Владимир Поселягин – Кровь Архов (страница 28)

Прибыло мусорное судно, забрало изувеченные куски металла, когда-то бывшие орудийными башнями и пусковыми шахтами. Инженер устанавливал новые, подключая их к системе управления. Я заказал топливозаправщик. После – доставку воды. Оформил заказы по заявкам работников. Офицерские и солдатские пайки, пищевые картриджи, десять пищевых синтезаторов в запас, постельные принадлежности, баллоны с воздухом. Ещё заказал дроида-бармена и двух официантов. Одного – в жилой модуль, другого – в ресторан гражданского сектора, бармена – к военным, в бар. В ресторан, не скупясь, приобрел дорогой синтезатор, для гурманов. Вскоре всё доставили. На базе кипела работа по установке новинок.

Тем временем у несостоявшегося владельца базы стали сдавать нервы. Он буквально навис над нами, всем своим видом показывая, что не даст нам покинуть место стоянки. Наверняка надеялся на патрульных, рассчитывая выставить себя хозяином, да только те быстро расставили точки над «i», сопоставив документы и указав ему на дверь. Никаких прав на базу у него не было и в помине, так что наша подготовка к полёту продолжилась. Инженеру досталась непростая задача: в паре мест шахты орудийных башен оказались сильно повреждены, пришлось повозиться с ремонтом. А внутрь базы, словно в голодную утробу, нескончаемым потоком лились грузы. Я заказал десять громадных контейнеров, десять средних – для руды, и двадцать малых. Приняли всех четырёх шахтёров, я приписал их к базе, получил идентификатор. Братья привели их в чувство, доставили на буксирах, не выводя из режима консервации. Мощный щит базы ожил, инженер колдовал над ним, словно алхимик, и за щедрую доплату настроил так, что его не пробить и трём линкорам. Трое суток он не вылезал из рубки, но работу выполнил на совесть и честно получил свои кредиты.

А у меня в кармане гулял ветер да воспоминания о ста тысячах. Пришлось лететь к патрульным, получить добро на отбытие. Вернувшись, скомандовал Кирку запросить у диспетчера координаты разгонного коридора. Куда прыгать, сообщу позже. А решил я лететь в центр пустой системы на самой границе Империи и Фронтира – на ничейные территории. Прежде чем лететь к моей заветной системе, где база провисит год, а то и два, пока Камень не закончит работу, нужно было вычистить её от маяков. Не хотелось привлекать лишнее внимание.

Семь долгих часов мы ползли до разгонного коридора, ещё четыре провели в разгоне (это быстро для такой махины) и, наконец, ушли в гипер. Я успел перекинуться парой слов с адвокатом. Первая информация уже просочилась: нашли чиновника, выдавшего деду документы, необходимые для продажи моей базы. Но его роль в махинации сочли мелкой, так что наказание вышло смехотворным. А вот как дедуля так уверенно всё провернул? Меня признали недееспособным, поставили диагноз «дебилизм» и оформили над инвалидом опекунство. Гениально и просто, как удар под дых.

И вот мы уже в гиперпространстве, летим час. Засада? Возможно. Но у нас есть фора: в гипере база из-за своей массы движется быстрее любого другого корабля. Да и пусть прилетают, пушки нужно протестировать не на астероидах, а на живых мишенях. Встретим с огоньком тех, кто так жаждал меня захомутать. Как следует проверим базу, не раз и не два, и тогда уже полетим к нашей системе.

Движемся окольными путями, постоянно проверяясь. Сделать это просто: база может находиться в гипере до семи дней, и она быстрее любого преследователя. Недругам понадобится два прыжка, чтобы настигнуть нас, а к тому времени от нас и след простынет. Теперь я лечу на Фронтир не на мелком копателе, шарахаясь от каждой тени, а на мощной базе. Пусть и не до конца приведённой в порядок, но способной дать отпор даже линкору класса «Арх». Хотя самих Архов или следов их пребывания мы пока не видели, да и бывали мы не так уж и много где, предпочитая узкий круг систем. Важно другое: медицинское заключение, которое дедушка подсунул в суд, можно оспорить, но для этого нужно лечь в капсулу, а мне нельзя из-за Камня Архов. Остаётся только одно: убраться на Фронтир и переждать два года, пока не использую оба камня. Рисковать и возвращаться в Империю, когда с одним покончено, я не собираюсь. А по пути высадим Аллу.

К счастью, преследовать нас никто не рискнул. Даже толстяк на рудовозе смекнул, что Фронтир умеет хранить свои тайны, и обломки его посудины вряд ли кто-нибудь когда-нибудь найдёт. Почти неделю мы провели в системе, пока шла полная ревизия базы. Все, кто хоть что-то понимал в технике – семейство Кирк, станционный техник и Зет – работали в связке с техническими и боевыми дроидами, прочёсывая каждый уголок, каждую щель, не забывая и про обшивку снаружи. Заодно и из пушек постреляли, откалибровали прицелы, наладили наведение радара. Я сам предварительно просканировал астероиды техническим сканером – никаких артефактов. Значит, можно бить.

