Владимир Поселягин – Наемник - Наемник. Патрульный. Мусорщик (страница 177)

Казалось, пока я уходил от атаки, всё замерло, прям как в «Матрице». Честно говоря, о возможности столь эффективного и гармоничного использования Симбиотом в бою изученных мною баз знаний по ветке «Диверсант» я даже и не подозревал. Видимо, в предельно стрессовой ситуации залповый выброс надпочечниками адреналина в кровь поспособствовал использованию заложенных в Симбиот возможностей с эффективностью, близкой к ста процентам.

Наконец время вернулось к нормальной скорости, и я, перекатившись через спину, вскочил уже с копьём в руке, контратакуя. Несмотря на продемонстрированную отличную реакцию и высокие скорости атаки, неизвестные не смогли всерьёз противостоять профессиональному диверсанту, вооружённому лучшим оружием ближнего боя. Они мгновенно обзавелись дырками в шеях после тычковых ударов светящегося шила «Рега». Их комбезы меня заинтересовали, поэтому я собирался прибрать их трофеями. Причина такого решения была проста: я не сразу, но опознал эти комбезы. Это была разработка Древних, комбез модели «Хамил» разведывательно-диверсионных сил с возможностью подключения шлема, входившего в комплект формы. Предполагалось носить такие совместно с «Призраком», но появилась улучшенная модель, и эти «Хамилы» ушли на склады резерва. Вот меня и заинтересовало, откуда они тут взялись. Единственная возможная версия, что был вскрыт такой склад. Надеюсь, это не с моей базы.

Эти размышления мелькнули в доли секунды и нисколько не помешали мне без малейшей паузы при огневой поддержке «Призрака» зигзагами рвануть к остальным нападающим. Живых их осталось всего двое, других двоих плазменные шарики с фугасной начинкой вполне нормально накрыли. Надо отдать должное нападающим, они встретили меня грамотно, с посохами в руках, один даже смог контратаковать, правда, в пустоту. Глупо драться на палках с противником, у которого эта палка по желанию может удлиняться. Оставаясь вне пределов досягаемости для их оружия и используя длину своего замечательного копья, просто обездвижил их точечными ударами по конечностям. Детская задача.

Быстро избавив их от оружия, я пробежался по остальным, добив одного раненого, имевшего сильные ожоги, и, больше не обнаружив незнакомцев в комбезах «Хамил», подошёл к двум пленникам. Умело отсоединив шлемы, чем явно вызвал у нападающих изумлённое шипение, удивлённо поднял брови, разгибаясь:

— Оба-на, ушастые!

Передо мной действительно лежали и морщились от боли двое представителей племени аграфов, причём не полукровки какие-нибудь, а самые что ни на есть настоящие. С изумрудными глазами и пепельными волосами.

Удивление моё долго не продлилось, поэтому, пнув ближайшего по ране на ноге, — комбез же начал заращивать порез, была у них такая функция, — я рявкнул:

— Ну и какого хрена вы на меня напали, длинноухие?! Трофеев захотелось? Теперь поговорим на моих условиях. Первый вопрос, как вы тут оказались? Второй, откуда у вас «Хамилы», нелюди?

— Я не понимаю, — поморщился аграф.

— Что, ушастые, комбезы нашли, научились пользоваться, а как называются и для чего предназначаются, не узнали?

— Это военные комбинезоны, и так понятно, а название нам ни к чему.

— Откуда они у вас? — спросил я, но тот только презрительно отвернулся, явно не собираясь отвечать на вопросы. — Что, говорить не хотим? Ничего, у меня есть средства вас заставить.

Достав аптечку, я приложил её к открытому участку кожи на теле аграфа — пришлось снять с обоих комбезы, пока аптечка подгоняла состав стимуляторов сыворотки правды по ДНК. Через двадцать минут я знал всё, что нужно, записав показания молодых аграфов на нейросеть. Это была абордажная группа с корабля-охотника, проще говоря, пирата, который попал в бурю. Выжило семеро, один член экипажа и шестерка абордажников. В борьбе за место в шлюпке, спускаемой с засевшего на скале корабля, побеждает не авторитет, а сила. У абордажников она была, как и удача добраться до берега. Тут они пережидали ураган, пока один из них не засёк прогон моторов моего самолёта. Все они были жителями небольшого приморского анклава, торговавшего с людьми, зачастую и грабя, когда купец уходил подальше, или ожидая на походе, чтобы не оставлять свидетелей. Про комбезы они ничего толком не знали, хотя очень хвалили. Впервые они появились в торговле между анклавами шесть лет назад и с тех пор стали очень ценными и дорогими приобретениями. Команда погибшего охотника была весьма удачливой, коли уж им хватило средств, чтобы оснастить этими комбинезонами всю абордажную группу и даже часть матросов. Аграф знал, где располагался анклав, продававший эти комбезы, и на виртуальной карте, проецировавшейся в виде голограммы «Призраком», уверенно отметил его территорию. У меня вырвался вздох облегчения. Жили эти аграфы тоже в горах, но не в тех, что мне надо. Мои отроги находились в шести тысячах километров западнее. Видимо, они откопали какой-то другой склад. Собрав всю информацию по анклаву, из которого были аграфы, я собрал трофеи и погрузил их в салон самолёта, предварительно составив список. Был он не особо большой.

