Владимир Прасолов – Чеченский этап (страница 49)

Еще через час Кольша вышел из палатки. Он подошел к костру, у которого пили чай парни из поселка. Они только что перезахоронили тела покойников и выглядели невесело. Впервые в жизни они вынуждены были сначала откопать покойников, затем еще и вытаскивать их, да еще видеть, как их режут…

– В жизни бы, ни за какие деньги не пошел на такую работу, – сказал один из них, рыжий, как подсолнух в цвету.

– Да, мне теперь они сниться будут, вот Петров, сука, обманул, говорил, проводить экспедицию да кое-какие работы в тайге сделать, знал бы, отказался, – проворчал второй, курносый шатен.

– Ага, отказался бы! А про бычка колхозного забыл? Он, гнида, тебя в три счета в тюрьму упечет за вредительство…

– Так медведь же задрал…

– А ты где был? Пастух тоже мне, он знает, какой буренке ты титьки мял, когда медведь теленка драл, – с хохотом продолжил рыжий.

– Тихо ты, вон, легок на помине, участковый нарисовался.

Пока Кольшу допрашивали, участковый Петров решил отдохнуть. Присутствовать во время допроса ему было и лень, и смысла он в этом не видел. Да и не приглашал его следователь, вот он и вздремнул пару-тройку часиков. А встал вовремя, только Кольша вышел из палатки и присел к костру, он тоже подошел.

– Ну что, допросили тебя? Ничё не наврал? – улыбаясь, спросил Петров.

– Я никогда не вру, – ответил Кольша и встал. Хотел он согреть себе тоже чая, да расхотел, когда увидел Петрова. Сказав до свидания поселковым парням, он, накинув мешок на плечо, пошел к тропе.

– А ты это куда? Я тебя еще не отпускал, – строго сказал участковый.

– Меня следователь отпустил, – ответил Кольша.

– У следователя к тебе одно дело, а у меня к тебе другое, паря, – ответил Петров. – Я за вами больше бегать не буду. Ты же грамотный, писать умеешь. Вот и сделаешь перепись населения в своей так называемой деревне. И привезешь в райцентр, когда на суд поедешь. Понял меня?

– Понял, про себя я документы имею, паспорт оформлю, за других ничего делать не буду, и ты меня, лейтенант, не заставишь. До свидания. – Не дожидаясь реакции участкового, несколько замявшегося от такого дерзкого ответа, Кольша повернулся и быстро пошел.

«Ладно, иди пока, куда ты от меня денешься», – подумал Петров и молча проводил ненавидящим взглядом уходившего по тропе парня.

Степка тем временем все бока отлежал, наблюдая за событиями, происходившими у ручья. Он оставил Арчи значительно раньше у тропы, чтобы не мешал, а сам подполз так, что хорошо слышал все разговоры. Он решил за всем проследить и вслушивался в разговор Петрова с Кольшей у костра. Когда Кольша ушел по тропе, Степка остался: вдруг милиционер поедет следом? И не напрасно. Степка видел, как из палатки вышли двое мужчин, тот, что в форме, крикнул участкового. Тот быстро подошел и отдал честь.

– Очень хорошо, что вы доставили свидетеля, благодарю. Он дал ценнейшие показания, изобличающие Шрама в совершении умышленного убийства с особой жестокостью. Где он?

– Он сказал, что вы отпустили его, и только что ушел.

– Один?

– Дак он же местный, хотя конечно, разрешите я его сопровожу, мало ли чего, тайга, – нашелся Петров, лихорадочно соображая, что же такого рассказал Кольша, если он не видел, кто и как убивал. Участковый был обескуражен и зол, потому что весь его план практически рухнул. Чего-то он не понимал в этой ситуации и от этого злился еще больше.

– Отставить, разумеется, он здесь как дома, в отличие от нас.

– Интересно, товарищ следователь, я с ним немного разговаривал по этим беглым, и он сказал, что не видел, кто и как убивал тунгусов.

– Совершенно верно, ему так показалось, потому что он действительно не видел и не мог этого видеть, – ответил эксперт, загадочно улыбаясь, предвкушая, как он сейчас разъяснит все этому недалекому в тонкостях юриспруденции участковому.

– Владимир Михайлович, что будем делать с эпизодом по убийству старателей? – довольно резко прервал его следователь.

– Извините, я сам хотел вас об этом спросить, когда вы отпустили свидетеля. Только он знает место захоронения.

– Парень сказал, что мы не успеем туда добраться, погода портится. Дожди и холода в этих краях вот-вот начнутся. Надо ждать, когда ударят первые морозы. Я ему поверил, да и начальник отдела про то же самое говорил. Придется отложить экспедицию. Хотя по тому эпизоду мы ничего в отношении Шрама нового не нароем. Свидетелей убийства нет, только его показания. Я поговорю с прокурором, возможно, и обойдемся без эксгумации. Того, что уже есть, этому гаду по уши хватит.

– И все же, товарищ следователь, я догоню и провожу свидетеля, мне в их деревне надо по своей части работу провести, разрешите?

