Владимир Поселягин – Хитрый Лис (страница 41)

Вот так вооружились за счёт охраны, многие переоделись в их форму, даже она лучше, чем наши робы, и дальше мы уходили, растекаясь по улочкам Любека. Кто куда. Иностранцы в порт, угнать судно и в Швецию, где вроде как нейтральная страна. А мы строем бежали по дороге прочь от города. Чисто на юг. На отдельные группы разбивались, в нашей почти семьдесят человек. Нам досталось два десятка карабинов и один ПП. Шесть пистолетов ещё, но я их не считаю. Маршрут продумали полковники. Морем и до Ленинграда самый быстрый, но признан неосуществимым. В нейтральные страны никто из нашей группы не хотел, поэтому решили через юг. Круг огромный, но опыт генералов, что я освободил, через Турцию и Иран, показал, что шансы есть. Я с инициативой и идеями особо не лез, по мне так чем дольше мы в пути, тем лучше. Думаю, второй сын уже родиться, в октябре ожидается, когда мы до советских территорий доберёмся. К сожалению, командиры нашей группы, это три полковника, один из которых тайный генерал, оказались креативными. Захватили четыре грузовика со стоянки строительной техники, и изрядно топлива, и укатили за остаток ночи почти на двести километров, а тут хорошие дороги, явно уйдя за зону поисков. А расстроен я был тем, что мы такими темпами доберёмся до Союза раньше, чем я рассчитывал. Нам с Гавриловым формы не досталось, всё также в робах были. За следующие три ночи, а двигались только по ночам, отдыхая в лесных массивах, мы проехали всю Германию и часть Чехословакии. В одном месте пост был, а так как я его взял, самый молодой, то и форму себе подобрал, и Гаврилов переоделся. Теперь у меня «Люгер», а у того карабин. На посту четверо было, форма с других тоже по беглецам разошлась. Робы не выкидывали, это след, сожгли на следующей стоянке.

Так и катили, что меня поражало больше всего. Топлива не хватило, баки опустели, когда мы уже в Румынии были, но добыли на ферме, там техники много стояло, и угадали, бензин был. А план по пути изменили, видя как мы двигаемся, я за рулём передовой машины как тот, что видит в темноте, решили не через Францию, угнав какое судно, а повернуть восточнее, через Румынию, угнав тут судно, в Крым, где сейчас ожесточённые бои шли. Или обойти. И ведь получилось. На тех же четырёх грузовиках что так ни разу и не подвели, добрались до рыбачьей деревушки, угнали три рыбачьих баркаса, один моторный, он остальные на буксир, и так в Союз. В Крым всё же не пошли, до Новороссийска. Да и нас там на подходе, три дня шли, перехватили торпедные катера. Так что всех в лагерь, на проверку. В лагере я получил самые свежие новости, в Крыму действительно бои, котёл с Южным фронтом схлопнулся месяц назад, и моя помощь, одиннадцать дней летал ночами, не пригодилась. Несмотря на плохие вести на юге, на севере наши участвовали в двух крупных сражениях и неимоверными усилиями победили. И сейчас шло общее наступление. Кстати, Рокоссовского перевели на другой фронт. Это произошло ещё до того, как меня вернули, и я эти одиннадцать дней летал. Кстати, там позабыли весь опыт, что ранее получили. Летал я один, капитанов-помощников не было. Привёз в первый вылет карту со множеством отметок, а командир, что принимал её, тупо смотрел на точки и цифровые обозначения. Он не знал, что это. Разорался, чтобы нормальные обозначения наносил. Приказ есть приказ, но самолёт скоростной, я едва треть успевал нанести на карту из того что видел, о чём честно сообщал. Но тем пофиг было, они и этим довольны. Фронт разбит, часть эвакуировали морем, часть прижали к берегу и добили.

Ах да, это слухи, но похоже Яков снова в плену. И Хрущёв работает на немцев. Через громкоговорители уговаривал сдаться на некоторых участках. Как быстро он слился.

Два дня я провёл в лагере. Да нас только проверять начали. До меня вообще очередь только на следующий день дошла. При регистрации данные свои дал и всё. Так что один допрос, что было с момента попадания в плен, и до побега. Видно, что предварительный, позже серьёзнее налягут. Я с настороженностью поглядывал вокруг, ожидая подлянок. Правда я таким один был. Остальные и не скрывали счастливых лиц, спокойно проходили допросы. Была бы возможность, серьёзную поляну накрыли и хорошенько отметили бы удачный побег и возвращение. На третий день меня снова кликнули, я на нарах лежал, так что к конвоиру и к административному зданию. Завели в кабинет, а там хмырь сидел незнакомый, в звании подполковника-армейца, только что-то не вериться, от него за версту несёт спецслужбами.

— Значит, бежать не хотел, — с прищуром спросил тот.

— Жить хочется, — пожал я плечами, садясь на стул без разрешения. — Двумя судами спустили до рядового, ниже некуда. Что дальше от вашего брата-скота ожидать? Или расстрел или штрафные части, где выжить невозможно. Плен безопаснее.

— Ты дурак? — по-простому спросил тот.

— Все действия властей показывают, что ждать мне нужно именно этого.

