Владимир Посмыгаев – Элирм VIII (страница 29)

— А знаешь, пожалуй, нет. Я не стану этого делать.

— Что значит не станешь⁈ — глава Меридиана покраснел от гнева. — Ты сказал, чтобы я отвел войска! Я согласился! Так чего еще тебе от меня надо?

— Ты опоздал, — холодно отчеканил эльф. — Я давал тебе время. Драгоценные секунды, которые ты только что потратил впустую. Твоя армия не сдвинулась ни на метр, и я более не намерен заключать с тобой сделку. Твой друг умрет.

Не без труда, но Белар выпрямился в полный рост. В его глазах вспыхнула жгучая ненависть, и все присутствующие неожиданно поняли: он просто издевается. Глумится и унижает врага тем же способом, как это делал Диедарнис во время испытания.

— Ясно, — Аполло вновь подошел вплотную к барьеру. — Так чего же ты хочешь на самом деле? А? Хочешь кланхол? Забирай. Забирай его, забирай острова, забирай прииски! Только не трогай Флина!

— Мне плевать на твои острова и жалкие прииски. Однако ты прав, есть кое-что. Я хочу, чтобы вся твоя гордость была уничтожена, — поддерживаемый телохранителями под руки, Эрдамон вышел вперед. — Желаешь спасти его? Тогда на колени.

— Чего⁈ — «панк» обомлел от столь неслыханной наглости. — Ты совсем из ума выжил, старый ублюдок⁈ Твоя армия окружена, оставшиеся в живых солдаты вот-вот сдохнут, и ты еще смеешь мне ставить условия⁈

— Либо ты встанешь передо мной на колени, либо твой секретарь умрет. Третьего не дано.

— Ты явно не в себе! И ты чертов идиот, если думаешь, что я когда-либо на это пойду!

— А почему нет? — вдруг рассмеялся Эрдамон. — Участники рейда видели, как титан издевался надо мной. Заставил унижаться, чтобы спасти сына. Так и что мешает тебе это сделать? Разве твоя гордыня стоит дороже жизни лучшего друга?

— Это какой-то бред…

— Я ведь даже не прошу передо мной извиняться. Просто встань на колени, и обещаю: Флин покинет это место в целости и сохранности. У тебя тридцать секунд. Время пошло.

Гигантское окровавленное поле битвы вновь погрузилось в звенящую тишину.

Часы на поясе Белара тикали. Солдаты нервно переглядывались и скрипели доспехами. А Аполло всю дорогу метался в своих мыслях словно раненый зверь.

Он чувствовал подвох. Знал, что остроухий подонок играется с ним, однако выхода из сложившейся ситуации просто не видел — ему придется это сделать. Хотя бы потому, что в противном случае он останется абсолютно один. Потеряет единственного, кто по-настоящему был ему дорог.

— Мать твою… — в конечном итоге прошептал он. — Хорошо. Будь по-твоему.

— Господин Аполло, я запрещаю вам это делать! — неожиданно послышался голос Флина.

Тысячи пар глаз метнулись в его сторону и подобно мячикам для пинг-понга тотчас же отскочили обратно в главу клана, выглядящего мрачнее тучи.

— Проклятье, ну вот и кто просил тебя вмешиваться, гадкая ты сварливая морда…

Подняв глаза выше, глава Меридиана посмотрел на друга.

— Зачем? Скажи, зачем?

— А разве вы не поняли? — печально улыбнулся тот. — Эрдамон Белар все равно меня убьет. Он просто тянет время. Ждет, когда воскреснут те, кого Диедарнис убил в самом начале.

Услышав последнюю фразу, «панк» крепко зажмурился, как если бы пережил мучительную вспышку головной боли. Он понимал, что гном прав. Но в то же время испытывал смешанные чувства. До тех пор, пока секретарь не произнес это вслух, ему казалось, что пускай и мизерные, но шансы на спасение есть. Надо лишь их не «спугнуть». Убедить самого себя и искренне верить, что все обойдется.

Однако теперь все разрушилось словно карточный домик.

Старый эльф отнюдь не планировал идти на сделку. Хотя бы потому, что это была банальная месть. Иллюзия выбора в надежде сделать врагу побольнее.

И у него это получилось.

Вся гордость дворфа действительно улетучилась. Он чувствовал себя раздавленным. Морально и как будто физически.

— Флин, прости меня… Пожалуйста, прости…

— Не стоит извиняться, господин Аполло. Для меня было честью служить вам.

Это было последнее, что он произнес.