Нашли, куда ж без этого, восемь маяков и шесть дроидов-диверсантов. Редкое оборудование, как же. На меня ничего не жалеют. Но, как бы то ни было, ушли в прыжок на полные семь суток. Пока летели, все проходили через диагностику в госпитале. Наш врач составлял медицинские карты, даже троих подлечил. Сестрицы также стали его пациентками. Только я отказался посещать госпиталь, сославшись на особые обстоятельства. Даже Алла прошла обследование. Оказалось, искины услышали приказ и доставили её из карцера под конвоем охранных дроидов. Раз всех велел проверить, значит, всех. Вот врач и вышел на меня:

– Эта девушка, Алла… С ней, в общем-то, всё в порядке, за исключением нюанса. Она беременна, срок – три месяца. ДНК плода содержит маркеры, указывающие на родство с вашими сёстрами. Вероятнее всего, это ваш ребёнок. Мне потребуется ваш биологический материал для сравнительного анализа.

– Вот и приплыли, – пробормотал я, ошеломлённый. Впрочем, чему удивляться? У неё защита вышла из строя, у меня и вовсе всё удалено. Запрет на отцовство некому и нечем поставить. Вполне закономерный исход.

Я находился в технической мастерской, погружённый в ремонтный комплекс. В той системе, где мы обнаружили «Обеликс», было целых три уцелевших остова. За семь дней, работая почти без сна, я разобрал их до винтика, наполнив средний контейнер запчастями и артефактами. И вот, возился с восстановлением, загружал нейросети, когда новость обрушилась, как гром среди ясного неба. Устало провёл ладонью по лицу, и вопрос сорвался с губ:

– За что мне всё это?

– Что вы сказали? – переспросила врач.

– Мальчик или девочка?

– Мальчик.

– Не имеет значения. Сейчас буду.

Приостановив ремонт, отключив планшет, через который шёл процесс, я заметил Ирри, вертевшуюся у моих ног. После снятия ограничений у них появился свободный доступ по всей базе. Лея осваивала спортзал, успев завести знакомства и очаровать персонал. Взяв Ирри за руку, мы отправились в госпиталь.

Там я подробно изложил врачу ситуацию, рассказав о процессе прокачки мозгов. Она, конечно, пришла в восторг, загорелась желанием исследовать меня, но о работе не забыла. Уложила меня в диагностическую капсулу, пока Ирри носилась между аппаратами, и провела необходимые процедуры. Создала мою медицинскую карту, засекретив её – доступ только у неё и у меня. Сообщила, что уровень интеллекта растёт, достиг отметки в восемьдесят пять. И подтвердила – ребёнок Аллы мой. Сама девушка, похоже, оставалась в неведении, ей не сообщили результаты анализов. Хотя, наверняка, чувствовала изменения в организме.

Поиграв с Ирри, я отвёл её в спортзал, в котором по настоянию Кирка оборудовали и детский уголок. Сестрёнка тут же убежала играть, а я направился в офис полиции на борту. Дроид вывел Аллу из камеры – вполне комфортабельной, с визором для просмотра фильмов – и привёл в кабинет досмотра, где я уже ждал. На губах её играла лёгкая улыбка.

– Я беременна? – спросила она прямо, едва усевшись на стул.

– Как ты догадалась? Ты же раньше не рожала?

– Не рожала, но беременела. Я карьеристка, ребёнок – это обуза. Так вот, что ты предложишь взамен, чтобы я сохранила ребёнка? Или он тебе тоже не нужен?

– Допустим, я заинтересован в его благополучии, – ответил я, всё ещё сомневаясь, но склоняясь к тому, чтобы оставить ребёнка.

– Отлично. Я могу избавиться от плода и без препаратов. Чтобы этого не произошло, ты заплатишь мне. Что мне нужно, ты знаешь.

– Знаю, – скривился я. – Хорошо, будет тебе ребёнок, здоровый, и ты получишь лечение от последствий уничтожения сети.

– И вернёшь меня обратно из изолятора. Твои сестрички мне нравятся, я бы с удовольствием продолжила с ними заниматься.

– Не очень-то я тебе доверяю. Не верю я тебе, если честно.

– Согласна, нарушила данное слово, но сложились обстоятельства. Приказали, я и выполняла. Не получилось, ну и ладно. Меня это не оправдывает, но дай мне второй шанс.

– А меня зачем слила? Камни Архов?

– В последнее десятилетие они стали очень редкими. Ты ведь знаешь, что те пауки, что появляются в нашей зоне космоса, на контакт с людьми не идут? А те камни, которыми торгуют, – они из совсем другого сектора Содружества. Лететь от нас полгода. Оттуда их и доставляют по сумасшедшим ценам. К тому же, поставки почти прекратились после того, как курьеров перехватили ваши спецслужбы. Вот поставщики и обиделись. Тем более, клиентов у них больше, чем они могут обеспечить. И те камни, что предназначались нам – тридцать камней в год, – уходят другим.