Владимир Поселягин – Хитрый Лис (страница 27)

Между прочим, по нашему полку я лучший повар, калорийно и вкусно, зря что ли комбат к ней себя и свой штаб приписал? Так что я всё свободное время кидал на сборы грибов, нанимал гражданских, детвору, скупая что те собрали. Побывал у схрона, всё важное забрал. Перевозить и доставлять заказы от штаба дивизии уже не нужно, вот и вернул всё своё. Ещё за это время накачалось тонна двести, уже шестнадцать тонн триста килограмм с мелочью. Делал закатки, варенье, грибы солил и мариновал. Я готовился к зиме. Свежие овощи и фрукты. Вон, было шестьсот килограмм свободного, копил, и решил слетать в Крым. При этом летал на юг, недели две назад, тонну свободного набил арбузами, резал на половинки пробуя, и отбирал сахарные. Также дыни. При этом вес арбуза не большой, половину, а то и больше, забирает кожура. Так я стал чистить и кожуру выкидывать, бойцы находили и шалели, удивляясь откуда те взялись. Зачем лишним грузом место занимать? Так у меня после этой чистки осталось едва четыреста кило вкусной мякоти, шестьсот выкинул в виде кожуры. Также ограбил у немцев молочную ферму. У меня почти полтонны сливочного масла, сорок маргарина, четыреста литров сметаны и сливок литров пятьдесят. Вот молока мало, литров двести. На сыроварне у немцев тоже побывал, но сыра трёх сортов едва кило двести. В принципе, всё, дальше закатки делал. Не только сам, но и скупал у населения. Как опытный мастер видел где самый высший класс и брал. Понятно, что мне одному тут на всю войну, но у меня жена на обеспечении, я когда отвёз, солидную пачку денег выдал на руки. Так что осенью начну её витаминить. Зимой продолжу. Буду навещать, хотя бы раз в две недели. Также ночами создавал на оккупированной территории схроны, уводил у немцев интересное, широта этого моего интереса была велика, от содержимого сейфов банков, до техники. Из одного банка увёл золотых монет на четыре тонны. Рубли. Немцы тоже готовились вывезти, накапливая в одном месте, а я увёл.

Много же было событий, приятно вспомнить. И не думайте, что у меня какие-то серьёзные планы по поводу окружения. Вовсе нет. Три недели я якобы буду выходить из окружения. Это время мы проведём с женой на море, потому и торопился всё успеть. Те три дня, только раззадорили, хочется ещё, а сейчас там бархатный сезон, пусть и конец его. Вот об этом всём и размышлял. Гаврилова эти месяцы я не видел, насколько понял, ему ясно намекнули что нам встречаться не стоит. Скорее всего особисты. Вот уж кто вокруг меня круги крутил. Интересовало их многое, особенно как техника и пушки непонятным образом вдруг у штаба дивизии оказывались. Я же пожимал плечами. Я платил, а кто доставлял и как, без понятия. Общался только с посредником, а вот его не сдавал, как бы меня не крутили. Даже пять дней у особистов в камере посидел. Это уже после снятия звания было.

— Никак тут. Добрался, — пробормотал я, изучая затемнённый Севастополь, где явно воздушная тревога поднялась.

Сел на дорогу, тревога всё же полная поднялась, но объезжая поисковые группы, я был в форме, но на велосипеде, к городу. Уже бои за Перешеек шли, так что тут были настороже. Мифические десанты с моря ждали. Так и добрался до заводика. Тот не работал, глубокая ночь, но сторож на месте. Да я ему заплатил, и тот поводив по двору, указал на большие бочки.

— Вот, тут закладка готовая, завтра на продажу должны повести.

Я тоже не новичок, проверил. Чёрт, да эта килька даже лучше той, что добыл ранее. Там мне или контрафакт или испорченную продали. Хотя и та мне понравилась. А тут вообще высший шик. Амброзия. Вот и набирал специальным черпаком кильку. Я не помню, когда немцы Крым возьмут, да и Севастополь бомбят, мало ли заводу хана. Так что набрал восемьсот кило кильки. Тут и свободное место, и потраченное топливо и то что велосипед стоит у проходной. Думаю, до конца войны хватит. Я и жене буду выдавать, на тоже на эту рыбка охотница. И родичам тоже. А так на выходе осмотрелся, забрал велосипед и укатил. Да уж, завод. Сараи и кустарное производство, которому, наверное, лет пятьдесят. Тут только засолом занимаются, консервы не делают. А вскоре поднявшись с дороги, ну не нашёл подходящих мест для взлёта, и полетел обратно. Едва успел, уже Петухов встал, готовился выдать припасы для завтрака.

— А чего, сапёров в раскладку включили? — изучая раскладку, уточил я.

— На сегодня да, — вздохнул тот. — Они мост ремонтируют, ну тот через реку.

— Ясно.

