Владимир Поселягин – Хитрый Лис (страница 26)

Штаб дивизии оказался в другом месте, пришлось поискать, почти на тридцать километров немцы наших отбросили, сейчас снова спешно оборона строилась. И делались землянки в роще. Некоторые были закончены. Я нашёл где штаб, недалеко достал пушки, и снова к немцам в тыл, на пункт сбора, где ещё четыре орудия с передками забрал. Теперь те в ряд стояли, а так доставая девчат, по очереди, сообщил всем:

— Значит так, с момента вашего освобождения прошло три дня, вы под снотворным были, на самолёте вывезли, как и обещал, а сейчас за мной к штабу дивизии. Про лётчика и самолёт вопросы не задавать. Вас потому и усыпили, перебрав со снотворным, думал не очнётесь, чтобы вы их не видели.

Моя жена рядом стояла, в форме, вот так и двинул к роще. Кстати, а где танк? Похоже больше его нет. На старой стоянке у села я его не обнаружил. Даже горелого остова. Впрочем, генерала тоже не вижу, видимо отъехал куда. Ну и пока шли по тропинке, мы с женой под ручку, остальные, негромко общаясь, следом, то быстро пробежался по последним дням. Как мы отдохнули? Знаете, эти три дня были у нас самыми лучшими. Мы в гражданской одежде были, сняли домик у старушки-соседки в Севастополе, жили, много купались и гуляли. Оба были довольны в край. Я покупал свежие фрукты, вкусный виноград, сухофрукты. Также разное варенье. Даже шесть вёдер отличной черноморской кильки в рассоле. Такая вкусная, не передать. Мне очень понравилось. Нами не интересовались, так что устраивал фотосессии, включая, когда жена в купальнике, а я в плавках. Красивые виды на заднем фоне. Да в принципе всё, отдохнули, даже успев обгореть, я убрал амулетом ожог, и обратно. При этом сказал жене что про отдых молчок. Это самоволка была. Она про наш полёт от Алексеевска, не трепалась, так что я в той уверен был. Вот такие дела. А так опознавшись у охраны на подходе, все бойцы знали меня и жену лично, так что встретили. Вот и сообщил старшему поста, старшине Карпову:

— Я тут пленных из лагеря освободил, дня три назад. Двадцать девчат со мной. Три медика Майскому, военврачу, обещал ему. Генерал в штабе?

— А нет больше генерала, забрали, теперь командует наш начштаба, полковник Пиров.

— Даже так? Ну надеюсь всё в силе там.

— Ты о чём?

— Да это мои дела.

А полковнику уже сообщили, встал, накинув френч, встречал. С освобождёнными начали работать особисты, я передал рапорт по тому как лагерь освободил, и вообще зачем это мне надо было. Сам же к новому комдиву, вот и спросил:

— Товарищ полковник, там как, наши договорённости в силе?

Жену я оставил снаружи. Там курилка, вот на скамейке и сидела, оба вещмешка наши, при ней.

— В силе конечно. Что по «полковушкам»?

— Стоят на поле в ряд. Ровно десять штук.

Жену мою пока уложили в одной из землянок, а мы до пушек, по пути нас артиллеристы верхом нагнали. Трое. Собственно, они пушки и принимали. Одно требовало мелкого ремонта, а так все они в порядке. Сюда уже коней вели, забрать, все шли в Шестьдесят Восьмой артиллерийский полк, от которого остались рожки да ножки, всего семь орудий. А тут неплохое вливание. Командир полка тоже был, чуть позже прискакал, как и начальник артиллерии дивизии. Приняли. А там обратно. А Майского я обманул. Ранен тот два дня назад, во время авианалёта, в тылу уже, вот такие дела. Так что я на нары к жене, только сапоги скинул, форму, ремень и фуражку. Да всё, обнял и уснул. Надеюсь полковник сдержит слово, всё же сам предложил.

— Куда лезешь? — рявкнул я, отводя черпаком котелок какого-то бойца, которого вижу впервые. В нашей роте таких нет.

Сегодня было пятнадцатое сентября, Юго-Западный фронт, вот-вот завершиться окружение, и наши войска, включая дивизию где я служу, всё та же Семьдесят Пятая стрелковая, окажутся в котле. А так, я простой красноармеец, сняли у меня треугольники, и являюсь поваром в третьей стрелковой роте, первого батальона, в Двадцать Восьмом стрелковом полку. Не подполковника Гаврилова. Думаю, вы всё поняли. Кинул меня новый комдив.

— Боец, выдай моим бойцам пищу, — приказал какой-то незнакомый политрук, что, кстати, тоже подходил с котелком и кружкой.

Незнакомых бойцов я насчитал восемь, девятым был политрук. Судя по петлицам, сапёры. При этом два взвода роты я покормил, как и начальство, но третий запаздывал, что-то не видно их.

— А вы кто?

— Боец, — явно разозлился политрук. — Вас не учили выполнять приказы старшего по званию.

— Меня учили кормить бойцов своей роты, ваши в закладке не учитывались.

— Хайруллин, выдай им пищу, — подходя, приказал подходивший к нам ротный старшина Петухов, мой непосредственный командир.

На это я только пожал плечам, с меня сняли всё, бойцы роты рядом пищу принимали, с интересом за всем следили.

— Старшина, выдашь наряд бойцу, — приказал политрук, как только получил свою порцию.

Тот на это лишь кивнул. Знал что я на наряд просто забью, как уже делал не один десяток раз. Да на мне их уже два десятка висит, не закрытых. Тут и третий взвод подошёл, я начал выдачу. А как закончил, отвёл черпаком котелок очередного бойца.

— Всё парни, баста. Всё что вам заложил, приказали выдать вон тем пришлым сапёрам. Так что к старшине, пусть пайки выдаёт.

