Владимир Поселягин – Хитрый Лис (страница 32)

Первый не в курсе где Яков, но дал данные того, кто может знать. Адрес его места жительства. Нашёл по адресу дом. Тот был на месте, допросил, но по Якову информация засекречена и тот не знал где его содержат. Зато уже точно сообщил кто знает. А этот полковник курировал всё по сыну Сталина. Тот тоже тут в Берлине. На квартире не было, почти час ждал пока его не привёз шофёр, дальше дело техники взять его в подъезде, убрав в хранилище, уехать в парк и там допросить. В городской тюрьме в городке Хаммельбург его содержат. Я нашёл его на карте, триста шестьдесят километров по прямой, смещаясь на юг. Этого тоже ликвидировал. Ну и в гостиницу, попросив портье поднять меня в девять утра. А с утра, через портье арендовав машину, фургон, в известное издательство в Берлине, там просто нанял журналиста и фотографа, между прочим, влетело в копеечку, в кассу платил, ну и на руки работникам тоже. А те официальные служащие, я в фургоне переоделся в свою новую форму техник-интенданта, с наградами. Будёновку на голову и «ППШ» на грудь. Уже снаружи журналист помог мне застегнуть ремни парашюта, а двое полицейских, что подошли спросить, что происходит, помогли растянуть купол. И вот, я стою на лыжах, палки в руках, «ППШ» на груди, позади парашют волочиться, на заднем фоне Рейхстаг, и улыбался на камеру. Это фотограф ещё ловил когда я спокоен, я успел нормально так проржаться.

Ну и дал журналисту статью, мол, русский диверсант проник в Берлин. Тот улыбался, уверен был что всё постановочное, заодно анекдот записал с моих слов: Советский боец шёл по Берлину, стараясь оставаться незамеченным… И всё же, что-то неуловимое выдавало в нём советского разведчика… То ли будёновка, лихо сдвинутая набекрень, то ли лыжи летом, то ли ордена «Ленина» на груди, то ли волочившийся сзади парашют… Тот тоже посмеивался, анекдот тот оценил и обещал фото на второй странице с анекдотом. Статья юмористическая, раздел курьёзов, если что. Уже узнал, газета выйдет завтра, обещали вставить, а к семи утра будут разносить. А что, я платил. Причём я заказал сто экземпляров, завтра утром курьер доставит по адресу проживания. Дальше в фургоне переоделся, когда закончилась получасовая фотосессия. Причём, прохожие, а собралась толпа, в охотку в ней участвовали. Например, я со зверским выражением лица, это я так ржач пытался сдержать, я вообще довольно смешливый, целился в горожан, а те дрожа, задрали до предела руки. В общем, каких только кадров не было. Журналист немало подсказал, на удивление креативным был. Надеюсь после этой статьи ему ничего плохого не будет, но надежды откровенно мало было. Вот так на фургоне, а я их перевозил, в редакцию газеты. Оно же издательство, те ещё брошюрки и плакаты выпускали. Я там часа два пробыл, щедро оплачивая все работы. А что, марки были, с пяток плотных пачек банкнот в хранилище. Там выбрали какое фото в статье будет, сама статья, я одобрил, и забрал все негативы, плюс мне с них фотографий тут же напечатали в лаборатории. И с пяток фотографий, большие постеры, метр на метр, я выбрал какие. Этих постеров было по пятьдесят штук с каждой фотографии. Причём, глянцевые.

Я потому и задержался, ждал когда отпечатают. Все другие заказы из-за срочности отложили, и сделали, все рулоны в фургон ко мне. А оттуда убрал в хранилище. Такая память. Буду дарить со своей подписью. Тут закончил, осталось ждать заказанные газеты. От издательства покатил за покупками. У меня жена на сносях, нужна детская коляска, потому как в селе про такую редкую дичь даже не слышали, на руках укачивали, или в колыбели. Однако первым увидел магазин рыболова. Ну да, я ещё до войны увлёкся. Для еды сети есть, а вот для релаксанта, удочка, самое то. Купил три дорогих бамбуковых удилищ, давно такие хотел, снасти, запас крючков, лесок и остального. Подумав, всё же взял спиннинг. В сборе. Я с ним дел ещё не имел, взял на пробу. Тут приметил походную жаровню, отличная вещь в сырую погоду, когда не разведёшь костёр. У меня такое не раз было. Этот котёл литров на пятьдесят выдержит, но не более. Тоже купил и убрал в хранилище. И всё, места нет. Пришлось в фургоне доставать одну бочку с бензином. Потом приметил магазин для беременных. Не знал, что они уже есть, специализированные. Там накупил разных сарафанов, платьев. Бельё. Зато от продавцов узнал где коляски продают. Заехал и купил отличную коляску синего цвета. Её и на санки можно ставить. Плюс трехколёсный велосипед. Он на будущее, сынишка лет с трёх играть сможет, но пусть будет. Там же игрушки разные. Набрал для кусания, когда зубки режутся, и остальных. Ну и другие магазины объезжал, брал дефицит, особенно резиновая обувь, сапоги и галоши интересны. Снова свободного места не осталось, но меня этот не волновало. Будет оно скоро.

