Владимир Поселягин – Кровь Архов (страница 47)
– Предчувствия скверные, – пробормотал я, растерянно озираясь.
Чтобы понять, что стряслось нечто нехорошее, не нужно было быть пророком. Система была мертва. Мой глас вопиющего в пустоте у астероидного поля, канул в лету, словно его и не было. Даже открытый канал связи молчал, как рыба об лёд. Я метался по границам системы, пытаясь проверить сканерами соседние сектора, но и там – ничего, лишь вакуум и зловещая тишина. Лея, обычно весёлая и беззаботная, встревожилась. Она уже достаточно взрослая, чтобы понять всю тяжесть ситуации, но не запаниковала. Хотя там, на базе, остались её друзья, а моего сынишку она просто обожала. Ирри, младшая из сестёр, ещё мало что понимала, поэтому мы оберегали её от страшной правды. После долгих суток, проведённых в этой проклятой системе, убедившись, что она мертва, что нет ни единого следа боя, ни намёка на присутствие базы или архов, мы, с тяжёлым сердцем, дали полный газ и сорвались в прыжок.
Мы возвращались в ту систему, где я оставил свою базу, когда с сёстрами отправился на поиски сокровищ. Слабая надежда ещё теплилась в душе: что-то задержало наших людей там, и это не нападение архов или антранцев. Что они живы. Сюда они давно должны были долететь, но следов их пребывания здесь нет. Значит, что-то стряслось по пути или он так и не начался. Я надеялся, что мы получим ответы на наши вопросы в той, прошлой системе. Единственное, что грызло изнутри, – я не взял Алекса с собой и моими сестричками на «Тупень». Даже мысль такая не промелькнула в голове. У него на базе было всё: воспитатели, няни, охрана, ему там было хорошо. И вот теперь я корил себя, проклиная свою беспечность. С другой стороны, радость согревала сердце – сестрички были со мной, они в безопасности. И то, что я всё же решил посетить систему с артефактами, тоже вселяло слабый оптимизм. Если бы этого не случилось, возможно и меня постигла бы та же участь, что и базу, и клан. Пока ещё тлеет уголёк надежды, что с ними всё в порядке, но, честно говоря, шансы на это ничтожно малы.
Чтобы хоть как-то отвлечься от гнетущих мыслей, я занимался сестричками, с головой погружаясь в изучение симбионта и артефактов Джоре, что выкопал в свой последний выезд. Вообще, весь полет до системы, где я оставил «Обеликс», посвятил этим загадочным сокровищам. Всё, что поддавалось изучению, было изучено, всё, что можно было освоить, – освоено. Теперь я использовал в общей сложности девять артефактов. И многое о них удалось выяснить. Взять хотя бы те чёрные палочки с хрустальными шарами на конце. Все, кто хоть немного знаком с этой темой, знают, что это батареи питания. И симбионт это подтвердил, но выяснилось, что батареи делятся на два типа: семь с приставкой «А» и девять с приставкой «В». Так они ещё и по типам разделяются? Вот уж не знал. А внешне – как две капли воды. В принципе, за два месяца первого полета я изучил всё, что было возможно изучить без риска для жизни. Не активируя артефакты. Пока не установлю имплантаты, я не собирался трогать эти опасные игрушки, хотя руки чесались. Но пока возвращались к старой стоянке «Обеликса», я всё же не удержался, и активировал артефакты один за другим. По одному «приписывал» к симбионту, изучал, и тут же отключал, готовый сорвать с себя это чужеродное устройство в любую секунду. Отключать их я уже умел.
Так вот, изучив примерно девяносто процентов найденных артефактов, я так и не понял, что это такое. Нужны базы знаний! Даже симбионт использует информацию из них. Кстати, немного расскажу об «А-Т» – так хитро замаскировано было название симбионта Джоре. Да ещё дворянского и модифицированного. Это не искин, даже не думайте. В информационной сноске чёрным по белому написано: Джоре не терпели чужаков у себя в голове. Это компьютер, помощник, но не искин. Хочешь подключить искин к симбионту и усилить его – носи его на руке в виде браслета. Среди находок их было три: два отказались подчиняться, а третий оказался совсем новым, в заводской защитной упаковке, гражданским, для медиков. Его можно было активировать и приписать к себе, кстати, на упаковке даже был указан заводской пароль к искину. Однако я пока не стал этого делать: знаний по нему было слишком мало. Да и без имплантатов его использовать не рекомендовалось. Без объяснений, просто – не рекомендовано. А поскольку симбионт достался мне случайно, я не хотел рисковать и потерять его.
Так что я проводил много времени с сестричками, изучал артефакты. Среди них было всего семнадцать мёртвых, но и их я вёз с собой: всегда можно продать. С Леей мы всё же поговорили о ЧП. После того, как покинули проклятую систему и взяли курс на поиски нашей базы. Вообще, самому надо было начать такой разговор, утешить. А тут она уложила Ирри, убедилась, что малышка уснула, и пришла ко мне в рубку. Я подвинулся, чтобы она легла рядом, так что она обняла меня за шею и ткнулась носом в щёку. Так мы и лежали. А минут через десять она тихо спросила:
– Думаешь, они ещё живы?
