Владимир Посмыгаев – Элирм VI (страница 29)

— Проклятье! Ты еще долго намерен трепаться?! — прогудел Гундахар. — Я не собираюсь торчать тут весь день!

— Терпение, господин Цепеш. Мы почти закончили. Осталась последняя комната, и всё. Кстати, Герман, хочешь взглянуть на мир моими глазами?

Шаман протянул другу ампулу с перламутром.

— Нет уж, спасибо. Мне надо быть в фокусе. А не сходить с ума и блевать.

— Тьфу ты. Никакого уважения к старшим. Ладно, мужики, за мной.

Комично расстроившись, Глас направился к последней двери.

Всё та же серая кладка, густое наслоение пыли и отсутствие чего-либо ценного. Сплошные голые стены и камень.

— Влад, как думаешь, надолго его хватит? — обратился ко мне Мозес.

— Обещал, что продержится часа два. А что?

— Уж больно точные у него прогнозы. За которые очень скоро придется расплачиваться. Помнишь, что с ним случилось после «АТОМа»? Боюсь, как бы нам не пришлось волочить за собой бессознательное тело.

— Не волнуйся. Мы с Германом это предусмотрели. Подготовили для него рюкзак-переноску вместе с зельями регенерации и рвотными пакетами. Как отрубится — запихнем его внутрь и повесим танку на плечи. Будет у нас словно панда.

— Уа?

Хангвил высунулся из сумки и ткнул меня в щеку мокрым носом.

— Кушать?

— У-а.

— Прошу.

Я материализовал пакетик со сверчками и передал его себе за шиворот.

Мгновение, и миниатюрные пальчики утащили угощение в недра рюкзака. Следом послышался аппетитный хруст и довольное урчание.

Да, такой вот у меня милый дядя. Кто бы мог подумать?

— Господа, прошу минуту внимания.

Глас подождал, пока мы не соберемся все вместе, после чего распахнул тяжелые металлические створки. Впереди была очередная пустая комната. Каменный мешок десять на десять с чернеющей дырой вместо пола. Склизкие пористые края, вонь и тяжелое дыхание, доносящееся из темных глубин.

— Кажется, я был неправ. Живые монстры тут все-таки есть, — шаман улыбнулся крохотному зеркальцу. — Но и лукавить не буду. О наличии этого безымянного товарища мы знали. И долго спорили на тему того, как именно нам его побороть. Как оказалось, вариантов масса. Так что выбирайте, какой больше понравится. Итак, вариант первый: господин Локо подходит к краю воронки и попросту выливает галлон «Термита» монстру в желудок. Затем для верности бросает туда с дюжину коктейлей Молотова и отходит назад. Результат: пронзительные вопли, смрад, мини-землетрясение и мучительная смерть. Не очень, как ко мне. Вариант второй: мы просим генерала Гундахара протянуть карающий перст отца Эдрика и, сосредоточившись, проморозить чудище от пасти до задницы. Тихо и эффективно. Вариант третий: в дело вступает господин Эо и в отличие от остальных изгаляется как может. Сперва вешает под потолок «Гравитационную аномалию» и «Полог тишины». Затем извлекает бомбарду «Адмирала» дулом вниз и аккуратно дергает жгутом «Телекинеза» за спусковой рычаг. Монстр получает убийственный заряд картечи прямо в глотку и подыхает в агонии. Вариант четвертый: его высочество Глас также подходит к краю ямы и выливает в неё флакон яда из Агерона. Чудище блаженно засыпает и отправляется на перерождение. Однако! — Эстир поднял палец вверх. — Как и вы, дорогие зрители, перебирая всевозможные варианты, мы вдруг с горечью осознали, что по какой-то причине зациклились на теме убийств. А это неправильно. Ведь, по сути, мы гуманисты и не любим заставлять зверушек страдать. Кроме того, среди нас есть один пушистый разбойник, чьи взгляды на жизнь никоим образом не приветствуют живодерства. Даже в отношении тех, кто не поддается его природному обаянию. Следовательно, мы поступим иначе.

Шаман материализовал в руках удочку.

Розовое удилище, ярко-зеленая катушка и небольшой резиновый шарик вместо крючка.

— Это, друзья мои, «Мячик-блевун», — торжественно промурлыкал Глас. — Великолепная вещица, дошедшая до нас со времен прошлого обновления. Всего-то необходимо достать им до нёба — и путь свободен.

— Слушай, а ты уверен, что он сработает? — спросил Герман.

— Да. Как сказала моя бабуля, этот вид монстров крайне не любит блевать. И если они чувствуют, что их вот-вот вырвет, то крепко-накрепко сжимают челюсти, дабы не лишать себя пищи. Ибо никто не знает, когда им снова доведется перекусить. В этом столетии или в следующем. ЕСТЬ!

Эстир резко выдернул мячик и бросился наутек.

Следом края «ямы» схлопнулись. Что-то глубоко под нами тяжело «охнуло», и промеж стиснутых клыков брызнули фонтаны желчи.

