Владимир Прасолов – Чеченский этап (страница 48)

– А ты думал, как?

– Теперь только один вопрос: этих там, заодно, всех арестовывать как врагов народа будем?

– С чего это ты их во враги записал?

– Ну как, я же докладывал в рапорте…

– Слушай, Петров, а ты знаешь, что у нас в стране свобода вероисповедания? Ежели им их вера что-то запрещает, это еще не преступление! Вот, не курят они и водку не пьют, вера запрещает, а нам не запрещает. С бабами у них, опять же, один раз на всю жизнь и никаких разводов. Вот так вот! Понял?

– Понял. – Ошарашенный ответом начальника, Петров вышел из кабинета.

«Ничего я не понял, чего-то мудрит майор, умный очень стал», – пока шел, думал участковый.

«Нет, это ерунда какая-то, для них, что ли, и власти никакой нет, не может того быть, надо выше рапорт подавать», – сев на коня, решил Петров.

Через три дня к деревне староверов, рано утром, прямо на восходе солнца, подъехал верхом на лошади участковый милиции лейтенант Петров. Деревенские собаки подняли шум, Петров спешился и уже подумал было, что опоздал, ушли в тайгу, опять скрылись, но все жители были на месте. Они и не собирались прятаться. Староста вышел вместе со всеми и поздоровался с участковым.

– Со вчера ждем вас, мы тут подумали и решили, что с властью надо в дружбе и согласии жить. Зачем нам неприятности, правильно, товарищ лейтенант?

– Ага, значит, вы, как бы, и власть – это, как бы, две стороны, и вы готовы, на каких-то условиях, с властью договориться?

Петров сделал удивленное лицо и подошел вплотную к старосте.

– А вот это ты видел? – Он, сложив фигу, чуть не ткнул ею в лицо старику. Посмотрев на замерших от неожиданно разворачивающихся событий мужиков и женщин, Петров, шагнув к ним, вынул из портупеи револьвер и, держа его в руке, продолжил: – Вы все должны беспрекословно подчиняться советской власти, а иначе все пойдете в лагеря без всяких там условий, ясно? А кто этого не понял и окажет сопротивление представителю власти, получит пулю прямо меж наглых глаз.

Шагнув к Кольше, за спиной которого стояла Варвара, он, направив на него пистолет, улыбаясь ржавыми от табака зубами, медленно спросил:

– Ну что, есть такие? Может, ты? Ну-ко, встал на колени…

Он не успел закончить фразу. Коротким и точным ударом в шею Кольша уронил участкового на землю. Выпавший из руки милиционера пистолет Кольша подобрал. Петров не успел понять, как очутился на земле у ног этого седого парня. Он судорожно глотал воздух, пытаясь подняться, но у него это не получалось, руки почему-то не слушались. Кольша направил пистолет точно ему между глаз и все семь пуль выпустил вокруг головы милиционера. Тот при каждом выстреле зажмуривал глаза и вновь открывал с ужасом и нескрываемым страхом.

– Патроны еще есть? – спросил Кольша.

Тот молча отрицательно потряс головой.

– Тогда держи, еще раз так сделаешь, убью. – Сказав это, Кольша бросил пистолет на землю и пошел к дому.

Следом двинулись все, оставив на земле скорчившегося участкового. Они не успели пройти и двадцати метров, как прозвучал выстрел. Кольша оглянулся и увидел, что Петров уже на ногах, в руке у него пистолет и он прицелился в него.

«Обманул, гад», – подумал Кольша. Все остановились и смотрели, как милиционер, слегка покачиваясь, водит стволом пистолета в их направлении.

– Стоять! – прохрипел Петров. – Стоять или всех положу, падлы!

Все и так остановились, и не знали, что дальше делать. Женщины шептали молитвы.

– Что тебе от нас надо? – спросил староста.

Петров опустил пистолет, откашлялся, поднял и надел на голову фуражку. Подошел ближе и, посмотрев налившимися кровью глазами на стоявших людей, сказал:

– Мне нужен этот седой, Николай, как его фамилия не помню, он свидетель по беглым, на допрос его должен доставить. Там, у ручья, где тунгусы были побиты, следователь его ждет. На этом все, ты идешь со мной. – Он показал пистолетом на Кольшу.

Варвара было кинулась к мужу, но Кольша взглядом остановил ее.

– Хорошо, я иду с тобой, – ответил Кольша. – Варвара, собери мне быстро в дорогу, – попросил он жену.

Та метнулась в дом и через несколько минут принесла заплечный мешок. Кольша взял его, приобнял Варвару и пошел к милиционеру.

Тот сел на коня и, пропустив по тропе Кольшу, поехал следом.

Когда они скрылись из вида, Афанасий Михеич проговорил:

– Совсем плохо дело. Не простит этот гад Кольше, не убьет, так напакостит.

