Владимир Прасолов – Чеченский этап (страница 26)

– А к тому, Татьяна, что ты одна с двумя детьми…

«Ну все, началось, – подумала Татьяна. – Все мужики одним миром мазаны…»

– …оставаться здесь на зиму не должна, – закончил свою мысль комендант. – Зимой здесь народу поубавится, а то и вообще закроется пересылка, надо тебя куда-то определять. Ты на построения выходи, когда «покупатели» приезжают, может, кто заберет с собой, – сказав это, он закрыл ее личное дело и посмотрел ей в глаза. – Красивая ты баба, жаль, что ссыльная, а то бы я за тобой приударил. Ну да ладно, вижу, чай в тебя не идет, печенье забери с вареньем детям своим и иди уже.

– Спасибо, – ответила Татьяна с облегчением и вышла из кабинета. Печенье и варенье взяла, грех от такого отказываться, ребятишки сладкого давно не пробовали…

Кольша. Енисейская тайга

Похоронив убитых, Кольша даже не стал есть, хотя было пора перекусить. Он вдруг подумал, а что, если эти беглые сойдут на развилке с ручья и пойдут по тропе, которая их выведет аккурат к его деревне? Они убийцы, они звери! Кольша с горечью вспомнил, как он тогда не успел предупредить своих о беде, об отряде НКВД, идущем в деревню, и люди погибли. Теперь он успеет. Бросив всю поклажу у ручья, Кольша чуть ли не бегом бросился по тропе к своей деревне. Надо упредить, надо подготовиться и встретить этих убийц как положено. Арчи устремился вперед, и только изредка Кольша замечал впереди его любопытную морду. «Ты как, хозяин, поспеваешь за мной?» – как бы спрашивал пес и тут же срывался с места. Кольша понимал, что он может успеть обогнать зэков только в одном случае: если преодолеет весь путь без остановки. Это было тяжело, но он это сделал.

Уже смеркалось, когда они с Арчи спускались в лог, в конце которого была их деревня. Было тихо, собаки не лаяли. Кольша остановился и прислушался. Ничего не говорило о том, что в этом месте живут люди.

– Арчи, вперед! – сказал Кольша, и пес рванул по тропинке в сторону деревни.

Через пять минут впереди поднялся собачий лай. Арчи встречали хозяева – деревенская стая, у Кольши отлегло на душе, значит, все в порядке. Он прибавил шагу и через несколько минут уже подходил к дому, в открытой двери которого стоял хозяин, уже в исподнем.

– Привет, Фролка, поднял я тебя с полатей, извини!

– Привет, Кольша, а я твоего Арчи увидел и понял, что ты пришел.

– Фрол, одевайся, Петро где, поднимай и его.

– Что случилось?

– Фрол, быстро одевайся и сюда, ружье возьми, оно у тебя одно?

– Одно! – уже из дома крикнул нырнувший туда Фрол.

Кольша позвал Арчи, возившегося с собаками во дворе.

– Арчи, слушай туда! Чужие! – сказал он псу, и тот, насторожившись, уставился в темноту подступавшей к деревне тайги. Его ноздри и уши вздрагивали от напряжения, он понял Кольшу.

Выскочившие из дома Петька и Фрол подошли к Кольше.

– Так в чем дело, Кольша?

– Привет, Петро, – поздоровался Кольша. – Я, возможно, обогнал беглых зэков, которые на Урюмке убили зверски тунгусскую семью. Они оттуда пошли по ручью и могли свернуть сюда. Вот я и бежал, чтобы вас упредить да к встрече приготовиться.

– Сколь их?

– Трое с оружием, карабин у них и ружье.

– Ты думаешь, они к нам могли свернуть?

– Не знаю, но, если тропу заметили, могли свернуть. У тунгусов всю солонину забрали, жратва им нужна.

– Да, принесла нелегкая, хорошо, что упредил, – сказал Фрол, заряжая ружье.

Они скорым шагом вышли за околицу к тропе и притаились. Шло время, было тихо.

– Что делать-то будем? – спросил Петька.

– Потемну они, наверное, не пойдут, сейчас заночевали, поди, утром надо караулить. Сунутся, их бить насмерть надо, они звери, тунгусят совсем малых из лука постреляли. Я их тела видел, – сказал Кольша.

Фрол и Петр некоторое время молчали, переваривая услышанное.

– Ясно. Петька, иди собак собери, вишь, Арчи сторожит. Вяжи их по периметру, а мы поспим пока. А перед восходом, Петька, ты в деревне останешься, а мы с Кольшей сходим поглядим. Может, они мимо прошли. Ну и, на всякий случай, встречу им подготовим. Как-никак мы тута хозяева или нет?

– Мы, – ответил Петр.

– Смотри, если что, отведешь моих подале и спрячьтесь, – добавил Фрол.

Они уже вместе вернулись в дом и рассказали о том, что происходит, хозяйке. Евдокия собрала на стол, молча выслушала все и сказала:

– Из дома никуда с дитем не пойду!

– Вот так, ты слыхал? – улыбнувшись, спросил Фрол Кольшу. – Придется оборону занимать от этих ворогов.

– Придется, значит, придется, – ответил Кольша, но серьезно, без улыбки.

– Ладно, утро мудреней будет, посмотрим, – сказал Фрол, поднимаясь из-за стола. – А пока спать, собаки разбудят, если что.