— Это как лишние? — спросил сержант, что не успел порцию получить.

— В нашей роте восемьдесят восемь бойцов, включая командиров и бойцов, да штаб батальона и расчёт зенитной установки. Закладку блюд утверждает ротный, на сто восемь бойцов и заложил. А тут старшина приказал этим левым выдать. Их девять, вас осталось восемь, я даже свою порцию отдал. Ко мне какие вопросы? Я тут лишь приказы выполняю. Идите к Петухову.

Те к старшине и ушли, тот ранее сбежал. Ну а я с вёдрами к обрыву, по вырезанным ступенькам спустился, набрал воды и наверх, к нашей кухне, вот и стал отмывать котлы и вёдра. Кухня старая, месяца два как котёл лудили. Те восемь бойцов получили своё, в сухомятку ели, консервы и сухари, я только чай выдал. Его обычно побольше делаю. Вот так рота отбыла, а был ужин, я всё отмыл и подготовил к работе утром. Ну и сам поел. Из своих запасов достал каши с мясной подливой и поел. Потом компот. А на рабочем столе занялся своими делами, отмывал и резал пластинками съедобные грибы. Дошли руки, хотя собраны те недели три назад. Жульен хочу сделать, всё что нужно имел, кроме свободного времени. Других дел хватало, не до грибов было. Впрочем, и тут часа два потратил, не закончил, и как стемнело, побежал прочь, а вскоре взлетев на «мессере», полетел в Крым. Надеюсь успею туда и обратно. Да кильки запасы ещё сделать, а то ополовинил то что ранее купил. Давно хотел докупить и вот только сейчас руки дошли. Где их солят, я знаю, там и добуду. Ну и пока лечу, вспоминаю как эти два месяца прошли. Сложно, но шли. Кинул меня комдив. Тот выбрал остальное, что в качестве оплаты я должен доставить. Это очередной десяток зенитных пулемётов и десять «сорокапяток». Ну и ещё накидал. Я эти доставил, по три дня взял, мол приметил где те есть, основное время на доставку уйдёт. Сделал и пришёл за оплатой. То есть, за званием. А тот в клин. Какое звание? Всего два десятка, а должно быть пять. Где ещё три? Я даже онемел от такой наглости, и напомнил, что они ранее мной были доставлены. А тот отмахнулся, мол, то с генералом договаривался, там ваши дела, я в них не лез, а тут уже наши. Два десятка есть, жду следующие три.

Я понял, что иметь с ним дела дальше, смысла нет, кидала, что тому и озвучил. Ох и разозлился. И чином, и званием начал давить. Время дал подумать. Я это время потратил на общение с главврачом медсанбата, объяснил ситуацию, подкинул редких медикаментов, наши их не выпускают, и тот подписал справку о беременности моей жены. Её по анализам погоняли. Да та была уверена, что это так и есть. А так как та подчинённая командира медсанбата, а это как не крути так, то супруга написала заявление на его имя. Их два в таких случаях можно написать. Первое, отпуск по беременности, с сохранением звания, и возвращением на службу позже, после рождения. И второе, выйти в запас в связи с беременностью. У женщин есть такие послабления. Понятно, Дина написала последнее, я ей так велел. Главврач завизировал, провёл вывод в запас, приложив справку, дальше очередной ночью ту самолётом в Алексеевск. Сдал с рук на руки родителям. В запас та сама выйдет в военкомате, точнее закончит начатое. Едва успел вернуться. Комдив уж в курсе что я провернул, убрал рычаг давления, суда не было, но своей властью снял звание и отправил поваром служить, раз корочки имею. Я на новую гимнастёрку награды не вешал, пустой ходил, и никто на вид это не ставил. Пистолет и винтовку сдал. Мне карабин выдали с потёртым лаком у ложа и приклада. Старый. Так и служил, мелкие придирки и попытки подставить были, вроде вот этой группы бойцов, но я всегда по уставу всё делал. Да и не молчал, когда такие придирки и подставы превысили все разумные пределы, написал военному прокурору. Его люди приехали, опросили меня, других свидетелей, да так рявкнули, что уже недели две те в мою сторону не смотрят, похоже просто махнули рукой и постарались забыть.

Потому я и был удивлён что этих девятерых прислали, но действовал по уставу. Хотя может и случайность. И да, а через военюристов пытался оформить перевод, но не вышло, комдив не дал. Он у нас тот же, Пиров. Ранен в руку, но командует. Шесть дней назад дивизия была выведена, на вторую линию, что достаточно редко бывает, у нас, например, впервые, обычно даже пополняют, когда на передовой. То, что немцы давят, мы в курсе, что уже сбили наших и идут вперёд, замыкая клещи вокруг Киевской группировки войск. Потому я и был спокоен, и тянул время, скоро избавлюсь от давящего внимания Пирова. Правда и дивизии хана будет, но это война. Я-то из окружения точно выйду, а они не факт. Да и находимся мы далековато. Однако, не смотря на всё что было, на самом деле я был сложившейся ситуацией более чем доволен. Да поразмыслил, прикинул всё и получается я соскочил от утомительной службы. Ну так, для примера. Я выполнил обещанное, комдив тоже, стал снабженцем дивизиона. Про меня забудут? Точно нет. А я только для дивизиона всё добывать буду, на остальные части мне плевать. Так что стали бы договариваться об оплате того дефицита, которого на складах уже нет. Вполне может быть. Однако, чем дальше те больше бы бурели и наглели. Это легко понять по комдиву, тот явно пожалел, что раньше показал своё истинное лицо, но было уже поздно, я соскочил. А быть простым армейским поваром не так напряжно как кажется, не смотря на наряды, времени немало.