Варвара заплакала, уткнувшись в плечо Евдокии. Степка подошел к старосте:

– Афанасий Михеич, а можно мы с Арчи проследим, как они до ручья добираться будут? Вдруг Кольше помощь потребуется какая?

– Иди, сынок, по крайней мере, чем там все закончится, знать будем. Да смотри осторожно, не высовывайся.

– Хорошо, – обрадовался Степка.

Петров ехал на коне, не спуская глаз с шагавшего впереди седоголового парня. Он и сам не мог понять, чего это его понесло там на староверов. Как-то спонтанно получилось, а вот то, что этот сопляк его прилюдно уложил на землю, да еще при этой его бабе, при Варьке, это он зря сделал. Петров не дурак, он понимает, что свидетелей по факту нападения на него нет. Но теперь этому парню конец, он найдет способ угробить ему жизнь. Теперь, сначала, надо просто своего добиться. Золотишко у зэка отработать.

– Так, стоять, разговор есть, – приказал участковый.

Кольша остановился и повернулся к милиционеру.

– Ты, паря, на меня не зыркай, приложил ты мне, но я зла на тебя не держу. Погорячился я чуток, случается. Ты меня охладил, тоже иногда в пользу бывает, забудем про то. Надо о более важном думать. Вот ты скажи, те сволочи, что тунгусов убивали, прямо при тебе это делали? Ты это видел?

Кольша не поверил ни одному слову о том, что этот долговязый лейтенант забыл о том, как он его «охладил», и понимал, что надо быть готовым к ответному удару. Кольша не сомневался, что этот удар последует. А по делу о беглых убийцах он, конечно, ответил:

– Не видел я, как они убивали, когда туда пришел, они уже уходили со стоянки.

– Значит, ты конкретно не видел, кто из них убивал тунгуса, его жену и детей?

– Я же сказал, не видел.

– Жаль, ну что ж, так и отвечай следователю, не вздумай врать, за это срок схлопотать можно, – сказал Петров, радуясь в душе, что тут ему и напрягаться не надо. – А как старателей они убивали, ты тоже не видел?

– Тоже не видел, не успели мы, да и не знали про этих старателей, что на их пути оказались, – ответил Кольша.

– Вот и ладно, так и говори честно и правдиво. Отдохнул? Ну, топай дальше.

Петров был доволен, считай, на Шрама по убийствам ничего нет, единственный свидетель не видел, как и кто из беглых убивал тунгусов и старателей. Петров уже предвкушал, как он получит от Шрама золото, а главное, ему и трудиться-то для этого не пришлось. Вот даст этот дурень показания, а потом он с него три шкуры, как с врага народа, спустит. И бабенку его себе потешиться заберет, куда она денется, если жить захочет. Закон – тайга, прокурор – медведь. Надо только суда дождаться. Ничё, он терпеливый, подождет.

Вечером они пришли к ручью, где уже над телами выкопанных покойников колдовал судмедэксперт.

Кольшу подозвал к себе следователь.

– Так это ты, герой, этих гадов выследил? – При этом он разложил перед Кольшей фотографии беглых зэков.

Дав Кольше возможность хорошо их рассмотреть, Силаев спросил:

– Они это?

– Да, это они, на этих фотографиях именно те люди, которых я здесь видел.

– Хорошо, пойдем в палатку, ты мне все подробно расскажешь, а я все запишу. – И Силаев повел Кольшу в большую палатку.

Два часа Кольша подробно рассказывал, а Силаев протоколировал его показания. Когда Кольша подписал листы допроса, в палатку зашел судмедэксперт.

– Позвольте мне задать вопрос свидетелю? Это очень важно, – спросил он следователя.

– Конечно, хотя мы уже закончили допрос, – ответил Силаев.

– Скажите, вы не помните, кто конкретно из преступников приказал или совершил поджог тунгусского чума?

– Хорошо помню, ими, как мне показалось, командовал вот этот высокий, с большим шрамом на лице. – Кольша показал на фото Шрама.

– Как понять «показалось»? – попросил уточнить Силаев.

– Ну, не знаю, но он у них главный был – это точно, я потом, когда за ними в тайге наблюдал, это понял. Я видел, как они вышли из чума. Именно он сказал одному из этих, чтобы поджег чум. Что и было сделано. Кто конкретно зажег, я не запомнил, – ответил Кольша.

– Отлично, – обрадованно сказал эксперт. – Константин Васильевич, это очень важные показания, дело в том, что при исследовании трупа женщины и одного из детей в легких я обнаружил следы дыма. То есть экспертиза на сто процентов установит, что они были сожжены заживо. Образцы тканей трахеи и легкого у трупов я изъял. Остальное будет после, в заключении. Эти показания изобличают нашего подозреваемого в совершении умышленного убийства с особой жестокостью! – закончил судмедэксперт.

– Прекрасно, Владимир Михайлович! – улыбнулся Силаев.

– Эти показания мы зафиксируем, как уточняющие вопросы, отдельным протоколом.