Владимир Поселягин – Коммандос (страница 21)

В паре километров у меня был оборудован схрон, где лежала сущая мелочевка, поэтому, сбегав три раза, перенес все в него и, убедившись, что маскировка отличная, убрал пакетик со спецсредством, что отбивает нюх у собаки, в карман, подхватил Смелого, а то он что-то расчихался, побежал вглубь леса.

Информацию от немцев я, конечно, получил интересную, даже можно сказать — обескураживающую. Охотились не за нами, это радовало, просто они восемь дней назад, как раз когда ливень закончился, загнали сюда партизанский отряд некоего Шевченко. Отряд был так себе, в пятьдесят рыл, да и кадровых среди них было мало, но одно дело они сделать смогли, отчего подняли на ноги все части в этой округе. Убили инспектора Ставки, расстреляв машину из засады. В смысле машины, они там колонной шли. Однако полковник скончался, на местных посыпались обвинения в халатности, вот они и начали активные поиски, пока не загнали отряд в этот лес. Почти сто километров парням пришлось пройти с немцами на хвосте. Тогда их было больше, но раненые и ослабевшие оставались прикрывать, сдерживая немцев сколько возможно, чтобы дать шанс своим оторваться. Потери в отряде Шевченко составили человек двадцать. Изначально у него чуть больше семидесяти было, те, кто смог уйти, укрылись в моем лесу. Вот не могли где в другом месте спрятаться! Лес гигантский, и, конечно же, перекрыть его нереально, но на опасных участках выставлены такие вот усиленные пулеметами посты, в других местах просто наблюдатели. За все эти восемь дней было две попытки отряда Шевченко покинуть лес, все неудачные, у него были потери.

С такими новостями смысла идти в Луцк я не видел, перехватят на обратном пути, а с потерями, что они понесли, утроят бдительность и, естественно, перенесут посты. Тут надо или лес менять, но для нас это идеальное место для зимнего лагеря, или сделать так, чтобы немцев он больше не интересовал. То есть найти этого Шевченко и убедить его покинуть этот лес. Сомневаюсь, что он согласится, поэтому я подумал о возможности сдать его немцам, но сразу же отринул эту мысль как морально недостойную. Кстати, немцы о том, что в лесу где-то садился самолет, были в курсе, один из наблюдателей ночью шум мотора засек, потом слышал, как тот вернулся. Это офицеров удивляло, но пока они сами не знали, как на это реагировать. Кто прилетал, кто улетал?

Подхватив Смелого, я направился вглубь леса. Конечно, в нем искать отряд Шевченко бесперспективное дело для незнающего его, но источников воды тут не так и много, просто следует оббежать их и проверить на предмет временной стоянки отряда. Я и до этого так работал, еще до войны, когда банды отслеживал.

Повезло мне на шестом роднике, что впадает в небольшое озеро в полукилометре от того места, где из-под земли бил ключ. Осмотрел неплохо сделанный лагерь, и не скажешь, что они тут недавно: шалаши, полуземлянка, котелок булькает, подвешенный на палке над костром — идиллия. От одного из шалашей доносились монотонные стоны — значит, там раненые, да и у входа сидели два парня с повязками. Еще около двух десятков занимались своими делами, некоторые спали, три пары охраняли лагерь, но полтора десятка я не обнаружил. Или они погибли при пробном выходе, что вряд ли, или их отправили на разведку, найти проход. Вот это возможно.

Подумав, я решил не заходить внаглую в лагерь, а отправить гонца за командиром. Гонцом я выбрал паренька на одном из постов охранения, спокойно подошел со спины, пнул по ногам и, показав оружие, велел:

— Оружие не трогаем. Ты, шкет, бежишь за командиром. Скажешь, с ним хозяин этого леса, Леший, поговорить хочет. Бегом.

Лицо у меня было закрыто тряпкой, на манер ковбоев, поэтому я спокойно дождался Шевченко и команду поддержки, укрываясь за стволом дерева метрах в пяти от поста, продолжая контролировать второго часового.

— Командир ко мне, остальные на месте, в случае чего стреляю на поражение! — скомандовал я.

— Ага, а если шмальнешь? — отозвался один из них. По-видимому, это и был Шевченко.

Присмотревшись к партизанам, я ненадолго прищурился и, усмехнувшись, крикнул:

— Так, Шевченко на месте, с гражданским штафиркой не вижу смысла разговаривать. Москалев, узнаешь меня?

— Откуда меня знаешь? — откликнулся один из партизан, что по-пластунски обходил меня с фланга.

— Забыл, кто тебе тылы на заставе чистил за несколько часов до начала войны?

— О, — лейтенант быстро встал на ноги и скомандовал отбой, направляясь ко мне, и первым же протянул руку: — Здорово… Подрос, а пес тот же.

— Тот погиб, это брат его младший, — пояснил я и кивнул в сторону. — Отойдем, поговорить надо.

— А командир?

— Ты кто в отряде?

— Начальник разведки, еще и исполняю обязанности начальника штаба.

— Тогда на хрен.

— Понял, — кивнул лейтенант и махнул рукой, чтобы Шевченко, пристально нас разглядывающий, не подходил.

Мы отошли от лагеря метров на сто и устроились на стволе поваленного дерева.

— Ты как тут оказался-то? — спросил я у него, внимательно осматривая внешний вид.

Лейтенант имел обычные красноармейские галифе, гражданскую рубаху, пиджак и кепку. По бокам висели магазины к автомату, что он тискал в руках, позади на правой ягодице вроде была кобура с пистолетом.

— Да как и все, попал в плен, бежал и вступил в отряд. Наша основная база в двухстах километрах отсюда, тут мы случайно оказались.

— Что за причина?

— Помнишь, ты нам схрон отдал? Мы же тогда так и не дошли до него. Ну, а когда я летом вспомнил о нем, мы решили рейд до зимы устроить, ну и навестить его, противотанкового у нас ничего не было. Вроде все шло нормально, уничтожили два гарнизона, то там, то тут, переправу с паромом, добрались до твоего схрона, достали вооружение, припасы. Все целехонько, и после первой же засады на трассе Владимир-Волынск — Луцк немцы как с цепи сорвались и загнали нас сюда. А постреляли мы хорошо, ПТР головной броневик поджег и бронетранспортер, а второй, что в конце колонны шел, парни гранатами забросали.

— Еще бы не загнать, вы ведь представителя Ставки Гитлера уничтожили, инспектора в звании полковника, вот из Берлина и слали гневные телеграммы местному командованию — изловить и уничтожить.

— Ох, ничего себе, — присвистнул лейтенант. — Надо будет Шевченко доложить, а то он печалится, что за нами громких дел нет.

— Твое дело… Значит, вас загнали сюда, вы дважды пытались уйти, но вас снова загоняли в лес. Глупо, нужно было дать выйти и в открытой местности перестрелять… Значит, так, лейтенант, вы мне тут мешаете, поэтому вам в течение суток нужно лес покинуть.

— Но как? — растерялся тот. — Все же перекрыто!

— Есть тут одна лазейка, выведу вас из леса, помогу уйти подальше. Но у вас теперь задача стоит другая. Уйдете километров на сто, я смотрю, опыта вам не занимать по оккупированной территории ходить, и там, уничтожив какой-нибудь пост, выдадите информацию свидетелям, что вы отряд Шевченко, мол, обманули немцев и ушли у них из-под носа. Мне нужно, чтобы нацисты сняли наблюдение с леса и вообще убрались из округи. Работать мешают.

— Не слишком просто?

— Заумные планы не всегда идут так, как надо, а это простая уловка, должна сработать. Понял свою задачу?

— Понял, но у нас раненые.

— Раненые-е, — протянул я и задумался, но быстро нашел ответ. — Карта есть… ага, смотри, вот я тебя карандашом метку ставлю. Тут хутор пана Казимира, старика, что постоянно с клюкой ходит. Он мне должен. Скажешь, от Лешего, он укроет раненых и присмотрит за ними. Если его на хуторе нет, то даже не суйтесь, дальше уже самим придется о своих заботиться. Это все, чем я могу вам помочь.

— Не получится, — покачал головой лейтенант. — Мы этот хутор проходили, когда нас немцы гнали, там одни закопченные стены. Похоже, еще в сорок первом спалили.

— Уверен?

— Да. Там четверо наших осталось, отход прикрывали, точно он.

— Беда-а, — протянул я, принимать очевидное решение не хотелось, но пришлось. — Ладно, оставляете раненых в своем лагере, потом за ними придут мои люди и заберут, а чуть позже на Большую землю отправят. Так нормально?

— Так норма. Мы тогда нашу медсестру оставим, хорошо?

— Пригодится, медиков у меня нет.

— Хорошо, я сейчас с командиром пообщаюсь и передам ему ваши слова. Нам уходить надо, поэтому думаю, он примет правильное решение.

— Кстати, а кто он? Из политработников?

— Он-то? Нет, бывший писарь в домоуправлении Харькова.

— Поторопись.

Лейтенант быстро исчез среди деревьев, умчавшись к лагерю, а я продолжил размышлять, правильно ли все сделал. Не ошибся ли часом где? По всем прикидкам, все сделал правильно.

Шевченко принял мое предложение, он действительно куда-то торопился, но куда, информацию я не получил. Причем так торопились, что раненых спокойно оставили на моем попечении, хватило слова Москалева, что я свой. Раненых было восемь, двое ходящих, третий относительно. Девятой оставили молоденькую девушку, которая действительно была дипломированной медсестрой одного из медсанбатов, что отступал, попал в окружение, и она после некоторых приключений попала к партизанам. Миленькая оказалась, курносая, по виду лет двадцать, не больше, но не в моем вкусе.

Мне о ней Москалев рассказал и, судя по тому, как он бросал на нее взгляды, явно нервно дышал к девушке, поэтому я пообещал за ней присмотреть.