Владимир Посмыгаев – Элирм VI (страница 21)

— А ну убрал от меня свои поганые лапы, гребаный извращенец!

— Матерь божья!!!

От испуга шаман грохнулся на спину, кувырнулся назад через голову и непроизвольно ухватился за сердце.

Впрочем, он был такой не один. Остальные тоже вздрогнули от неожиданности, включая меня и кошачьего медведя.

— Тьфу ты…

— Гундахар, какого черта?!

— Уа?!

— Это я хотел тебя спросить, какого черта? — прогудел генерал. — То голову мне на сапог положил, то за бедро хватаешься. Кретин. Чуть до яиц не достал.

— Проклятье… И когда это ты научился мимикрировать под окружение? Да еще и полностью.

— А ты думал, я только для вас подготовил подарки?

— Ну ты даешь… Напугал меня до усрачки, — шаман по-прежнему глубоко дышал, пытаясь справиться со впрыснутой надпочечниками дозой адреналина. — И давно ты тут стоишь?

— Часов девять.

— Нет, ты точно псих.

— Минуточку, — не понял Герман. — Хочешь сказать, что ты покинул нашу комнату, после чего сразу же отправился сюда? Ждать отправления в Затолис?

— Я же мертвый, тупица. Чем мне еще заниматься?

— Но ведь это скучно.

— Нам с Зативом не бывает скучно. Шесть с половиной часов мы играли в шахматы. В уме. Затем в молчанку.

— М-да. Играть с обычным камнем в молчанку. Действительно весело, — хмыкнул Мозес.

— Всяко лучше, чем видеть твою пухлую рожу.

— Парни, всем доброе утро.

На опушке леса показались группы Августа и Готэна.

Селена, Сатир, Аквариус, Платон, Мора, Калх и другие. Практически весь офицерский состав, включая Осириса и дюжину ветеранов. Серьезная сила. Считай, лучшие из лучших. Еще бы Галилео в команду позвать — и можно точно не переживать за исход операции. Вот только бог отсутствовал. Да и вообще с каждым днем появлялся все реже и реже.

Как оказалось, сама Система противилась несанкционированному божественному вмешательству. Выкручивала коэффициенты на максимум и лишала их львиной доли энергии вплоть до разрыва мистической «пуповины». Заставляла уходить обратно в свою реальность и тратить месяцы на восстановление. Да еще и пугаться каждого шороха.

Стоит потратить слишком много сил на бестолковых людишек, и по возвращению в Пантеон тебя ожидает дворцовый переворот. Ведь конкуренты не спят. Терпеливо ждут, когда противник ослабнет, дабы затем сожрать его с потрохами и вобрать в себя всю оставшуюся мощь. Ибо такова их суть. Шакалы и пираньи, бесконечно циркулирующие по замкнутой траектории их крохотного мира. Держатся вместе, но при этом отчаянно ненавидят друг друга. Завидуют успеху, богатству и славе. Не прощают ошибок.

В частности, та эпичная дуэль у Искариота стоила Зилоту десятилетия энергетической подпитки и парочки новых косых взглядов. Благодаря чему он теперь не скоро появится. Будет отсиживаться у себя в цитадели, восполняя потерю ресурсов и отправляя зазнавшихся конкурентов в депо кладбища душ. После чего придет отомстить или пошлет вместо себя кого-то другого.

Уверен, это будет чертовски опасно. Но, с другой стороны, так даже лучше. Теперь мы знаем, чего ждать, и даже имеем намек на стратегию: бить лучезарные морды по очереди, желательно из конкурирующих фракций, дабы посеять в верхах хаос и смуту.

Вот только один вопрос по-прежнему оставался открытым: как Галилео восстанавливает энергию, если учесть, что у него нет последователей и доступа в Пантеон? Артефактами, квестами, убийством себе подобных? Или всем вместе?

Что ж, думаю, когда-нибудь мы это узнаем. Если доживем.

— Аквариус, рад тебя видеть, — я вышел вперед и пожал ладонь тощего мага. — Как твоя рана?

— Побаливает иногда. Особенно при погружении на глубину. Десять-двенадцать метров еще терпеть можно, а далее становится просто невыносимо. Будто бы заново открывается.

Я кисло улыбнулся, почувствовав болезненный укол совести. Бедный мужик. Попал под раздачу за просто так. На ровном месте.

— Но ничего, — продолжил Аквариус. — На днях Август предложил пересадить мне «Синтолегкие» Агерона. Думаю, мы так и поступим, по возвращении. Уж с ними-то я точно смогу исследовать всю нашу гавань и реку Спей. Вдоль и поперек. Глядишь, чего и найду. Артефакты, сокровища, парочку «подземелий».

— Мне жаль, что Окрус ранил именно тебя.

