Владимир Посмыгаев – Элирм VIII (страница 20)

— Я тоже рад тебя видеть.

— Кстати, Гундахар, а у тебя есть топор? — неожиданно сменил тему шаман.

— Зачем?

— Да тут такое дело… Короче. Имя «Герострат» рифмуется с «кастрат». Я уже минуту об этом думаю. Хочется кого-нибудь оскопить.

— Хм. Это что-то новенькое. Что ж, держи.

В пепельно-серой ладони материализовалась секира.

— А, впрочем, не надо. Я передумал.

— Ты довести меня хочешь?

— Я просто представил, насколько это больно. Да и бабуля не одобрила, — Глас снова обратил ласковый взор на меня. — Знаешь, Влад, я уже настолько сильно привык к нашему игву, что ощущаю с ним некоторое родство. Я бы даже сказал, что он практически мне как сын.

— То есть я. Тебе. Как сын, — задумчиво повторил рыцарь смерти. — Да уж. Твои способности напрочь убивают в тебе чувство самосохранения. Но ничего. Когда вернемся в Эанну — я сполна на тебе отыграюсь. Ты даже не представляешь, какие муки тебя ожидают. Будешь бить наколку во всю спину. Но не с Хангвилом, а со мной.

— Это называется юмор абсурда, — проигнорировал угрозу Эстир. — Шутки, основанные на нелогичных, нелепых и бессмысленных ситуациях.

— Все, Вайоми, забирай его.

— Что-то ты подозрительно спокоен, — отметил я.

— Коплю злость для врагов.

— И много набралось?

— Стараниями этого дегенерата — дохрена.

— И она тебе вскоре понадобится, — прозвучал неподалеку мистический голос.

До боли знакомый и одним своим тембром заставляющий нервничать. Ведь, как нетрудно догадаться, это был Диедарнис. Титан в облике человека, чья фигура даже на расстоянии испускала вокруг волны жара. Грудь часто искрилась, из нескольких порезов на теле подобно крови вырывались пучки плазмы, а каждый шаг оставлял после себя след из машинного масла. Густого и тянущегося за ступней словно битум.

Ада предостерегала не зря — заставив тысячи систем работать на пределе, мегалодон надорвался. Превратил собственный реактор в инфернальную кузню и по большому счету медленно умирал.

Однако сам он этого будто не замечал. Лишь терпеливо ждал, когда заряд из стихиалиума сгенерируется полностью.

— Как видите, отыскать друг друга было несложно, — и снова та непонятная блуждающая улыбка. — Но легкая прогулка закончилась, господа. Теперь вам предстоит кое-что посерьезнее.

Щелчок пальцами, и Диедарнис исчез.

А вместе с ним растворилась и ледяная завеса. Наше укрытие от взора Доминиона и главная помеха одновременно.

— Ёперный театр… — ужаснулся в проеме Атласа Мозес. — Мужики, да как вы вообще умудрились выжить в этом дерьме⁈ Вы хоть знаете, сколько их тут⁈ Это же, мать его, целая армия!

— Еще Пантеон заявился на огонек, — Эстир мечтательно уставился в небо. — И странностями пахнет.

— Так. А теперь срочно валим отсюда! — скомандовал Гундахар. — Да поживее, черт бы вас драл!

«В принципе, чего и следовало ожидать», — подумал я, хватаясь за поручень.

Спасательная операция подошла к концу. Тогда как война, к сожалению, только началась.

Глава 6

Интересно получается, как некоторые события прошлого влияют на будущее.

Помню, незадолго до «воздушной битвы десятилетия» — «Путь Небесного Господства» — я решил проверить, почему в хвостовом отсеке мигает свет. Там я встретил шалема, стихиалия «Грозового Предела». Не пожадничал: поддавшись странному желанию, передал ему пятьдесят грамм божественной стали, а взамен получил редкий дар, выручавший наши задницы множество раз — паладинскую способность у цеппелина, что само по себе было нонсенсом. Ведь подобное было просто немыслимо.

Во многом именно это уберегло нас тогда от неминуемой гибели.

Нечто похожее произошло и сейчас.

Когда ледяная завеса исчезла, противники, естественно, нас заметили. И практически синхронно выдали массовый залп. Камни, снаряды, световые диски, энергетические лучи, гигантские копья, а также с полсотни заклинаний, начиная от «Огненного Смерча» и заканчивая «Метеором» — все это должно было расщепить «Стрижа» на молекулы, но увы. Не было ни взрывов, ни падающих обломков. Лишь проступающий сквозь облако дыма золотистый ореол и намалеванная на боку красная надпись. Считай, старая шутка, вновь заявившая о себе, вслед за которой во врагов прилетела ответка.

Да, Атлас тоже умел огрызаться.

«Солнечные Блики», «Грозовой Дятел», «Открывашки», «Манок» — оружие, изначально предназначенное для сражения в воздухе, было успешно применено по земле, превращаясь во вторую ступень нехитрого комбо. «Блок», «прямой удар в челюсть», а затем резкий набор высоты, открывающий красочную панораму на бушующую внизу схватку.

Десятки тысяч «людей». Сотни перемалывающих их машин. Оплетающие и стягивающие все это воедино могучие силы. И конечно же кровь. Целые цистерны крови, щедро обагряющей все вокруг.

