Владимир Поселягин – Кровь Архов (страница 48)
В общей сложности мы провели почти сутки, зависнув у одного из астероидов. Они тоже пострадали во время боя, но этот остался на месте, не дрейфовал, как другие. Именно сестрички не позволили мне рухнуть в ту пропасть отчаяния, что копилась во время полёта. Именно они вытащили меня, когда я, разъярённый, собирался стереть с лица галактики всю империю Антран. Я взял себя в руки. Они не отходили от меня ни на шаг, даже спали со мной вместе. Да, на меня обрушилась лавина ярости и боли, что уж тут говорить, я напугал их. Но именно они удержали меня на краю. Я поклялся отомстить, но не буду искать каждого виновного. Моя цель – император и его семья. Сам не буду их убивать, но знаю, как нанять профессионалов. Оплачу любую цену. Как бы ни охраняли его и всю его семью, убить их всё же можно.
Следующую неделю я тщательно прочёсывал каждый квадратный километр этой системы, осторожно используя пассивный сканер, чтобы не попасться на глаза датчикам слежения. Они здесь повсюду. Находя всё больше обломков кораблей моего боевого крыла, я понимал, что последние надежды тают. А когда я нашёл место казни моих людей, явно снятых с обломков кораблей, моё решение окрепло окончательно. Императору не жить. Это сотворили его люди. И именно он понесёт ответственность за всё, что они совершили.
В одном из квадратов антранцы устроили свою любимую забаву: выбрасывать людей наружу и наблюдать, как их убивает вакуум. Нет, спасательные скафандры в комбинезонах срабатывали, но картридж с воздухом был рассчитан всего на два часа, и многие испытывали ужас, приближаясь к концу. У некоторых шлемы были открыты. Видимо, они сами лишили себя кислорода, чтобы не ждать этих двухчасовых мучений. Я знал всех. Они были военнослужащими моего боевого крыла. Точно, снятые с обломков кораблей. У многих были раны и травмы. Антранцы твари. Раньше я равнодушно взирал на зверства антранцев над работорговцами – они ненавидели их и творили с ними, что хотели. Но мои люди не были работорговцами и не заслужили того, что здесь произошло.
Аккуратно, бережно забирая каждое тело, я подводил «Тупень» вплотную. Мой техник помещал их в трюм шахтёра. Пятьдесят семь тел, восемь из которых женские. Ещё три дня я продолжал поиски, с отдыхом и ночёвками, конечно. Убедившись, что все обломки обысканы и взять больше нечего, мы полетели дальше. Кстати, баки почти опустели. Нужно заправиться.
Во время полёта, облачившись в скафандр, я то и дело наведывался в трюм и, подключаясь к нейросетям тел моих бойцов, доставал информацию. Антранцы не утруждали себя стиранием данных с имплантов. Да и не удаляли их, хотя их можно было поставить повторно. Мне повезло с одним лейтенантом, пилотом патрульного крейсера. Он вёл запись под протокол практически с самого начала.
Моя догадка была верна: их атаковали беззащитными, когда последние патрульные крейсера принимались на борт и база уже разгонялась. В тот момент вдруг в системе начали выходить линкоры, целых двадцать штук. Из которых шестнадцать – тяжёлые. Плюс две сотни крейсеров. И сразу дали общий залп. Как базу удалось обнаружить и подогнать к ней целый флот, стало ясно, когда случайный выстрел сорвал маскировку с антранского разведывательного крейсера шестого поколения, который уже долгое время находился в системе и следил за нами. Нас нашли, но, видимо, уже после того как «Тупень» ушёл в прыжок от базы. Иначе антранцы последовали бы за мной, именно я представлял для них интерес.
Лейтенант помнил, как крейсера сбросили все ускорители и помогали отбиваться, пока база, тяжело разгоняясь, готовилась к прыжку. Артефакт Джоре, оберегавший гипердвигатель от вражеских помех, лишь отсрочил неизбежное – крейсер развалился от выстрела тяжёлого орудия. И дальше, словно призрачный наблюдатель, лейтенант следил за агонией базы сквозь уцелевшую аппаратуру. Выстрел орбитальной мортиры в упор – это был кошмар, рождающий сверхновые звезды из тяжёлых линкоров, стирающий щиты в пыль. Артиллеристы базы и наших боевых кораблей превзошли себя в последнем акте агонии, уничтожив ударный кулак врага. Из вражеских линкоров уцелели лишь два. Опалённые и продырявленные, они продолжали парить в космосе, пока торпедоносцы и малая авиация антранцев добивали обречённую базу дождём ракет и торпед. Когда произошёл «контрольный выстрел», добивший «Обеликса», уже не узнать. Шанс на спасение был, база почти набрала скорость для прыжка, но какой-то секунды ей не хватило. «Обеликс» вспыхнул, превратившись в сверхновую. Орудия палили, ракеты рвались, и вдруг – ослепительная вспышка, выжегшая сенсоры. Базы не стало.