Чудище, кем бы оно ни было, стало похоже на раздувшуюся мухоловку. А его сомкнутые ряды зубов превратились в подобие арочного моста.

Шагая по ним, мы сможем перейти на ту сторону.

— Собственно, это была последняя ловушка в катакомбах. Теперь мы поднимемся по винтовой лестнице и попадем прямиком в штаб-квартиру Святого Трибуна. Вылезем из потаенного люка позади их главного алтаря, — улыбнулся Эстир. — Отец Малькольм, можете начинать трепещать. Очень скоро мы вас ограбим до нитки.

— М-да. Не штаб-квартира, а музей шизоидного святотатства… — фыркнул Глас. — И вы еще спрашиваете, дескать, откуда возникает социальная дисгармония и неравенство? Да вы только полюбуйтесь! Тут золота больше, чем в хранилищах Федеральной Резервной Системы!

«Да. Пожалуй, он прав», — подумал я.

Осторожно поднявшись из напольного люка, мы оказались в главном зале. Месте для торжественных церемоний и служб с высоченными потолками и каким-то невероятным переизбытком золота и драгоценностей.

Я шагнул в сторону и осмотрелся.

Золотые люстры, золотые подсвечники, позолоченная лепнина и старинные фрески. Золотые чаши с благовониями и подвесные лампады. Золотой жертвенник, золотой престол и постамент для даров посетителей. Позолоченные, мать его, сводчатые балки и балюстрады. Прошитые золотыми нитями гобелены…

— Настолько предсказуемо и нелепо, что даже отчасти карикатурно, — продолжал насмехаться Эстир. — А вообще грустно, друзья мои. Очень грустно. Вот гляжу я на это — и что вижу? Никаких попыток отрефлексировать наследие инквизиционного прошлого. Никакой реальной праведности. Никакого погружения в образ жизни, основанный на самоотверженности и помощи страждущим. Удивительно. Прожить столько лет и обрести фактическое бессмертие, чтобы по-прежнему беспокоиться о трех «Т».

— Что за три «Т»? — не понял Герман.

— Телки, тачки, тряпки, — пояснил шаман, после чего вновь обратился к отражению в зеркале. — Хотя, с другой стороны, будь отец Малькольм нормальным, я бы хотел с таким породниться. Соединить капиталы.

На последней фразе Гундахар наконец-таки улыбнулся. Впервые за сегодняшнее утро.

— За мной, ленивые черти. Выходим из зала, затем поворачиваем направо и спускаемся вниз. А ты, усатое чучело, лучше заткнись, — игв покосился на снующих по коридору фанатиков Святого Трибуна. — Пока эти уроды тебя не услышали.

— Эдрик… Эдрик! — послышался чей-то голос.

К нам направился один из отцов.

Белоснежная мантия, инкрустированный драгоценными камнями пояс и три золотых браслета на запястье. Символ принадлежности к числу высшего руководства клана.

— Эдрик, ты оглох?!

— Проклятье…

Генерал медленно развернулся.

— Отец Ксандер, — поклонился он.

— Я ждал тебя в покоях весь вечер!

Запыхавшийся священнослужитель остановился напротив и пристально заглянул Гундахару в глаза. Казалось, он пребывал на грани истерики. Вздувшиеся на лбу вены, исказившая лицо гримаса отчаяния и стекающие по вискам капельки пота.

— А ты мало того, что не пришел, так еще и не ответил на мои сообщения! Как это понимать?!

Странно, но нашего с друзьями присутствия он не стеснялся. Либо вовсе нас не заметил, либо был настолько поглощен эмоциями, что наплевал на приличия. Как, впрочем, и на конфиденциальность.

— Прости. Этого больше не повторится.

— «Не повторится», — фыркнул Ксандер. — Ты мне уже это говорил. И не раз. Честно говоря, я уже не знаю, что с тобой делать. Сослать в Сумеречные земли или все-таки сменить гнев на милость и применить дисциплинарное взыскание?

Стоя сбоку от генерала, я заметил, как у него начал дергаться правый глаз. Где-то внутри себя игв пребывал от ярости, однако из образа не выходил. Держался до последнего.

Он не мог себе позволить стать первым «человеком» в нашей группе, которого скоропостижно раскроют. Самолюбие бы ему этого не простило.

— Ну и чего ты молчишь?! — надавил фанатик.

— Я выбираю последнее.

— Дисциплинарное взыскание, значит. Что ж, хорошо, — отец склонил голову набок и, протянув руку, нежно ухватил Гундахара за подбородок. — В исповедальню. Сейчас же!

— Как пожелаешь.

Генерал и священнослужитель направились в сторону ближайшей кабины. Затем Ксандер пропустил «Эдрика» вперед и занавесил проход бархатной ширмой. Ловушка захлопнулась.

Мы в свою очередь замерли в напряженном молчании. Сейчас что-то произойдет. И, кажется, я даже знаю что.

Пять секунд. Десять. Пятнадцать.

Хрусть! — разнеслось приглушенным эхом по залу.