Блеснули в лучах солнца «золотые» кинжалы, голова дворфа покатилась по «земле», и неожиданно стало так тихо, что все присутствующие услышали трещащие в глубине массивы льда.

— Я обращаюсь ко всем… К гномам Меридиана, людям Вергилия и остальным… — «панк» говорил спокойно, но складывалось стойкое ощущение, что его голос был способен дробить скалы. — Если у вас есть божественная сталь — сейчас самое время ею воспользоваться.

Он более ничего не сказал. Лишь смахнул ладонью стекающие по щекам горькие слезы и обрушил топор на преграду.

А спустя мгновение к нему присоединились все остальные.

Наша атака длилась недолго.

Концентрация огня и бушующей в сердцах ненависти была столь чудовищной, что мы уничтожили декагон за минуту. Но несмотря на это Белар успел добиться своего — стоило последнему участку барьера разлететься миллионом осколков, как зависшая в небе «Сфера Надзора» начала отмечать тысячи тепловых сигнатур.

С прорыва Диедарниса прошел ровно час.

Солдаты Доминиона материализовались на точках, друзья и враги резко перемешались, и одновременно с этим наступил момент, к которому я морально готовился все это время — Файр.

Профессор воскрес.

Я знал это. Чувствовал его присутствие. Как и стремительно возросшую степень угрозы, осложненную тем, что меня буквально разрывало на части. С одной стороны, я понимал, что должен во что бы то ни стало сразиться с Доусоном, потому что на кону стояла Ада и наша с ней личная жизнь. Но с другой — Эрдамон и отец Малькольм были как на ладони. Нам оставалось совсем чуть-чуть. Казалось, стоит протянуть руку, нанести последний решающий удар, и все, война закончится.

Скрывать не буду, желание добить подонков практически перевесило чашу весов, однако холодная рука с пепельно-серой кожей меня отрезвила.

— Твое личное счастье важнее войны кланов. Поверь, я знаю, о чем говорю, — прогудел Гундахар, крепко ухватив меня за плечо. — Иди, спасай синекожую бестию. А с этими уродами я сам разберусь.

— Ты прав.

Согласившись, я направился прочь, но тотчас остановился, протягивая игву деревянный кулон — артефакт, дарующий временную защиту от способностей Инквизитора.

— Ну и нахрен ты мне это даешь, тупица несчастный? Я же мертвый.

— В арсенале Малькольма есть не только «Брадикардия». Еще «Паразитизм» и «Внушение Боли».

— Видеть перед собой бестолковых паразитов каждый день — это и есть настоящая боль. А у него это так. Говно на палке.

— Мне бы твою уверенность, — усмехнулся я.

— Все, Вайоми, пшел с глаз моих. И чтобы без победы не возвращался.

— Благодарю.

Я последовал его совету.

Скрылся в рядах атакующих и в скором времени пропал с радара.

А генерал, тем временем, повернулся к Августу. Главе Вергилия, что ровно в следующую секунду, прижимая к уху радиогарнитуру, грязно выматерился.

— В чем дело?

— Мы не успели. Портальные инженеры передают, что Атлас не доехал до них сотни метров. Ада крушит его изнутри. Пытается выломать двери и совсем скоро вырвется на свободу. Но Вел не сдается — вместо мегалитов он решил отвезти ее как можно дальше отсюда.

— Ясно. Жалко, конечно. Я думал, сработает. Хотя и не сказать, что я удивлен.

«Глубокий вздох — медленный выдох»…

«Глубокий вздох — медленный выдох»…

Продвигаясь между рядами, я начал погружать себя в состояние медитативного транса.

Помнится, пребывая в чертогах, Заранда многому меня научил. Приоткрыл завесу на «путь стихиалиев», где способность концентрироваться на главном была одним из основополагающих принципов нашего обучения.

Что я и делал.

Успокаивал мысли и подобно наслаиваемым на изображение фильтрам отсекал ненужное.

Стоны раненых, бессвязные вопли и рев двигателей — долой. Мне они ни к чему. Тысячи пар сражающихся — оставить лишь контуры, включая оружие, а остальное размыть. Изменения ландшафта — оставить без изменений.

Пожалуй, в ту самую минуту я был словно компьютер. Качество графики, тени, текстуры, трассировка лучей — все это было принесено в жертву ради одной-единственной цели: повышения кадров в секунду и уменьшения времени отклика. Ну и как следствие — ускорение поиска.

Эльфы, орки, гномы — всех затемнить. Женщин и мужчин ростом ниже ста восьмидесяти сантиметров — тоже.