– Будем надеяться. Не хочу врать и успокаивать тебя, шансы невелики. В общем, мы вернёмся в ту систему, где работали, откуда улетали на добычу, и проведём там осторожную разведку. Если наших нашли и был бой – а я ставлю на это, – там будут следы. И, возможно, засада на случай, если мы вернемся.
– Ты думаешь, они знают, что нас не было на базе?
– Если они взяли пленных, то знают. Остаётся только смириться с тем, что произошло. И если случилось самое страшное – отомстить. А если наши живы и нуждаются в помощи, мы поможем им. Хотя я не представляю даже, что такое должно было произойти, чтобы наша база была уничтожена! Либо флот антранцев должен их атаковать, либо рой архов. Что-то одно из двух.
В общем, мы успокаивали друг друга. И, знаете, это помогло. Два месяца, даже чуть больше полёта, позволили нам смириться с неизбежным. Так что это время прошло в тревожном ожидании, – даже Ирри что-то почувствовала, – и в попытках занять себя чем-нибудь полезным. Я проводил много времени с сестричками, и был бесконечно благодарен Лее. За то, что именно она настояла на том, чтобы я взял их с собой.
Мы вынырнули в двух системах от цели нашего полёта. Здесь даже диспетчерских модулей нашей базы не было. Их забрали вместе со сворачивающейся обороной, когда мы готовились уходить подальше от антранцев. Меня гложет предчувствие: базу атаковали в момент почти полной беззащитности, когда щиты были сняты, а солдаты готовились к эвакуации. Военные называют это – застать со спущенными штанами. В самое уязвимое время. «Обеликс», конечно, охраняли боевые корабли, но это лишь патруль, бессильный против флота противника. Против него не устоит даже наш линкор. Именно поэтому мы вышли из прыжка заранее, чтобы не быть обнаруженными врагом. Если там, в секторе, раскинули сеть разведсистем, их датчики засекут любой выход из гиперпространства.
К счастью, «Тупень» мой теперь сильно модернизирован. Стараниями Борка-старшего, посвятившего себя корабельной инженерии. Когда мы искали оборудование маскировки для нашего лёгкого разведчика, он и наткнулся на распродажу систем невидимости седьмого поколения. Предназначенные для малых судов, они идеально подошли нам. Правда, ему пришлось изрядно повозиться с «Тупнем»: установить более мощный реактор, пятёрку, так что в рубку теперь боком протискиваешься. Но теперь мой личный корабль – призрак для радаров и сканеров. Идеальная маскировка. Мы будем скользить среди этих вездесущих датчиков слежения, оставаясь незамеченными. Правда, с осторожностью. Если они поймут, что здесь орудует невидимка, то натравят стаю боевых кораблей, которые уж точно где-то поблизости, и начнут прочёсывать каждый кубический сантиметр пространства. Рано или поздно они нас всё равно вычислят – у них есть свои методики охоты на призраков. Но лучше, чтобы поздно.
Поэтому мы еле-еле ползли на разгонных двигателях. Оборудование маскировки работало на пределе, в рубке стояла адская жара. Климат-контроль костюма захлёбывался в попытках охладить меня, но я всё равно обливался потом. Безопасность важнее, поэтому я терпел. Конечно, мы не летели без остановок. Останавливались, охлаждали корабль, ночевали. Полёт, который должен был занять двое суток, растянулся на четверо.
Вскоре мы стали получать ужасные доказательства катастрофы. Обнаружили кусок носа крейсера, вроде бы антранской постройки. Сильно изувеченный. Я послал боевика и техника на осмотр, но обломки уже были обчищены. И не нашими соклановцами: они снимают всё, даже обгорелое, на переработку, для фабрики планшетов. Затем мы наткнулись на кусок кормы нашего разведывательного крейсера. Где остальная часть – неизвестно. Она дрейфовала нам навстречу, из системы, куда мы направлялись. Я сообщил Лее, и она завыла от горя. Она всё поняла. Вслед за ней зарыдала и Ирри. Пусть выплачут всю боль. Дальше будет легче.
Я сам как будто окаменел. Эмоции схлынули. Но я упорно продолжал полёт, встречая обломки всё чаще и чаще, пока мы не вошли в нужную систему. Похоже, здесь был уничтожен целый флот. Всё ценное уже вывезли, но обломков оставалось не счесть – за две сотни точно. Наши парни и девчата продали свои жизни очень дорого. А о судьбе базы и думать нечего. Металлизированная пыль густо покрывала поверхность астероидов. Здесь с десяток кораблей превратились в маленькие солнышки. Так бывает, когда взрываются реакторы. Похоже, такая же участь постигла и «Обеликс».