Владимир Поселягин – Война миров (страница 53)

– Мне кто-то может объяснить, что тут происходит? – громовым командным голосом спросил командующий фронтом.

– Не разбудите денщика и адъютанта, не напрягайте связки, – отмахнулся я. – Могу объяснить, почему нет. Значит, вот что…

Генерал накинул на себя френч и, застегивая пуговицы, очень внимательно слушал мой рассказ. То, что я могу усыплять, да еще вглубь позиций, его очень заинтересовало – по блеску глаз рассмотрел, хотя виду тот не подал.

– Какая чушь, думаете, я вам поверю? Про налет на управление даже я слышал, наркому тогда серьезно влетело, советую не попадаться ему на глаза – очень памятливый человек. А вот насчет остального, мне видится, что это невозможно.

– Хорошо, вызовите любого бойца и врача. Мы можем провести эксперимент. Когда вы убедитесь, что я могу сделать то, о чем говорю, поработаем серьезно. Свою идею я все же хочу исполнить. Поможем друг другу?

– Сначала проверим, – сказал генерал, подошел к столу и снял трубку телефона. Ночевал он в своем кабинете, в одном из зданий польского городка, только кровать была занавешена от посторонних взглядов. – Дежурный? Пришли ко мне дежурного врача и пятерых бойцов из комендантской роты. Быстро!

Что мне понравилось, генерал не стал сразу меня прогонять, хотя и мог это сделать. Думаю, его подкупило то, что я спокойно прошел через всю его охрану, а она, надо сказать, тут плотная. Еще удивительно, что разводящие не нашли часовых, которых никак не могут добудиться. Должна уже была тревога подняться… А-а-а, вот и она, расслышал я крики снаружи.

– Товарищ генерал армии, – сунулся к нам незнакомый командир в звании майора с повязкой дежурного на рукаве, но, заметив меня, невозмутимо поигрывающего тросточкой в центре комнаты, замер.

– Филиппов? – откликнулся генерал из-за ширмы, он там наводил порядок на форму. – Заводи бойцов и врача. Что там за шум на улице?

– Нашли пятнадцать бойцов и все дежурное отделение комендантской роты спящими. Врачи до сих пор не могут их поднять, – настороженно поглядывая на меня, ответил майор. – Адъютант, денщик и ваш водитель тоже спят в соседней комнате. Начальник военного совета и начальник штаба в порядке, уже встали.

– Твоя работа? – поинтересовался генерал, выглянув из-за ширмы.

– Да. Должен же я был как-то пройти к вам.

– Ясно. Захарова и Сусайкова пригласи ко мне, раз они уже встали.

– Есть, – козырнул тот и пропустил пять бойцов в комнату. Те сразу рассредоточились у стены, пристально отслеживая все мои движения, следом вошел военврач в форме без халата, но с саквояжем.

– Давай демонстрируй, – кивнул мне генерал и повернулся к бойцам. – Товарищи бойцы, нужен один доброволец. Будем испытывать на нем специальный сонный газ. Есть непроверенная информация, что он безвреден.

– Товарищ генерал, разрешите обратиться, – откликнулся на призыв генерала младший сержант, который и привел бойцов к комфронту.

– Говори.

– Может, немцев используем? Ну, тех, что разведка вчера привезла? Они уже вроде не нужны, хотели дальше в тыл отправить.

– Точно, я про них и забыл совсем, – поморщился Малиновский. – Давай сюда рядовых, офицеров не трогайте. На них и испытаем.

– Товарищ генерал, с вами все в порядке? – поинтересовался военврач, явно недоумевая, почему его так срочно подняли с постели. Он лишь посторонился, когда один из бойцов по жесту сержанта сорвался с места и вылетел из кабинета, придерживая ППС.

– Со мной – да. Вас вызвали по другому вопросу, нужно будет подтвердить диагноз у добровольцев. В данном случае у немцев.

Пока вели пленных, в кабинет прошло еще несколько офицеров, три генерала и пять старших офицеров, в основном полковники. Бойцов тоже стало больше, встали у стены. Малиновский отвел генералов в сторону и достаточно кратко пояснил, что тут происходит, введя генералов в еще большее недоумение, но о бойцах и офицерах, которых до сих пор не могут добудиться, слышали уже все. Кстати, идея Малиновского насчет новейшего сонного газа мне понравилась. Можно использовать.

Наконец в уже ставший тесным кабинет ввели трех немцев, фельдфебеля и двух рядовых, судя по знакам различия, гренадеров танковой дивизии, из мотопехоты. Тут уже стал командовать я.

– Поставьте их у стенки, освободите пространство рядом.

Когда бойцы поставили недоумевающих немцев у стенки, у тех стало на лице проступать понимание. Видимо, подумали, что на расстрел привели, – ага в генеральском кабинете – и я незаметно выстрелил в них. Станер в этот раз был не в виде оружия, бластера или пистолета, а в виде браслета, и находился у меня на руке. Трофей со старшего охранника ученых, он мне понравился, и я его использовал. Классная штука. Армейская, седьмого поколения. У меня был до этого похожий станер, тоже в виде браслета, но когда я попал в руки спецслужб, он был утерян – а так за счет них же я приобрел себе куда более мощное нелетальное оружие.