И тогда разъярённые до безумия антранцы обрушили всю свою злость на пленных. Допросы, пытки… Они узнали, что я и сестрички на базе отсутствовали. Охота на меня продолжается. Но куда я улетел, антранцы не знали, как и мои люди. И это стало причиной показательной казни. Лейтенант, чьи личные записи я только что просмотрел, не стал тянуть со смертью – сразу открыл шлем. Я обнял Лею, и мы плакали вместе, смотря это видео. Я хотел скрыть всё от сестричек, но она узнала и о телах погибших, и о видеозаписи, найденной в нейросети лейтенанта. Если бы не сестрички, я бы рухнул в пучину безумия, превратившись в мстящего демона. Да, я потерял базу, четыре тысячи банковских чипов с миллионом на каждом, шесть тысяч артефактов Джоре, выручку от продажи слитков металлов… Но я отдал бы всё это без колебаний, лишь бы вернуть своих людей, сына, наложницу. Я горевал о них, а не об утраченном имуществе, хотя потерял абсолютно всё. Остался лишь мой старый добрый шахтёр под названием «Тупень». С чего начинал, к тому и вернулся.
Мы тайно покинули эту проклятую систему на разгонном двигателе. В одной из соседних я устроил космическую тризну по своим погибшим воинам – уложил их тела на астероиде и сжёг шахтёрскими лазерами. Часть астероида вместе с телами превратилась в пепел. А потом мы совершили первый прыжок. Стандартные пять микросекунд на подготовку, и затем двое суток полета. Курс – обратный. В зону влияния моей бывшей империи. Там, где рыщут антранцы. До «Примы» десять суток, пять полных прыжков.
Пока летели, я строил планы и готовил часть артефактов к продаже. Мёртвые предметы Джоре не представляли для меня интереса, они все уйдут. Но те рабочие артефакты, с которыми я ещё не разобрался, продавать не буду. Вдруг среди них найдётся что-то действительно ценное? За подготовленные к продаже вещи можно было выручить миллионов двести. Цены я знал. Рабочее оборудование Джоре стоило огромных денег, пусть и не таких, как в Содружестве. На Фронтире всё дешевле процентов на двадцать. Но именно поэтому сюда и стекались коллекционеры или их доверенные представители, скупая всё, что хоть отдалённо напоминало артефакты Джоре. Специальные научные сканеры подтверждали, что этим изделиям тысячи лет. И все артефакты, даже мёртвые, подходили под это определение.
Лея была в курсе моих планов. О симбионте я и не собирался ей рассказывать. Зато поведал о своём намерении перебраться на другую сторону Содружества, где никто даже не слышал об империях, и начать новую жизнь, отомстив антранцам. Получил её горячее одобрение. Деньги отомстить найдём. Не знаю, за сколько продам оставшиеся артефакты, но ещё накопаю. Самый быстрый, но опасный способ разбогатеть. Хотя за три года работы на Фронтире я не встречал ни пиратов, ни Архов, к счастью. Но бдительности терять нельзя. Как показал горький опыт моего клана, даже сверхмощная база, сравнимая с орбитальной крепостью, не способна противостоять флоту. Значит, нужно вернуться к тактике «тихо пришёл, поработал, тихо ушел». «Тупень» был идеально для этого приспособлен, спасибо Борку-старшему, светлой памяти.
Мы покинули этот сектор, наверняка кишащий разведчиками империи Антран, и направились к одной из попутных станций. До неё шесть дней полёта. Хотя основной целью была пиратская станция «Тарок», контролируемая целым кланом. До неё ещё дальше, чем до «Примы». Там находился офис приёма заказов для киллеров. Надеюсь, что желающих устранить нехороших людей найдётся с избытком: всё-таки очень жирный заказ, на главу целой империи, да ещё и с семьёй. Последние умрут за Алекса, пощады отпрыскам негодяя не будет. Рано или поздно антранцы узнают о моём визите к посредникам киллеров, но плевать. Главное, чтобы информация не распространилась, пока я здесь, на станции «Аксу». Поэтому пошёл на хитрость, чтобы попасть на неё: приметил челнок, летевший с краю системы (судя по идентификатору, это был наёмник), связался с его пилотом узконаправленным лучом и предложил подзаработать. Тысяча кредитов за молчание – тот согласился. Сначала он подлетел к топливному терминалу и заправил полные баки, а затем двинул к выходу из системы. Пилот уже начал нервничать, когда рядом с его челноком возникла масса моего корабля под маскировкой, и началась швартовка. Техник-дроид моего шахтёра перекачал топливо из баков челнока, доведя уровень топлива на «Тупне» с трёх до пятнадцати процентов. Затем я перешёл на борт челнока. Вручил пилоту чип с тысячей кредитов за молчание, потом второй – за топливо и доставку на станцию. Я был одет в бронекостюм без опознавательных знаков, шлем затемнён, в левой руке – тяжёлый баул, проложенный внутри тканью контрабандистов. Отстыковавшись, мы с наёмником двинулись к станции на маневровых двигателях, потому что баки челнока были пусты. А Лея увела «Тупень» в сторону, прячась в другом месте. Возвращаться на борт шахтёра я буду уже на своём челноке.