— Могло быть и хуже, — ответил маг. — Проткнутое легкое — ничто по сравнению с жизнью товарища. Он мог нас убить. Причем всех до единого. Поэтому будем считать, что мы еще легко отделались. Малой кровью.

А ведь он прав. Всё, что ни делал мой братец-стихиалий, он делал легко и играючи. Так, будто бы его силы имели запредельную космическую мощь, по сравнению с которой Зилот — позолоченная букашка. Самый опасный петух в деревенском курятнике, не более.

Окрус зарядил для меня оболочку от Мелестила. Затем вторую от Галинакса. Проклял целое болото, заставил замереть тысячи живых существ, но при этом ни капельки не ослаб. Скучающе прогуливался по воде и спасал птичек из лап кроколисков, беседуя со мной о законах Вселенной.

«Кто же ты? В чем твой мотив? — думал я. — Вряд ли тебя интересуют богатство и власть. Ты гораздо выше этого, а значит подобные мелочи тебя не волнуют. Тогда что? Уничтожение Системы? Новый мировой порядок? Нет, не верю. Это не главная цель. За ней что-то стоит. Точнее кто-то».

Триньк!

Теплее… — Окрус О’Вайоми

Я посмотрел в сторону берега. Снова они.

На протяжении всей прошлой недели в паре сотен метров от меня неустанно прогуливались два силуэта. Человек и собака. Охотник и баргест. Размытые и едва уловимые тени, которые сильно действовали мне на нервы.

Пару дней назад я не выдержал и принялся орать на них прямо посреди города. Многие тогда посчитали меня психом. Да и мне самому стало неловко, особенно после того, как Герман отвел меня в сторону и тактично пояснил, что там никого нет.

Лишь пьяный Эстир их заприметил. Сказал, что это не игры воспаленного рассудка, а протянутая рука помощи, на которую лучше никогда не опираться. Иначе беды не миновать.

Так я и решил поступить. Участвовать в чужих манипуляциях я не намерен и даже перед лицом смертельной опасности не стану их призывать. Довольно с меня кукловодов.

— Ну что, все готовы? — спросил Август. — Тогда еще четыре минуты — и отправляемся. Группа Эо идет через третий портал, моя через шестой и Готэна через девятый. И, Влад, на пару слов.

Инженер повел меня в сторону припаркованного у кромки леса обоза.

— Группа Эо… — послышалось недовольное бухтение позади. — Значит, как спасать ваши задницы и крушить армию Небесного Доминиона, то Гундахар главный. А как грабить ублюдков Святого Трибуна, то сразу Вайоми. Вот ведь… уроды неблагодарные…

— И не говори. Да и если на то пошло, то чисто ради приличия могли бы назвать «группой Гласа». Ведь это я ваш сегодняшний козырь. Стильный, красивый, усатый. Истинный джокер. А значит, все лавры и почести должны достаться именно мне.

— Угу. Вот только нихрена ты не стильный.

— Это еще почему?

— У тебя на одежде какое-то дерьмо.

— Где?!

— Внутри.

Пара офицеров прыснули со смеху.

— Ох уж этот старый зунгуфский юмор, — тяжело вздохнул шаман. — Грубый и холодный как криолитовый кол. Никакого изящества.

— Лучше, чем ваш.

— Я тут всю ночь не спал, — обратился ко мне «учитель». — Конструировал кое-какие штуки, много думал и под конец пришел к выводу о необходимости внести в наш план парочку изменений. Надеюсь, ты со мной согласишься…

Август подошел к телеге и откинул тяжелый брезент.

— Что скажешь?

Короткая вспышка фотоаппарата, прохладная энергетическая пелена, и в ноздри ударяет вонь застарелого пота и нечистот.

Снова канализация. Один из многочисленных порталов Ублюдка Джека, спрятанных глубоко под землей. В его личных владениях с говорящим названием «Гнилые Трущобы» и главной точкой отправления для всех беженцев, желающих вступить в ряды Вергилия.

Странное чувство. Противоречивое. Тысячи людей и прочих живых существ пытаются покинуть Затолис, в то время как мы, наоборот, вернулись обратно. В логово льва.

Думаю, не будь у Короля Пара чести, он с легкостью мог бы продать нас властям. Но нет. Старый орк не такой. Ценит дружбу выше, чем личные интересы. И если Галилео за него поручился, то и нам волноваться не стоит. Наверное.

Я вышел вперед и осмотрелся.

Стылый полумрак, решетки водостоков, тоннельные коллекторы. Налипшая на кирпичные стены фосфоресцирующая плесень, подсвечивающая ручейки грязной воды, самотеком проходящие вдоль осклизлых желобов и стекающиеся в один большой тупик. Заполненную нечистотами черную воронку бог его знает какой глубины.