Владимир Поселягин – Погранец (страница 43)

- Нет, не еду.

- Как это не едешь? - не понял тот. - Я тебя под опеку взял, отвечаю теперь. Нужно выяснить по родственникам твоей матушки, возможно они возьмут тебя на воспитание. Они же в Царицыне живут?

- Этого не требуется. Я еду к тётке в Омск. Отец списался с ней, и та дала согласие. Я в письмах нашёл информацию.

- Но тебя нужно сопроводить? - возмутился тот.

- Думаете мои слуги и Савелий не справятся? Доедем, не волнуйтесь.

Уговорить было сложно, но договорились, что едем до Варшавы вместе. Место мне в вагоне всё же выделят. Также меня городской врач посетил, лубки я уже снял, осмотрел раны, сменил бинты, и сказал, что я в процессе выздоровления, нужно только время.

На следующий день мы отбыли на эшелоне, что как раз в Варшаву и шёл. Ну или через неё. Причём, я думал придётся оставить слуг, расплатившись и дав денег на покупку жилья, те коня и пролётку ни за что не оставят, тем более дарственную на них я написал, Савицкий своей подписью и печатью завизировал по моей просьбе. Их они. Не бросят. Однако, эшелон с платформами и вагонами для лошадей. Савицкий и свои пролётки и повозки забирал, грузили. Поэтому всё погрузили, и мы покатили в сторону столицы Царства Польского. В купейном вагоне для офицеров, прислуга в обычном вагоне, тоже пассажирский, но как плацкарт. Однако это не касалось меня, за мной уход требовался, поэтому в моём купе на соседней койке отдыхала Марья Васильевна, она меня кормила, обхаживала. А Денис за конём присматривал, поесть только приходил. Сам я лечением особо не занимался, итак как проглот, уже внимание привлекаю, там в Варшаве продолжу. А как наши пути дороги со слугами разойдутся, уже все силы на излечение брошу. Ехали сутки, и это не сказать, что быстро, стояли на полустанках, пропуская встречные составы. Вообще такое впечатление как будто разладилось управление железными дорогами. Ушёл эшелон перед нами, а через двадцать минут идёт задом, и вернулся на запасную ветку, пропуская встречный. Как только лобового удара не было? Видимо машинисты не сплоховали и успели ударить по тормозам. По прибытию была разгрузка, эшелон по сути проходящий, ради нас вставал и десятка других семей, что тоже на нём приехали, меня Марья Васильевна вынесла и держала на руках, пока разгружали пролётки и выводили лошадей по пандусу. Только через полчаса подъехал Денис, Марья Васильевна уже устала меня держать, я всё также в одеяло был завёрнут, и мы, пристроившись к колонне Савицкого, тут две семьи, если что, просто Савицкий за старшего, и поехали к дому того. Пригласил. У Савицкого в Варшаве на окраине свой особняк был.

Меня заселили в комнату, одну из гостевых, а особнячок ничего так в современном стиле построен, в два этажа. Крупный, мест всем хватило. Пока люди с облегчением встретили то, что вернулись домой, обживали комнаты, я послал за местным маклером, Савицкий рекомендовал знакомого. Тот и стал ездить с Марьей Васильевной и Денисом на их пролётке, показывая дома в продаже. От квартиры те отказались, где коня держать и пролётку? Поэтому дом нужен с сараем и конюшней. За три дня подходящий дом нашли, и я уплатил. Тысячу восемьсот двадцать рублей дом стоил мне, хотя я его даже не видел. Также сто рублей дал на обзаведение хозяйством. Те ещё два дня пожили у Савицких и переехали в собственный дом. Всё оформлено, Марья Васильевна хозяйка. Более того, я их рассчитал, выдав премию, сообщив, что больше не нуждаюсь в их услугах. Та всплакнула, но мне кажется с облегчением приняла эту новость. И этой же ночью, как рассчитал прислугу, я покинул дом Савицкого. Он кстати уже два дня как носил форму, портной сшил, причём имел награду, воевал в Русско-Японскую, был в плену, ранен. Под Варшавой формировались части, артиллерийскую бригаду, вот его туда и направили, выведя из запаса. Я не понял на какую должность, да тот и не объяснял. В комнате я записку оставил, мол, прошу прощения, но уезжаю в Омск, Савелий билеты уже купил. Ну и оставил два подарка хозяевам. Савицкому германский кинжал, красивый такой, хозяйке красивую брошь, нашёл среди трофеев в чемодане германского полковника. Золотая, но без камней. Просто на память без всяких обязательств, спасибо моё такое. Сам же вылетел на одеяле в окно, и полетел к железнодорожной станции, где шумели гудками паровозы. Успел, спрятался под вагоном, в нише эшелона, что шёл на фронт, вёз боеприпасы, как показал Взор. Да, еду не на Москву, но а смысл там появляться с пустым хранилищем, когда немцы вот тут рядом и их можно законно грабить? Ну для меня законно. Так что еду однозначно грабить немчуру и их склады. Может ещё что интересное прихвачу?

