Владимир Прасолов – Чеченский этап (страница 35)
Брат как-то заметил его любопытный взгляд. «Расти, братка, все у тебя тоже будет – и любовь, и баловство веселое, взрослей скорей», – сказал.
Вот он и мечтал поскорей вырасти, и вырос. Только на любовь у него времени уже не оказалось. Брата убили в пьяной драке. Поспорил на гульбище он с односельчанином, Якубом, местным плотником, ляхом, что выпьет с ним литр горилки и пройдет вприсядку два круга. Выпил, пошел по кругу, и уже на второй круг выходить начал, как кто-то из друзей Якуба подставил ему ногу; споткнувшись, брат упал и проиграл спор, но его друзья видели, что это было нечестно, и вступились, завязался спор. Кто-то кого-то первый ударил, и понеслось. А когда драка унялась, Грицко лежал посреди поляны неподвижно, и горлом у него шла кровь.
«Ляхи Грицко убили!» – кричала Оксанка, пытаясь поднять безжизненное тело своего любимого. Это навсегда засело в памяти Туза. С тех давних пор возненавидел он ляхов, так называли поляков на его родине. Отец его, Астап Михайлович, выпивши, выходил на улицу в селе, брал его на руки и показывал на дома, где поляки жили:
«Смотри, сынку, там враги наши исконные, ляхи, живут».
Слушал он отца, сжимал кулаки и шипел от закипающей ненависти.
«Так, сынок, так», – хвалил его отец.
Когда он вырос, быстро нашел дорожку в ОУН, где ненависть к полякам была основой национальной идеологии и борьбы…
По небосводу прокатилась падающая звезда. Туз лихорадочно задумал – вернуться на родину, но не понял, успел или звезда раньше погасла.
На востоке появились первые зарницы. Туз поднялся: надо разбудить Клеща, пусть подежурит. Он подкинул в костер и уже встал, чтобы толкнуть спящего, как вдруг замер. Он услышал какой-то шум. Он услышал голоса людей, и самое плохое – он услышал лай собак. От одного этого озноб прошел по его коже, он мгновенно взмок. Подскочив к Шраму и Клещу, стал их тормошить.
– Просыпайтесь, облава, там солдаты с собаками, уходить надо, уходить быстрее… – шептал он.
– Как облава, где? – срывая с шестов одежду, спрашивал шепотом Клещ.
В это время они все хорошо услышали, не так уж и далеко, лай собаки.
– Быстрее, уходим, – скомандовал Шрам, натягивая сапоги.
Похватав наспех вещи и оружие, они ломанулись к ручью.
– По воде, по воде бежим, чтоб собаки след не взяли! – крикнул Шрам, и они кинулись бежать по ручью. Задыхаясь и падая, мокрые и уставшие до изнеможения, где-то через час они упали на берегу ручья.
– Туз, ты чё, вообще, слышал-то?
– Собак слышал, людей слышал, вроде как кто-то команду подал в цепь разворачиваться и что-то еще, я не расслышал.
– Да, собак я тоже слышал. Нешто нас засекли, а? Как? Столько дней шли, никого не видели. Как так? – проговорил, задыхаясь, Клещ.
– Мы не видели, а нас, может, кто и видел, – медленно произнес Шрам.
– Я так думаю, они на нас случайно вышли, если бы знали, что мы там, мы бы не ушли, – заявил Туз, всматриваясь туда, откуда они пришли.
– Ничё, по воде собаки след не возьмут, уходить надо дальше, подъем, – сказал Шрам.
Целый день, почти без отдыха, мокрые и голодные, они продирались через тайгу, чтобы к вечеру выйти к реке, где их уже ждали Кольша и Фрол, обошедшие логами крутые сопки, которые, обдирая в кровь руки и сбивая ноги, из последних сил, штурмовали зэки. Уже вечерело, когда беглые подходили к реке. Изгиб ее блистающего на солнце русла они видели со склона сопки. Было жарко, мошка просто одолевала, хотелось есть и пить. Они спускались с сопки в состоянии какого-то животного автоматизма. Там, внизу, была вода, и этим все было сказано. Туз уже в который раз, поскользнувшись, упал, съехав на спине несколько метров по мшистому склону. Перед ним на секунду открылось пространство берега реки внизу, меж крон сосен, и там он заметил дым. Он замер, успев крикнуть:
– Братва, стой!
Спускавшиеся следом Шрам и Клещ остановились, привалившись спиной к стволам деревьев. Они с трудом переводили дыхание.
– Там, внизу, дым, там кто-то есть, – медленно, глотая ртом воздух, произнес Туз.
– Я ничё не вижу, – вглядываясь опухшими, слезящимися от мошки глазами, немного отдышавшись, сказал Шрам.
– Там костер дымит, нельзя туда, – прошептал Туз.
– Мы так сдохнем от жажды, значит, надо идти туда, левее. Осторожно, не могут же они быть везде в этой глуши.
– Не могут, но здесь они есть, слышите?
Снизу отчетливо доносился стук топора, кто-то крикнул:
– Старшина, а где соль?
– Вертухаи! Уходим, – прошептал Шрам, и они осторожно стали уходить по склону левее. Спустились к реке, значительно ниже, практически в полной темноте. Напившись воды, пожевав оставшейся солонины, они, сбившись в кучу, не разжигая огня, забылись сном, коротким и тяжелым. Ночью проснулись от холода, мокрая одежда не согревала.