– Когда вернетесь?

– Завтра, вечером, – не очень уверенно ответил Петров.

– Отставить лейтенант, у нас нет времени здесь прохлаждаться. Сегодня вечером мы должны отправиться обратно к реке. Радуйтесь, что так быстро закончили эту операцию.

Степка и этот разговор подслушал и заметил очень злое лицо участкового, когда тот, получив отказ, отошел от следователя. Решив, что можно возвращаться, Степка осторожно покинул свой наблюдательный пункт и побежал по тропе, чтобы скорее догнать Кольшу. Вдвоем-то веселее идти. Парнишка был рад, что с Кольшей не случилось ничего плохого, но по поведению участкового он понял, что все плохое еще впереди. Просто у них появилось некоторое время, чтобы к этому подготовиться.

Первой произошла встреча Кольши с Арчи, который, почуяв хозяина, так рванул поводок, что тот оторвался, и, обрадованный свободой и долгожданной встречей, пес чуть не сбил Кольшу с ног.

– Ты откуда здесь, дружище? – обнимая Арчи, спросил Кольша.

Через десять минут он, увидев Степку, получил на это ответ.

– Я так и думал, что ты где-то рядом, – сказал Кольша, похвалив тем самым парня.

Степка, улыбнувшись, ответил:

– Меня староста отпустил проследить, если что…

– Я так и знал, правильно, ну и что ты обо всем этом думаешь?

– Этот участковый милиционер что-то плохое задумал. Он очень разозлился, когда узнал, что ты важный очень свидетель. Ему про это следователь сказал. Он сразу захотел тебя в деревню сопровождать, но его не отпустил начальник, он очень от этого разозлился. Когда отошел в сторону, такими плохими словами о тебе говорил, что мне и слушать срамно было. Кольша, они, эти милиционеры, что, все такие?

– Какие?

– Ну это… нечестивые, грязные в душе?

– А почему ты думаешь, что он грязный в душе?

– Так эта грязь из него через речи его и выходит наружу. Чистый человек такие слова николи не произнесет, так ведь?

– Нет, конечно, зачем себя пачкать. Но есть среди них, наверное, и хорошие люди. Правда, мне их встречать не доводилось пока. Понимаешь, Степка, в мире есть добро и зло. И меж ними всегда борьба за души человеческие. Стоит человеку один раз забыть про совесть, считай, душа его в плену у сатаны. Как будто слепнет человек. Сам уже не может понять тогда, где добро, а где зло. Не различает этого. Думает, что творит добро, а сам при этом горе людское сеет. Этот Петров, видно, совесть свою давно потерял, потому опасен он для людей, как зверь лютый.

– Да, точно, зверь, даже когда он улыбается, на него смотреть страшно, – сказал Степка.

– Не бойся, мы сильнее, добро, оно всегда сильнее зла. Его может быть и меньше, но оно дороже. Ладно, идем домой, там, наверное, заждались, волнуются.

– Кольша, а почему же таким людям власть дают? – не унимался парнишка.

– Люди, Степка, в большей своей части, добрые и доверчивые. Вот этой доверчивостью и пользуются дети сатаны. Правдами и неправдами лезут к власти, а завладев ею, рвут зубами каждого, кто им воспротивиться вздумает.

– Вот и тебе теперь остерегаться нужно, Кольша, он тебе не простит.

– Я знаю, не простит, только пока у него руки коротки. На расправу не полезет, мне еще в суде надо будет показания давать. А вот потом… не знаю, готовым надо быть ко всему.

– Думаю, Кольша, через тебя он и всем нам жизню портить будет. Слыхал я, как он заставлял тебя нас записывать. Не отступится он, пока нас в антихристы не впишет, что тогда? Гореть нашим душам в огне!

– Ох ты какой! – удивился Кольша.

– Какой?

– Стойкий за веру.

– Это хорошо или плохо?

– Это хорошо, но слушать надо старших. Староста что сказал? Уступим в малости, а веру и традиции сохраним, коль другого выхода нет.

– Есть другой выход – уйти на севера, к своим, там нас никто не достанет.

Кольша понимал, что это действительно так, там, на Дубчес-реке, и монастыри стоят, и селений много, но он понимал также, что время изменилось и недоступных для власти мест, даже здесь, в бескрайней Сибири, уже нет. Поищут, но все одно достанут и там, а жизни нормальной уже не будет. А он хотел, наконец, зажить спокойно, обстроиться, хозяйство завести, чтоб Варвара детей ему нарожала и была счастлива и довольна своей судьбой. А в бегах постоянных этого всего точно не будет.

– Понимаешь, Степка, вот именно эта земля есть наша родина. Здесь предки наши в земле лежат, и я думаю, ради этого можно поступиться малым, тем более я, к примеру, и Варвара моя, хоть и долго уже в миру жили, веры не утратили. Так что ничего страшного не будет от этих паспортов, душу они нашу не покалечат, отмолим этот грех, и все, – сказав это, Кольша посмотрел на насупившегося Степку.