— Ладно, думай, что хочешь, я тут не поэтому поводу. Яков попал в плен, раненым, но живой, уже выяснили. Меня к тебе отправили сделать предложение. Снова вытащишь его, тебе всё вернут, и чин, и награды.

— Иди в жопу, — просто сказал я.

— Что⁈ Да как ты смеешь, щенок⁈

— Хочешь по длинному варианту? Хорошо, объясню. Вы за просто так, по велению левой пятки, сняли и звания, и награды. А сейчас такие с наглыми рожами говорите, сделай что мы хотим, а мы вернём всё, что незаконно отобрали. Мой ответ ты слышал. Иди в жопу.

— Значит так, да?

— Другого ответа не будет.

— А если САМ попросит?

— Этот САМ позвонил командующему ВВС и приказал прекратить расследование, мол, суд был законен, что в действительности не было. Да, я в курсе об этом. Поэтому тот человек, на которого вы так мифически ссылаетесь, мне совсем не авторитет. Также пошлю. Надеюсь мы всё обсудили? У нас там сейчас завтрак, я бы не хотел пропустить. В лагере на удивление прилично кормят. И рыбы много.

— Значит на контакт идти не хотим? Что ж, перейдём к другим методам. Десять лет лагерей получишь.

— Да пофиг. Сбегу и за границу. С такими властями мне точно не по пути.

— Семья? Я могу сделать так, что твоя супруга сильно пострадает.

Этим тот подписал себе смертный приговор, уже без вариантов. Черту тот перешёл. Только убивать буду не сейчас, я держу себя в руках, а позже, когда тот совсем уже не ждёт. Хотя и его стоит попугать ответно.

— А ответных действий не боишься? Я ведь найду и приду к твоей семье. Моё лицо будет последним, что они увидят в своей жизни.

— Угрожаешь?

— Здравствуйте, приехали. А вы что сейчас делали? Просто помните, ваши действия всегда вызовут у меня зеркальный ответ. А я узнаю уже вскоре что там с женой и сыном, вот тогда, лучше сам вешайтесь, когда я выйду на тропу войны. Это не угроза, это констатация факта.

Этот офицер уже по сути труп, просто пока не понимает этого. Вот когда мы на моих условиях встретимся, и тот меня увидит, то сразу поймёт почему я к нему пришёл. А я всё ждал угроз, мол судья пропал что меня судил, другие люди, доказать не можем, но на тебя повесим. Или исполняй что хотим. Хотя пропажу тех, кого я убил, там пятьдесят на пятьдесят что на меня повесили. Если вообще связали со мной. Там по сути одного судью и можно привязать, остальные на первый взгляд все случайные люди. Однако этого так и не коснулись. Про того полковника что оплеуху дал, или Хрущёва, тем более. Тот решил давить именно через семью, на что я с ленцой, показывая, что мне на его потуги пофиг, отбивал. Мы так ни к чему и не пришли, оба устали, так что сделали перерыв, меня на обед, уже наступил, ну и хмыря позвали, ему отдельный стол в соседнем кабинете накрыли. А обед был неплох, и сытно. Говорю же, что повар тут неплох. После обеда, меня под конвоем в машину, и на аэродром. Хмырь в кабине полуторки' сидел. Дальше перелёт ближе к фронту. Там заперли в землянке, к слову, офицерская гауптвахта местной лётной части. А ночью, на тот же борту, на котором от Новороссийска прилетели, к немцам в тыл. Хмырь тут же был. Меня уже в парашютную систему обрядили. И прежде чем вытолкнуть, хмырь на ухо сказал ожидаемые слова:

— Не сделаешь что надо, твоей семье конец.

Дальше пинок и вот я лечу. Не затяжной, парашют сработал. Я терпеливо ждал, когда опущусь на поле, быстро прибрал парашют, достал «мессер», поле подходило для взлета, и взлетев, стал нагонять транспортник, что сделав полукруг, возвращался. Я у земли стелился, отслеживая его, надеюсь тот возвращается на тот же аэродром, откуда мы взлетели. Так и оказалось, мы пересекли передовую, сканер показал, без сомнения она, а через десять минут, транспортник пошел на посадку. Я в стороне сел, рёв моторов «Ли» скрыл мой прилёт. Причём, транспортник не убирали с полосы. А вскоре тот пошёл на взлёт. Причём самолёт покинул только знакомый хмырь. Я как раз подбежал и дальше полз по-пластунски. Забавно, но из лагеря меня забрали во всё той же форме чехословацкого полицейского, только нашивки спороты. Уже начали выдавать потрёпанную красноармейскую форму, явно не первой носки, но я получить не успел. А когда убирал «мессер», быстро скинул это тряпьё, и накинул камуфляжный костюм, но немецкий, ещё в сорок втором добыл. Капюшон на голову, увязав шнурок, что только глаза видно, ботинки тоже егерские, мой размер. А дальше полз, но главное добрался. Сканер показывал, кто не смотрел в эту сторону, ночь светлой была, и я делал рывок. А хмырь вышел из-за радиоузла, тут к слову истребительный полк стоял, вот так и перехватил. Причём, хмырь был не один, а с помощником, а уже тот в звании лейтенанта ГБ. Этот хоть не маскировался. С нами он не летал, тут ждал.