Еще до рассвета они проснулись и, быстро собравшись, вышли в тайгу. Фрол по просьбе Кольши отдал ему ружье. «Понимаешь, – сказал ему Кольша, – на мне с войны и так крови много, все одно отмаливать придется, а ты чист душой, так что давай ружье мне», и Фрол, кивнув, молча протянул ему оружие. Арчи, которого одного взяли с собой, шел впереди, но рядом. Как будто понимал, что дело серьезное. То и дело он останавливался и прислушивался. Слушали тайгу и Кольша с Фролом. К рассвету они подошли к тому месту, миновать которое зэки не могли, если пошли к деревне по тропе. Никаких следов не было.

– Значит, мимо тропы ручьем прошли или свернули сюда, но еще не дошли. Место удобное для засады. Здеся их подождем. Время есть, давай хоть одну растяжку поставим. Гни, Фрол, ту березу, держи бечеву, а я вон корягу притащу из ручья.

– Понял, Кольша, сейчас.

Арчи тем временем, пробежав вперед, вернулся и спокойно лег. Если бы он мог говорить, то сказал бы хозяину, что чужих близко нет. Ушли они вдоль ручья, не заметив вечером тропы. Через полчаса растяжка с тяжелой корягой была готова, парни залегли в ожидании. Если бы кто, двигаясь по тропе, неосторожно задел за тонкую веточку, а не задеть ее было нельзя, сторожек освободил бы зажим, и тяжелая коряга, как снаряд, выпущенный из пращи, нанесла бы тяжелые увечья несчастному. Это, по мнению Кольши, несколько уравнивало силы, поэтому Кольша, с Арчи устроившись за выворотнем чуть выше тропы, взял под прицел место, где могли бы оказаться уцелевшие зэки, после того как сработает растяжка. Фрол с топором засел с тыла, чтобы напасть неожиданно, если начнется перестрелка. Шло время, уже взошедшее солнце начало припекать. Беглых все не было. Арчи спал, устроившись в тени. Прождав больше трех часов, Фрол и Кольша решили пройти до развилки, до ручья, чтобы убедиться, что беглых нет. Растяжку на всякий случай оставили снаряженной. Осторожно двинулись, Арчи ушел, как всегда, вперед. Через час они вышли к месту, где зэки ночевали. Они спали в ста метрах от тропы, которую прошли, не заметив. Ушли они рано, пепел костра уже успел остыть. Ушли по ручью, и в деревню они уже попасть никак не могли. Облегченно вздохнув, парни направились обратно. Арчи рванул вперед, и только когда он скрылся из виду, Кольша вспомнил про снаряженную растяжку.

– Арчи, ко мне! – несколько раз крикнул он.

Но Арчи не вернулся.

– Не дай бог, влетит! – сказал Кольша и побежал по тропе.

Каково же было их удивление, когда, приблизившись к месту, они увидели Арчи, сидящего прямо перед самым сторожком. Он повиливал хвостом, как бы показывая: не забудьте про эту штуку, она опасна.

– Ну у тебя и пес! – только и сказал Фрол.

Они вернулись в деревню, где их ждал Петька.

– Ну что?

– Мимо прошли.

– Ну и слава богу.

С хорошим настроением они ввалились в дом Фрола. Евдокия, только мельком глянув на них, сразу поняла, что беда мимо прошла.

– Садитесь, я тут шанежек напекла, поешьте, а я баньку стоплю, помоетесь с тайги, а то вон мураши по вам ползают, – улыбаясь, сказала она, ставя на стол чашу с пахнущими хлебом и еще каким-то манящим ароматом пышными шаньгами. Выпеченные в печи, с румяной желтоватой сметанной корочкой, еще горячие, да с холодным молоком! Давно Кольша не испытывал такого простого домашнего счастья. Все, надо с домом решать и Варвару вывозить к себе, подумал он.

Перекусив, в ожидании баньки, они вышли на улицу и сели на скамейку под окнами. Вот так же когда-то сидел под окнами своего дома дед Кольши, седой старик с веселыми светлыми глазами. Как будто лучики света от его глаз разлетались, когда Кольша прибегал к нему поздороваться, посидеть у него на коленях, потрогать его белую как снег бороду. А еще Кольше нравилось напасть на деда сзади, обнять его и дышать через его волосы. Они таким родным пахли… Больше ста лет было его деду, и почти столько у него было внуков и правнуков. Жаль, что канула в вечность его родова, теперь все с него, с Кольши, начнется и продолжится. И так будет – он в том был абсолютно уверен. Не зря Макушев ему много раз повторял: «Всегда считай, Кольша, что главное в жизни еще тобой не сделано». По этому принципу его лучший друг жил, Ванголом его звали. Макушев, во время зимовки на «острове пингвинов», много рассказывал Кольше об этом удивительном и храбром человеке. О том, как он слышал, понимал тайгу и окружающий мир вообще. Кольша еще тогда осознал, что действительно люди на земле – это всего лишь маленькая частичка природы, причем далеко не главная и уж совсем не самая важная. Бушующий вокруг острова холодный океан, огромные айсберги, тысячи живых существ, чувствовавших себя очень комфортно в этих условиях, и человек, ничем не защищенный и совсем беспомощный наедине с этим миром. Кольша все это испытал и прочувствовал тогда, как говорится, на своей шкуре. А вот что такое это – главное в жизни, он объяснить себе не мог. Не понимал. Думал, победа над врагами главное. Ан нет, победили немцев и что? Главное в жизни человека что-то другое. Это, получается, не какая-то одна цель, к которой человек должен стремиться. Потому как достигнув ее, как бы все обрывается. А так быть не должно.