– Можете продиагностировать, – указал я врачу на осевших и потерявших сознание немцев.

Тот быстро их осмотрел, потыкал какой-то острой железкой в руки и ноги и сообщил:

– Я вижу все те же симптомы, что видел у бойцов и командиров несколько минут назад.

– Сколько часов продлится сон? – спросил меня Малиновский.

– Пять, причем крепкий. Ваши бойцы очнуться через… четыре с половиной часа, а пока артиллерией не разбудишь. Как видите, если я использую это оружие на передовой, ваши бойцы смогут спокойно занять все траншеи, связать немцев и собрать трофеи. Дождутся, когда они очнутся и сопроводят пленных в ваш тыл, а сами смогут наступать, дорога будет открыта. Никакие союзники вой не поднимут, это безвредное оружие, не то что отравляющие газы. Хотя наши так называемые союзники в любом случае вой поднимут, им только повод дай. Хуже немцев, точно говорю.

Бойцы и некоторые командиры, услышав мои слова, стали шепотом обмениваться мнениями. Многим понравилось мое предложение. Генерал, который был членом военного совета, тут же зашипел, и два офицера стали выводить лишних людей из кабинета. Военную тайну решили навести. Поздно, солдатский семафор мгновенно разнесет эту весть по всем фронтам.

– А можно их вернуть в сознание быстрее, не ждать пять часов? – спросил вдруг у меня военврач.

– Так и знал, что спорят об этом, – хмыкнул я и достал из кармана баночку с таблетками, погремев ею у уха. – Вот, тут пятьдесят драже. Сунете в рот, лучше под язык, через минуту очнутся.

– Проверьте на немцах, – велел Захаров, начальник штаба фронта.

Рядом с ним стоял начальник особого отдела фронта, за всем внимательно наблюдая. Когда немцы зашевелились, приходя в себя, конвой поспешил их увести, а он заторопился выйти за врачом, который, видимо, собрался дать драже усыпленным бойцам, чтобы быстрее их поднять. Предположу, что уже в приемной генерал отобрал баночку у военврача. Бойцы и так проснутся, а этих драже не так и много, пригодятся. Зря старался, у меня в кабине глайдера около тысячи таких баночек в пяти мешках.

– Демонстрация прошла успешно, – сказал Малиновский, что-то усердно обдумывая. – С какого расстояния можно использовать это оружие? Да и как оно вообще действует?

– Я использовал ручное, но есть и стационарное. Само действие происходит так: из прибора выходит излучение, которое воздействует на человеческий мозг, погружая его в сон. Дальность стационарного ошеломителя восемьсот метров, ширина настраивается. Ваша идея с газом неплоха, но все же это не газ.

– Если установить этот прибор на «У-два», возможно облететь позиции?

– Этого не требуется, у меня есть на чем перевозить ошеломитель. Вы просто сообщите, где нужно, чтобы немцы спали, точно в какое время по Москве – и ваши бойцы смогут спокойно занять позиции немцев. Трофеи, я думаю, будут богатыми. Вся техника достанется целой, трофейщики порадуются.

– Нужно подумать, где наносить удары.

– А что тут думать? Я уже облетел ваши позиции, посмотрел, где вы готовитесь нанести удар, скапливая резервы. Кстати, у немцев тоже там резервы, некоторые на подходе. Значит, о подготовке к атаке им известно Сейчас покажу на карте, что я видел… – быстро описав на чистой карте, которую подсунул один из офицеров оперативного штаба, позиции наших и немецких войск с обозначением всех частей, я закончил: – …так что, думаю, ждать следующей ночи не стоит. Можно прямо сейчас поднимать части. Я прямо перед рассветом облучу немцев, и у вас будет пять часов светового дня, чтобы собрать все трофеи и увести пленных в тыл. Можно даже не идти в прорыв, а всего лишь отправить маневренные группы повеселится в тылу у немцев. Не более. То есть мы проверим, как работает моя установка. Генеральная репетиция. А потом можно и в прорыв идти.

– Это уже нам решать, – покачал головой Малиновский и вместе с поднятым штабом стал решать, что делать.

Как ни странно, генерал решил воспользоваться моими возможностями. Рискнул все же. Не ожидал. Штабы тех частей, что готовились к прорыву, были подняты, сами части по тревоге тоже. На передовой начались шевеления, немцы забеспокоились, пуская множество осветительных ракет. Репетиции, как я предлагал, не будет. Если все выйдет, то подготовленные к прорыву войска пойдут вперед. Причем комфронта собирался не углубляться вперед, а, воспользовавшись моментом, окружить и уничтожить один из пехотных немецких корпусов, стоявший в самом неудобном месте. Для этого мне нужно в одном месте облучить передовой край шириной в двадцать пять километров, плюс на десять километров вглубь территорий. Потом в ста километрах облучить еще один такой участок обороны. Вот войдя в прорыв по этим участкам, планировалось окружить все те войска, что находятся между ними, заметно ослабив силы немцев. Одним словом, корпус ждало колечко, плотное такое. Большая часть войск пойдет вперед, а меньшая займется корпусом.