Ротный сегодня возжелал на завтрак каши с мясной подливой, на обед щей и гречки с рыбой. На ужин пюре с котлетами. Нормальное меню. Бойцы что получили наряды на кухню, уже подошли, а за эти наряды драки шли, знали что я не кормлю таких с кухни, выдаю со своего стола. Плов обычное дело, любимая шурпа, или варёная говядина с бульоном. Некоторым везло, шашлык перепадал. Так что пошла работа, бойцы бегали, я на столе, с белыми нарукавниками шинковал, уже булькала подлива. Сонливость я лекарским амулетом убрал, поэтому пока завтрак шёл, выдал уже всё, штабу и зенитчикам всегда в первую очередь, это правило ротный завёл, заодно собирал слухи. Дивизия пополнялась, да и это видно, когда нас вывели, в нашей роте едва тридцать бойцов было. Пополняли, немало парней из госпиталей было. Вон уже почти до полного штата довели. А вот от ротного, он с нашим политруком, с пришлым от сапёров общался, услышал, что скоро дивизию снимут, под каток вражеского наступления кинут. Ну это вряд ли. Далеко. Пока дойдём, клещи уже замкнуться. Однако ротный оказался прав, уже через два часа, дивизию подняли, и срочным порядком направили на восток, куда-то в сторону Брянска. Вскоре и на трассу вышли, что к нему вела. А так я сам возница, обхаживал коня и следил за ходовой кухни. А что вы хотели, кухня чуть не Гражданскую помнит. Мы дважды под мощные налёты попадали, при этом это мне не помешало покормить бойцов обедом, на ходу готовил, поэтому только щи и каша с подливой. Да и не было рыбы.

Налёты страшные, что уж говорить. Потери серьёзные, немногочисленные зенитки, а их выбивало, сдержать не смогли. По счастью кухня не пострадала, стегая коня уводил в сторону. Потом был ужин. И там встали лагерем. Люди может и смогли бы продолжить марш, но лошади уже нет. И так за день восемьдесят километров отмахали. Причём не одни, тут другие части были, похоже кто-то собрал свободные подразделения, создав оперативное соединение, для прорыва кольца окружения. Слухи пока об этом не ходили, но что-то такое веяло в воздухе, напряжённость стояла. Сам я кухню не покидал. Спал рядом на шинели, баюкая карабин. Отсыпался после прошлой ночи. Да, с Диной мы в переписке, раз в неделю обязательно отсылал письмо. Родичам раз в месяц. Да просто лень. Причём, отправлял, улетая подальше и в гражданской одежде отсылал по обычной почте, потому как мои первые дивизию не покидали. Сканер показал. Изучали в Особом отделе и в ведро мусорное. Да и от жены не все получал. А так в курсе что та благополучно вышла в запас, и чтобы не скучать, устроилась в больнице. Там текучка, многих врачей призвали, и потому медику обрадовались. Операционной сестрой стала. И надо ей это? На учёте у врача стоит. Уже токсикоз пошёл, так что ждём. Об отдыхе я ту не предупреждал, появлюсь внезапно, и тайно, в селе меня официально не было. Ещё власти заинтересуются. А так супруга моя в форме и с наградой вызвала фурор в селе, что той понравилось. Уважаемым человеком стала, в районной газете про неё написали, фото то, где мы у танка с экипажем стоим. И сейчас носит на платье. Вещи наши прибыли, в порядке. В общем, там всё нормально, и это радовало. Супругу мою окружили добротой и семейной заботой, потому как ожидался первый внук у её родителей и моих.

Что по родителям, обоих уже призвали. Мой отец шофёром в один из автобатов Центрального фронта, уже отписался. Пока в тылу, грузы возит, а вот тестю бронь сняли, у него была, как у специалиста, всё же технолог, и теперь как воентехник первого ранга, это как старший лейтенант в армии, служил где-то в тылу. Я так понял, создавал сыроваренный цех с нуля, армейского подчинения. Пока все новости. Все живы, и это хорошо. А на следующий день, ближе к обеду, мы налёт бомбардировщиков пережили, начались бои по прорыву из кольца. Мы второй волной шли в атаку. К вечеру от перелёта снаряда, пострадала моя кухня. Да прямое накрытие, от кухни одни обломки, меня отшвырнуло, защита справилась, пусть и разрядился накопитель, Петухов и боец, что помогал, погибли на месте. Снимая измаранный передник, в лужу закинуло, я весь мокрый был, пробормотал:

— Что ж, вот и мой черёд повоевать пришёл.

Вокруг, то тут, то там вставали разрывы, явно по квадратам вслепую работали. Первым делом добежав до телеги с припасами и хозяйством Петухова, забрал карабин, лошади в стороне, не пострадали, и к ротному. А мы в обороне, немцы давно знали и какие силы у нас и куда подходим, перекинули моторизованные подразделения, и ударили на встречу, ещё и по флангам охватывая. Так что доложился ротному, тот не хотел выполнять свои обязанности, но моё нытьё, по пятам ходил, сделали своё дело. Сбегали, вспугнув двух дезертиров, у телеги с продуктами шакалили, так что ротный официально зафиксировал уничтожение кухни, выдав и мне бумагу за его подписью. Я ещё в штаб батальона сбегал, сообщил, и на бумагу от ротного поставили печать. Там вернулся, взял три ведра, костёр развёл и стал готовить. Ротный приказал, мол, крутись как хочешь, но чтобы ужин был. В окопы не направил, как я думал. Приготовил, но это последние припасы. Неподалёку бойцы копали общую могилу, туда старшину и бойца-помощника. Покормил и своих бойцов, и штаб. Бои и ночью шли, мимо меня прополз горевший немецкий танк, те два, что следом ползли, постреливая, уже я подбил, в борта, из единственного у меня оставшегося польского противотанкового ружья. Дивизию нашу рассекли, разбив, сбив с позиций и погнали. А утром, я встретил день не как многие бойцы в плену, а выспавшимся на дне воронки. Ну а что, на дно плащ-палатку, на неё шинель и ещё двумя укрывался, ночами уже заметно прохладно было.