Четыре рабочих боевых комбинезона со встроенной защитой и восстановлением модели «Хамил». Ещё один повреждённый, но имеющий шанс самовосстановиться. После снятия я активировал у комбезов функцию очистки, так что укладывал их в салон чистыми.

Оружия тоже хватало. Абордажные дротики меня не заинтересовали, и так перегруз, но четыре автомата разведчика, не Древних, а вполне современных антарских, с пустыми магазинами тоже не забыл. Из колюще-режущего взял только вибронож, сняв его с амуниции попавшего под выстрел плазменной пушки «Призрака» аграфа. Как сообщили пленные, это был их командир. Остальное оружие всё было хоть и в красивом исполнении с разными насечками и чеканкой на ножнах, но меня не заинтересовало. Правда, после некоторых раздумий и его я тоже прибрал, как подарки знакомым и друзьям пойдут после возвращения в империю. Действительно красивые игрушки, но острые-е-е… Умеют аграфы делать красивую чеканку и отличную сталь на клинки, этого у них не отнять.

Наконец собравшись, я забрался в скаф и направился к самолёту. Двое аграфов хоть и оставались под химией, но уже могли трезво рассуждать, поэтому с интересом проводили взглядами, как я поднял самолёт и повёл его к континенту, к их дому. Убивать я их не собирался, не хотел дарить слишком лёгкую смерть. Очень многое они невольно порассказали о своих действиях после захватов людских кораблей.

Дроид-разведчик по моему приказу вернулся к людскому лагерю и, судя по суете там, они заметили дымы от горевших кустарников, подожжённых плазмой после выстрелов. Так что перед отлётом, возвращая дроида, я видел, как десяток членов экипажа торговца направляется в сторону рассеивающихся дымов. Будущее аграфов меня не интересовало, выживут или нет. Торговля между разными народами хоть и шла у них довольно неплохо, но незаметно пустить кровь друг другу они не забывали и делали это азартно. Так что ждало этих двух не самое приятное времяпровождение, если люди их найдут.

Через минуту, набрав крейсерскую скорость в семьсот восемьдесят километров час, я убедился, что автопилот работает нормально, и, опустив спинку, стал размышлять о своих дальнейших действиях, так как получил более чем достоверную информацию о жителях ушастого континента. А это означало, что уже можно планировать свои дальнейшие шаги и не лететь наобум.

— Ха, — хмыкнул я, вспомнив встречу на острове. — Ни дня без приключения, но ладно хоть в плюс.

Вскоре я уже сонно посапывал, отсыпаясь перед неизвестностью.

Дальше я летел, подремывая вполглаза. Так нагло не дрыхнул, как это было перед ураганом, хотя мне это впоследствии изрядно помогло. Когда прозвучал сигнал компа о том, что появился берег, я посмотрел на время, чтобы определить, сколько спал. Всё-таки под конец я уже нормально уснул, хотя до этого проспал целые сутки. Оказалось, четыре часа. До темноты осталось примерно столько же — солнце уже шло вниз.

Вернув спинку кресла пилота в нормальное положение, осмотрелся с помощью обзорных окон и датчиков самолёта.

Берег был пологий, песчаный и ничем не напоминал тот, с которого я вылетел сюда. От уреза воды метров на сто шёл песчаный пляж, потом узкая полоса кустарника и степи. Самые настоящие травяные степи, над которыми я в данный момент летел. Пролетая берег, я осмотрелся — ни слева, ни справа не было никаких поселений. Местные пока не повстречались, да и корабли не попадались после урагана, видимо, или затонули, или всё ещё прятались в портах и других убежищах. Прошли сутки, как он закончился, и хотя волнение окончательно не улеглось, в море уже можно было выходить.

Километров через пятьдесят, когда я пересёк ручей, заметил на водопое стадо животных. Промелькнули они быстро, но всё равно разглядеть их успел. Я даже удивился — один в один бизоны! В кустарнике у берега были видны несколько гибких фигур местных хищников.

Продолжая лететь на трёхсотметровой высоте, я с интересом осматривал местные территории. Лететь я собирался до темноты, так как по примерным прикидкам от этой части берега до цели моего прибытия ещё пять тысяч километров с отклонением влево. А это несколько часов. Точнее, шесть — я снова для экономии энергии летел на одном моторе. До темноты не успею — ещё часа три, и всё, на эту местность опустится ночь.