий Хродвиг. Ули попытался его оббежать, но ничего не получилось: раз за разом Хродвиг оказывался на пути. Разозлившись, Ули двумя руками толкнул старика и увидел, как брат врезался в землю… Ули проснулся от слез, мокрый, с грохочущим в груди сердцем. Вытерев лицо ладонью, Ули увидел Хродвига — тот полусидел напротив, в дальнем углу арбы. В ночной мгле лица старика было не разглядеть, и Ули не понял, спит Хранитель или нет.
«Везде этот Хродвиг. Нигде от него не укрыться», — подумал Ули и снова улегся на бок, спиной к старику.
Яркое солнце. Никаких тяжелых туч — на небе ни облачка. Цветущие склоны гор: маки, ромашки, колокольчики. Навстречу по лугу бежит брат, раскинув руки для объятий. Шаги его удлиняются, он подпрыгивает все выше и выше, и вдруг это уже не брат, а он сам, или они вместе как один. Гигантскими прыжками, смеясь, я-мы с братом перепрыгиваем гору, мягко опускаемся и вновь отталкиваемся, подлетая до облаков и оставляя еще одну гору позади. Потом мы влетаем в облако. Оно мягкое и пушистое, как отцветший одуванчик. Облако щекочет ноздри.
Ули чихнул и проснулся, улыбаясь от ощущения полного счастья.