Всю дорогу, а поезд шёл без остановок, в смысле только заправка водой и углём, так что за ночь успели пройти немало, я занимался лечением, и ел как вне себя, чтобы поддерживать физическое восстановление. За ночь очень неплохо поработал со шрамом на голове и части лица. Там до уха спускается. Ещё немного и следа не останется. Потом шрамы на руках, плече, и дальше вниз по телу. Работаем. Когда светать начало, эшелон уже час как прибыл и был на разгрузке, а я в десяти километрах от станции отлетел и готовился дневать на берегу озера. Только ещё раз медитацию провёл, пустил на лицо, искупался, и вот теперь спать.

А вот как проснулся, до наступления темноты осталось часов пять, я перешёл на лечение плеча и руки. Да я тут как-то не подумал. У меня же официально потеря памяти. А как я это докажу? Вот сюда смотрите. Шрам. Не видите шрама? А он был. Так что оставил, разбегался полосками. Правда на вид ему полгода уже, но думаю пройдёт. Так что на плечо сливал и в руку, кое-где ещё раны были, уже подживающие. Но всё же, с коркой посохшей крови, бинты я с головы убрал ещё в доме Савицких, а тут убрал и с руки. Уже можно, молодая кожица появилась. Это всё что успел до наступления темноты. Новая медитация и лечу на одеяле в сторону передовой. Даже не знаю где она. Может и далеко, но от той станции где эшелон встал на разгрузку боеприпасов, а я сошёл, дальше поезда не ходили. Я не заметил. А обычно подвоз поближе к передовой, но за дальностью работы артиллерии, так что скорее всего новая оборона не так и далеко. Если вообще закрыли ту огромную дыру в передовой, после окружения нашей армии. Генерала Самсонова, кажется.

Да, тут стоит один момент описать, а то занимаясь выплатой долгов слугам, а также лечением и подготовкой к побегу, я как-то это упустил. Если по лечению, то с ранами я почти закончил на руке и плече, на ногах не до конца, свежие ещё есть, не кровят и хорошо, но внутренние повреждения там уже подлечил. Однако не об этом сейчас. Савицкий сообщил кому-то о том, что я нанял душегубов и те вырезали командование целого полка, да ещё штандарт его заимел. Ну и предпосылки этому описал. Это вызвало возмущённое оживление в дворянских кругах, да и в военных. О действиях немцев в Калише, ну и как я ответил на это. Ко мне приезжали из полиции, опрашивали всё по Калишу, Марью Васильевну те тоже опросят, штандарт даже попросили посмотреть, но не забрали, честный трофей и подарок. Если бы я был военным, приказали бы сдать, а тут уже не их епархия. Также и журналисты налетели. Меня в постели в бинтах сфотографировали, это мол последствия обстрела германцами мирного города, где не было военных подразделений. Ну и опросили, Савицкий, как мой представитель, не возражал. Я уже доработал рассказ, чтобы гладко звучал. Изменил то, что не платил душегубам. А откуда у меня деньги? А сказал, что всё что при полковнике найдут, оплату за Калиш, будет их оплатой за работу. Те на радостях не только офицеров всех убили, но и артиллеристов целой батареи, душегубам тоже не понравилось под обстрелом снарядов быть, они в городе находились, когда его с землёй равняли. Ну и увели зачем-то орудие, и весь обоз. Долгий рассказал был, штандарт тоже сфотографировали. Потом появилась разгромная статья в главной газете Варшавы. Кляли германцев, что так преступно уничтожили русский город, убив немало мирного населения и прогнав их, подло выкуп требуя. Правда и меня выставили мстителем. Не благородным, тут тонкая граница, я нанял душегубов, а это не принято, но мне семь лет, на это списали. Мстил за отца и горожан. Красиво всё расписали. Хотя в некоторых либеральных газетёнках меня довольно серьёзно кляли, надо будет навестить их редакторов.

Конечно моську я засветил, но там на газетном фото ещё поди разбери, да ещё с бинтами на голове. А вообще по моей новой внешности, то я впервые стал рыжим, да ещё зеленоглазым. Колдовская внешность, что присуща в основном женщинам. Но тут у меня такая была. Марья Васильевна сказала, что я в мать пошёл, отец, он брюнетом был. А так вполне миловиден, ровный нос, чуть пухлые губы, но при этом видно породу. Результаты долгой селекции. Мне и тут моя внешность вполне нравилась и устраивала. А пока пролетел двенадцать километров, я специально летел мимо населённых пунктов чтобы увидеть кто там, наши или германцы? Три полёта, с тремя медитациями, тридцать шесть километров отмахал, но пока везде наших видел. Нет, русских подразделений тут мало, видно, что спешно перебрасывают с других фронтов и армий, но в населённых пунктах поди ещё рассмотри их, спят же, ночь, приходилось даже залетать, всё равно рядом. По часовым ориентировался, есть или нет. Потом её два перелёта, уже шестьдесят километров за спиной за эту ночь, да всё германцев не вижу. Ещё один полёт и рассвело. Нет германцев, хоть ты тресни. Ладно, надеюсь в следующую ночь найду и разберусь что передовую пересёк, а пока медитация до полного, и слил на рану у кисти правой руки, заживляя. После этого лёг спать, пока источник самостоятельно пополнялся. Не так быстро как с медитацией, но пока сплю - заполнится, что тоже неплохо.