В целом, два оставшихся заряда «Халколивана» по пятнадцать секунд каждый плюс реактивные двигатели Августа — более чем достаточно, чтобы убраться подальше. Или даже вернуться домой, удалившись за пятнадцать километров от центра. Но, к сожалению, бегство в наши планы никак не входило. Наоборот. Не успели друзья вздохнуть с облегчением, цепляясь за поручни, как зоркий глаз генерала уже определил для себя новую цель.

— Велнарин, две тысячи метров на девятнадцать часов!

— Принято, господин Гундахар.

Заложив крутой вираж, «Стриж» устремился на запад по широкой дуге. В сторону союзников и линии боевого соприкосновения одновременно.

— Господи, ну нахрена⁈ — ужаснулся Мозес, заценив в окно иллюминатора точку высадки — место, где прямо сейчас особо жестко схлестнулись дворфы Аполло с армией Доминиона. — На кой черт нам понадобилось лезть на передовую⁈ Почему нельзя рвануть к парням из Вергилия⁈

Скрежет ленты конвейера и последовавшие за ним два мощных толчка — Атлас выпустил «Небесных Двойников», вынуждая противников тратить лишний боезапас.

— Что, матка Ямарайаху, очередной приступ трусости?

— Не в этом дело… — с большой долей досады ответил толстяк. — Я пожить хочу. Нормально, понимаешь⁈ А не бросаться из огня да в полымя! — отвернувшись, монах вмазал кулаком по стене. — Это для вас прошло несколько дней! А лично я, бляха-муха, еще пару минут назад подыхал на той станции!

«Так. Кажется, вот и исчерпан лимит его прочности», — констатировал я.

Либо Антон не отошел от последних событий, либо действительно испугался, но выглядел он каким-то депрессивно-потерянным. Человеком, переживающим глубокий внутренний кризис, или скорее тем, кого испытание Диедарниса довело до отчаяния. Хотя, возможно, и то, и другое.

— На Элирме же столько всего. Праздники, карнавалы, аналог «Октоберфеста». Даже гребаные курорты с водными горками и «Пина коладой»… — покачал головой он. — Нет, это не жизнь. Это какой-то бесконечный круговорот боли и дерьма, у которого нет ни конца, ни края. Я устал, пацаны. Правда, устал. Не могу больше, баста.

— Зачастую ради мира приходится воевать. Именно поэтому мы и должны победить, — уходя с линии атаки, цеппелин круто сманеврировал, однако генерал при этом даже не пошатнулся. — Сегодня у нас есть неплохие шансы покончить с Беларом раз и навсегда, где даже ты можешь сыграть важную роль. Мне-то, конечно, насрать, я — мертвец, но твоя боевая трансформа с «Воскрешением» — штука полезная. Может запросто переломить ход сражения.

— Ага. А потом будет еще одна битва. И еще одна. И еще. Вот реально, Гундахар, за твои четыре с половиной тысячи лет сколько у тебя было счастливых деньков?

— Немного. Но мой случай — не показатель.

— Это еще почему?

— Величие — это всегда игра с высокими ставками. Я свои сделал. Как видишь, не совсем удачно, — перезарядив «урканобой», игв отошел к завывающему ветром дверному проему. — А впрочем ладно. Не хочешь участвовать — можешь возвращаться домой. Свою норму доблести ты уже выполнил.

Мозес хотел было ответить, но резко осекся — уставился на Эстира, смотрящего на него глазами доброй бабули. Столь искренне, нежно и ласково, что это подействовало на него словно бафф — монах ощутил небывалое облегчение, после чего и вовсе успокоился, повернувшись ко мне.

— Дружище, не знаю, важно это или нет, но я научился создавать отсроченные иллюзии, — подмигнул я. — Более того, заключать их в предметы, превращая в подобие артефактов, и существенно увеличивать их срок воплощения.

«Крючочек заброшен — рыбка ловись».

— Опаньки… И что это значит? — во взгляде монаха замерцал живой огонек.

— Помнишь ту зеленоглазую красотку на корабле иллитидов? Если справимся сегодня — скупиться не буду. Потрачу стихиалиума столько, что она неделю будет ублажать тебя, выполняя любые капризы.

Стоящая неподалеку Ада весело улыбнулась — зная все обо всем, ей не составило большого труда включить внутреннего «Шазама», мгновенно определив, о чем идет речь.

— Угу, ясно. То есть, правильно ли я понимаю: ты считаешь, что я конченый извращенец, который ради интима с Шэдоухарт будет биться как лев?

— Именно так.

— Что ж, в таком случае предложение принимается.

Волей-неволей лицо толстяка начало светиться от радости, пусть он и пытался всячески это скрыть.

— Ну и кого я должен убить? — хрустнув пальцами, Мозес принялся выуживать из рюкзака разного рода алхимию. — Малькольма? Эрдамона? Зилота? Всех сразу? Думаю, ради такого я и Пантеон спущу в унитаз.

— Просто делай то, что умеешь лучше всего, — прогудел старый игв. — Исцеляй всех подряд и держи подальше от меня свои мерзкие «щупальца». Иначе я сам с тебя шкуру спущу.