Пока уехал за город к лесу, ту бочку что в хранилище, спрятал в кустах на опушке, закидал нарезанными ветвями. Кстати, место подобрано толковое, отсюда и взлетать можно, и садиться. А ту бочку что в салоне, убрал в хранилище. А чтобы своими руками её не ворочать. Дальше сдал машину в пункт проката, причём оформляли аренду по документам. Использовал шофёра, с первого офицера. Потому и получил машину. А после этого поужинал в ресторане, время уже позднее, скоро стемнеет, там в парке переоделся в форму рядового Вермахта, и покатил к выезду. Укатил километров на сорок, светя фарой. На юг ехал. Там сменил мотоцикл на самолёт, и уже полетел к городку, где Якова держали. По пути два приметных места, для ориентирования. Одно и попалась, что помогло мне найти городок. Сел также на дорогу, заправил самосливом и обслужил «мессер», и доехал на мотоцикле до тюрьмы. Фигасе тюрьма. Да это концлагерь. Там в основном боевым артефактом пользовался, как меня пустили на территорию под видом посыльного. Два накопителя в ноль, но живой охраны не осталось. Я кстати собирал их личные документы, как и тех офицеров из Берлина. Наверняка рапорт заставят писать, вот и забирал для отчётности. И то что из тех трёх офицеров, два генерала было, не так и важно. Один из тюремщиков охотно согласился мне помочь, и зажимая культю левой руки, я помог ему жгут накинуть, сопроводил к нужной одиночной камере. Ещё и свет внутри включил.

Яков уже спал на нарах, но загоревшийся свет пробудил его, так что тот с хмурым видом встретил моё появление. А я так и был во вражеской форме. Ствол оружия над плечом видно. Я же осмотрелся, и протянул:

— А неплохо так, я думал хуже будет. Кстати, привет.

Тот оживился, услышав русскую речь. Встал, накинув командирскую шинель на плечи. Что-то его не переодели, и форма командирская, без знаков различия. Видимо так нужно немцам, для пропаганды.

— Здравствуй, — кивнул тот. — Ты кто?

— Техник-интендант второго ранга, Рамис Хайруллин. Я из-под Казани. Дивизионного комиссара Хрулёва знаешь?

— Слышал о нём.

— Я в Кремле на награждении был, три дня назад, вот тот и попросил тебя вытащить. Так что собирайся, летим домой. Самолёт снаружи ждёт.

— А остальные?

— В смысле?

— Тут в камерах генералы наши.

— Да? Не знал, я только насчёт тебя вопросы задавал. Послушай, Яков… я могу к тебе так обращаться?

— Да, можешь.

— Тогда Рамис для тебя. Так вот, молодец что про них помнишь, но поражения нашей армии, в большей степени вина этих генералов. Они идиоты, если проще. Ретрограды и самодуры. Возмущаются, что немцы воюют не так как они за них решили. Ты знаешь, что такое кровопускание?

— Да.

— Тут именно в этом дело. Попали в плен, и слава богу, хотя я не верующий. Вперёд выйдут те, кто действительно желает учится бить немцев, учится и использует эти умения. Поэтому скажу тебе так, самолёт четырёхместный, связной, два места занято, два свободно, ещё есть грузовой отсек, если кто один рискнёт, поэтому ты крепко подумай кого с собой брать. Не из ретроградов.

В это время дверь за моей спины вдруг захлопнулась, щёлкал запор, и раздался злорадный смех охранника. Я же обернулся, глянув на закрытую железную дверь, крашенную в серый цвет, и хмыкнул, поворачиваясь к Якову:

— Ну как ребёнок, честно слово.

На самом деле на то и расчёт был, не зря же оставил охранника в коридоре, только тот что-то всё медлил, вон сколько общаться пришлось, пока наконец тот не догадался нас запереть. А я ему за помощь жизнь обещал, теперь обещание снято. На то и расчёт. Пока же махнул сидельцу рукой.

— Вставай сюда в угол.

Тот быстро встал слева от двери, я закрепил тротиловую шашку у запора, поджёг шнур и вдавил сына Сталина в стену, прикрыв своей магической защитой. Рот посоветовал открыть, чтобы слух не потерять. Да тот и сам артиллерист, знал такую проблему, открыл. Грохот взрыва и дверь распахнулась как от мощного пинка. Петли выдержали. Мы вышли наружу, защита спасла, даже не контузило, и посмотрели на блин, что остался от охранника. Дверь с такой силой распахнулась, что припечатала того к стене всей массой.

— Вот это натюрморт, — пробормотал я.

— Натюрморт — это где продукты рисуют.

— Это ирония была. Юмор, слышал по такую штуку? Ладно, вот ключи, сам освобождай других сидельцев. Моя задача тебя вытащить, я это и выполняю. Насчёт других уговора не было.

Впрочем, тот не возражал и открыл дверь, что напротив его камеры была, оттуда вышли двое мужиков в возрасте, и один с иронией спросил: