Владимир Поселягин – Хитрый Лис (страница 6)

— Кто такой?

— Красноармеец Хайруллин, товарищ комиссар.

— Доложись что и как было.

— Если кратко, то очнулся в боевом отсеке тягача «Комсомолец». Двигатель работал. Грелся о тёплую стену. Рана на виске, рядом убитый мехвод. Хотел выбраться, а тут пуля в люк. Враги сторожили. Я их уничтожил, трое егерей и один возница. Это его сани. Собрал оружие и утеплённую одежду и нашёл сани и домик, утеплённый, с буржуйкой. А у меня простуда, увёл подальше и шесть дней пережидал. Метель скрыла следы. Пока кризис простуды не ушёл, ждал. Думал не переживу, там и помру, серьёзно меня колотило. До сих пор горло болит и слабость. Там еда закончилась. Домик сжёг и вот двинул к нашим. Как раз на дорогу где тот тягач. Я его сжёг. Место тоже самое, только техники побитой куда больше стало, наших убитых бойцов принесли, штабелями сложили, а там эти корреспонденты как петухи ряженные, гордо ходили и всё снимали. Показуха. Ну я их из пулемёта всех и положил, потом пробежался, добил, собрал документы, и трофеи, и дальше пошёл. Тут вас встретил. И ещё, почему попросил с вами с глазу на глаз поговорить. Там на дороге старшим полковник был, финский, у него в легковой машине я нашёл свёрток. А внутри знамя, нашей дивизии. Сам удивился и прихватил. Оно у меня тут рядом спрятано. Вот хочу вам его передать, как будто вы его спасли.

— А сам чего? Героя получишь.

— Да не надо мне этого, а вот договориться с вами желание имею. Как говориться, ты мне — я тебе. Как-то простым стрелком уже не нравиться быть. Как вы смотрите на то, чтобы дать мне звание старшины и назначить на должность старшины роты? Ну и орден. Да вон хотя бы за побитых финнов у дороги. Все их документы у меня. Как вам?

— Хм, знаешь, а мне нравиться. Знамя мне принесёшь, поможешь вокруг торса обмотать. А так обещаю, получишь и старшину, и орден.

— Значит, договорились? — протянул я руку

— Договорились, — тот скинул рукавицу, и пожал мне руку. Слабая ладонь, видно, что слаб.

Похоже тот не особо и транспортабелен. Спросил у медика, та подтвердила. Сейчас можно, раз транспорт есть, а ранее не довезли бы, потому тут и стояли. Да и сержант с одним бойцом тоже ранены были. Чуть дальше убитый конь, его снегом присыпали и вырубали куски мяса, за счёт него и продержались. Я же отбежал и чуть позже вернулся с мешком, где знамя, показал тому, и мы с девушкой обмотали тому вокруг торса. Под командирский френч. Заодно узнал, что у того три пулевых в грудь. И ведь вытянул с такими тяжёлыми ранениями. Как раз сани подвели. Дальше отсортировали что берём с собой, припасы и медикаменты, оружие сами понесём. Там комиссара на сани, тулупами, а я три на санях привёз, утеплили, шуба сверху, и двинули прочь. Успев поесть перед выходом горячего супчику, ну и вооружившись. У троих автоматы, включая меня, и у одного ручной пулемёт. Он у сержанта. А вот встречи с финтами так и не было. Двое суток шли, питались тем что было в ранцах. Причём, меня как молодого и легкого на ногу, назначили дозорным. И я бегал вокруг, проверял что впереди, и не идёт ли кто по нашим следам. Ну и заодно к дороге бегал, мы рядом с ней шли. А я всё надеялся добыть наложницу. Даже на Зиновьеву поглядывал. Хотя та не в моём вкусе. Это из прошлого мира последствия, было дело, с тех пор и не люблю брюнеток. Чёрт, да после Дна, когда там женщины с увечьями, тут все девчата для меня писанные красавицы, любой рад буду, просто та своя, а у меня свои принципы. Да, нас можно забрать из Дна, а Дно забрать из нас не выйдет. Хорошая поговорка. Это я к тому, что сам рабынь имел, и не раз. И ничего против этого не видел. Вон, когда по поддельным документам жил на станции и имел два бара, оплатил заказ и мне выкрали чистую девушку. У владельца банка дочь. Та восемь лет была моей наложницей пока меня случайно не вычислили и не пришлось бежать, всё бросив. Жаль, я стерилен, всех изменённых, зарегистрированных, с младенчества стерилизуют. Детей не было и не могло быть.

А не мог я жить на станциях. Изменённые разделялись на три класса, у меня первый, не отличаюсь от нормальных людей, но всё же изменённый, поэтому Улей покидать не мог, потому и пришлось так извращаться. Ничего, мне понравилось. Жаль бежать пришлось. Это я всё к чему, а к тому, что мне всё равно как выглядит будущая наложница. Я любой рад буду, даже чернявой Зиновьевой. Об этом вспомнил на второй день, когда снова бегал вокруг, и приметил движение среди деревьев. Залёг и увидел, как три лыжника шли, по повадкам и движениям явно егеря, в маскхалатах, непростые солдаты. Шли от передовой с нашими. Вот только замыкающий, какой-то не такой. И двигался изящнее, и явно бюст выпячивался. Поэтому решил брать, потому как на дороге финнов я видал, даже пару раз девушки в форме были, но шансов их взять никаких. А тут они вполне есть. Так что сделал полукруг, выйдя так, чтобы те мимо прошли, шли по старому лыжному следу. И дальше ударил очередью, срезав двух впередиидущих, и крича чтобы замыкающая держала руки на виду, рванул к ней. А та, отбросив палки, скидывала ремень винтовки, за спиной висела, причём с оптикой, но я уже подскочил, и ударом приклада сбил ту с ног. Дальше пока та шевелилась под ногами дезориентированная, я быстро сунул руки под тулуп. И азартно помацал грудки как бы не четвёртого размера. После чего разоружил, снял всю верхнюю и нижнюю одежду, достал домик, и оставил ту на полке, где спальник был. Обнажённую оставил. И времени, и сил тут же её разложить, просто не было, зато успел оценить красотку.