– Надо костер, обогреться. Соберите сушняка, я пойду посмотрю вокруг, – сказал Шрам.
Он отошел в сторону, справил нужду и осторожно пошел туда, откуда они шли. Взошедшая луна достаточно хорошо освещала тайгу, и Шрам решил убедиться в безопасности. Через полчаса он вернулся и зажег уже приготовленный костер.
– Никого вокруг я не заметил. Оторвались мы от них. Вернее, за нами они не идут, наверное, просто чешут по квадратам тайгу. Это мы на них нарвались.
– Или вообще не по нашу душу они. Может, лагерь новый строить собираются здесь, вот солдатни и нагнали…
– Ага, давайте, мы вообще незримые ангелы, о которых все забыли, – ухмыльнулся Шрам.
– Пожрать-то нечего. Шрам, может, сходим к тем воякам, не далеко же они. Там, насколько я понял, кухня у них, пока они почивают, запасемся продуктами.
– Ты чё, Клещ, самим в лапы к вертухаям?
– Да не вертухаи это. Даже если и они, думаете, не спят? Мы сходим и посмотрим, если спят, возьмем жратвы и уйдем. Три дня уже голодуем, сил-то нет, а, Шрам?
– Что скажешь, Туз?
– Если еще день не пожрем нормально, идти не сможем, надо рискнуть, – сказал Туз.
– Тогда идем прямо сейчас, луна светит, видно, по кромке леса, вдоль берега пойдем.
Они потушили костер и, как всегда, цепочкой пошли вдоль берега назад, туда, где они слышали стук топора и людской говор. Они шли около часа, прислушиваясь и приглядываясь, и нигде впереди, насколько хватало обзора, никаких признаков людей не было. Ни палаточного лагеря, ни костров, ровным счетом ничего и никого. Пошли дальше уже открыто и быстро. Совершенно случайно наткнулись на кострище, но оно было старым. Ничего вокруг больше не было.
– Что за хрень? Дальше начинается крутой берег, и там нас точно не было? Что-то здесь не так! Мы же слышали стук топора?! Говор?! Где они?!
– Получается, не было здесь никого.
– Да нет, были, только не солдаты. Под кострищем земля еще теплая, жгли его вчера, не позже.
– Значит, это или охотники, или рыбаки местные. Надо их найти и тряхануть, у них жратва должна быть.
– Где же их искать, Клещ?
– Да хрен их найдешь. Надо было не бежать сломя голову, когда их услышали, а подобраться да посмотреть.
– Чего теперь?!
– Чего, чего? Надо остановиться прямо здесь и добыть жратвы. Таскайте дрова, я с ружьем пройдусь, уже светает, глядишь, зайца подстрелю или глухаря.
Шрам взял ружье и пошел к ручейку, впадающему в реку. Он не подозревал, что идет прямо на Кольшу с Арчи, укрывшимся в молодом ельнике на берегу этого ручейка. Фрол недавно ушел за увал, чтобы приготовить там на костре поесть, а Кольша пошел понаблюдать за беглыми и едва не столкнулся с ними, успев укрыться в ельнике. Шрам шел с ружьем на изготовку, готовый в любую секунду взять на прицел любую дичь и выстрелить. Судя по его движениям, Кольша понял, что это опытный если и не охотник, но стрелок. Расстояние между ними сокращалось, Кольша понимал, что этот человек уже может его увидеть и медлить с выстрелом он не будет. Выхода не было. Кольша приказал Арчи тихо лежать и изготовился к стрельбе из лука. Он уже натянул тетиву и, прицелившись в правое плечо, вот-вот должен был пустить стрелу, как вдруг, внезапно, Шрам резко повернулся и выстрелил из ружья. Подстреленный заяц закричал и забился в кустах правее Кольши. Шрам побежал к добыче, и Кольша с облегчением опустил лук. Убивать Кольша не хотел, а ранить для своей безопасности мог, но на берегу с карабином в руках стоял еще один бандит, и, чем бы это все закончилось, было неясно. Поэтому Кольша осторожно опустил лук и прижал к земле рукой Арчи, уже изготовившегося к прыжку. Шрам схватил подранка и добил ударом о камень. Заяц был довольно крупным. Довольный добычей, Шрам сразу пошел назад к костру, который уже разгорался стараниями Туза.
– Ну вот, я же говорил, дичи здесь много, не пропадем, – сказал он, бросив к ногам Клеща зайца.
– Скорее бы уже дойти. – Клещ поднял добычу.
– Разделай, а я еще по тому ручью пройду посмотрю.
Когда он вернулся к ручью, Кольша и Арчи уже были далеко, они поднимались за увал, где их ждал насторожившийся из-за выстрела Фрол.
– Кто стрелял? – спросил он, увидев Кольшу.
– Зэк беглый. Они вернулись на берег, где мы костер оставили. Они поняли, что солдат нет, но пока не поймут, кто там был. Утром могут заметить наши следы, и тогда станет ясно, что нас двое и собака. Надо быть осторожными, один из них хорошо стреляет. Зайца в движении, метров с сорока из ружья положил.
– Это который из них?
– Высокий, со шрамом. Он у них старший.