Вообще фигура почти как у мужика, широкие плечи, слабо выраженные бёдра. Нет, бёдра красивые, классические девяносто, подтянутая попка, просто на уровне плеч как-то не смотрелись. Светловолосая, стрижка короткая как у парня, лицо тоже смахивает как у мужика. Но сиськи четвёртого размера плюс. Губки первоклассные, ярко выраженные, и что уж говорить, та всё же симпатичная. Я на неё смотрел, и знаете, вспомнил где видел такую. Один в один. Смотрел старый французский фильм «Такси», так там девушка-комиссар, немка вроде как. Вот, один в один. Да пофиг, главное чтобы выносливой была, и выдержала меня. Нужно будет ей отдых давать, чтобы помимо хранилища находилась. Так десантники делали, я немало на вооружение из их идей взял. Из минусов, та под метр девяносто. Да я ей в сиськи гляжу. Что, впрочем, меня ничуть не беспокоило. Та завернулась в спальник, осматриваясь, а я убрал домик с ней внутри, собрал трофеи с двух оставшихся. Вместо документов у всех трёх какие-то справки. И обратно к нашим. Сообщил об уничтожении трёх егерей, один из которых женского пола. Справки сдал Савельеву. И дальше двинули. Такие поиски уже не вёл, честно охранял наших, видимо потому благополучно и дошли. Ночью вышли к нашим.

— Дошли, — счастливо выдохнул Савельев, когда я сообщил тому что дальше позиции советских войск.

Я сбегал, видел позиции, сняв из винтовки одного финна, что с верхушки сосны присматривал за нашими. С их стороны сплошной линии обороны не было, да и сил на это у них просто нет. Так что опознались, и дальше нас приняли. Кстати, голову и ладонь военфельдшер, да, фамилия у неё Зиновьева, как я уже говорил, осмотрела ещё при первой встрече, и даже зашила, нашлось чем. А там, после проверки, у всех документы были, ну и кого куда. Я тут ничего не решал, больше как статист за всем наблюдал, не без интереса. Тем более как раз двадцать третье февраля, мне девятнадцать лет исполнилось. Например, меня и комиссара, на следующий день в Ленинград, в один госпиталь, видимо хотел меня под присмотром держать. Про амнезию я сразу сообщил командирам, и когда врачи медсанбата осматривали, тоже. Вообще после выхода сразу политработники набежали, комиссар, а он старший политработник полка, сообщил, что вынес знамя дивизия, так что чествовали того серьёзно. С меня рапорты взяли, долго диктовал, сам-то писать не мог, с момента что помню, очнувшись в тягаче, сдавал я документы убитых финнов и тех трёх егерей с возницей. А вот те трое, где девушка наложницей стала, пока физически это не подтвердил, оказались не егерями. А из состава партизанского батальона. Да ещё шведы-добровольцы. Причём, фамилии двоих совпадали. Муж и жена. Плюс узнали женщину по фамилии, бронзовый призёр по стрельбе из винтовки в последнюю Олимпиаду. Подивился. Ну и в Ленинград. Ох как хорошо, тёплая палата, спи спокойно, на процедуры ходи, питайся кашами. Санаторий. Лепота. Девчата тут такие развратные. Шучу, не развратные, мне Марты хватало, той самой шведки. Главное отлично всё шло.

Вообще я сознательно это всё провернул со знаменем. Пока общался с комиссаром, составил по нему своё мнение, и понял, карьерист. Вот и предложил такую схему. Я бы Героя получил, но все на меня как на идола бы смотрели, шагу ступить нельзя. Управляли бы мной, а я в тени люблю быть. Оно мне надо? Может под конец той войны, с немцами, и стану, посмотрю, но сейчас мне такого «счастья» точно не надо. Орденка хватит. А звание старшины и должность ротного старшины мне позволят быть в тылу, может быть даже не на передовой. Это если не повезёт и всё же призовут как война с немцами начнётся. Хотя я тут в госпитале хотел с врачами договорится, чтобы меня комиссовали. Хотя бы полтора года поживу спокойно до войны, на гражданке. Также за время пути перебрал вещи в сидоре Рамиса. Стопку писем нашёл, по ним и узнал, что в селе Алексеевское у того две младшие сестры, обе школьницы, родители. Отец шофёр на молокозаводе, а мать там же бухгалтер. Ещё есть дед с бабкой, но они в деревне живут, километрах в двадцати от Алексеевска. От них письма тоже были. Вот и перечитывал во время стоянок. Выяснял кто родня. Раз я Рамисом стал, что ж, буду тянуть эту ношу. Раны заживали, синяки сходили, простуда сошла. Хотя иногда покашливал, так что лечился. Уже в марте комиссар, что стал сам ходить, хоть и с тросточкой, выполнил своё обещание. Я был награждён орденом «Ленина». Даже не орденом «Боевого Красного Знамени», как мы договорились, видимо по совокупности дали, а также воинское звание старшина. Хотя это не по правилам, но видимо у того были возможности продавить это. Я также сдержал своё обещание. Кто знамя нашёл, не говорил. А вот с врачами не повезло, ни в какую. Более того, я даже получил назначение, в Шестую Орловскую стрелковую дивизию.