Владимир Поселягин – Хитрый Лис (страница 22)

— Что?

— А меня в армию забирают, санинструктором. Вечером присяга.

— Неожиданно, — пробормотал я, и обняв супругу, та крепко прижалась ко мне, мотнул головой и сказал. — Солнышко, тебя разводят. В смысле, у штаба дивизии нет никаких прав и полномочий призывать тебя. Этим может заниматься только и только военкомат.

— Так тут в селе военкомат. Из Пинска. Их генерал задерживает, не дал уехать. Они уже две тысячи тут призвали, на пополнение.

— Вот же хитрый жук, — мигом оценил я идею.

И не факт, что это придумка генерала, не производил тот впечатления гения, скорее самодура, дуба армейского. Скорее всего какая-то светлая голова из его штаба подсказала. Дина же продолжала:

— Меня Леонид Матвеевич попросил остаться. Его в медсанбат забирают, всех наших, пополняют, и вот меня. А меня не в медсанбат, куда-то в другое место, я же санинструктор.

Из Крепости мы вывели часть личного состава медсанчасти, среди них, помимо главврача и два военврача было, вот к одному, Леониду Матвеевичу Майскому, военврачу третьего ранга, что соответствовало армейскому капитану, до выхода к нашим, и приписали мою супругу, в помощницы. Та не раз и операционной сестрой помогала, уже обучили. Практика-то серьёзная была.

— И ты согласилась.

Та только вздохнула, и сообщила:

— Там документы нужно оформить, а все мои документы у тебя.

— Как твой супруг я против. Это моё твёрдое слово.

А та подняла голову, мы продолжали обниматься, и упрямо взглянула мне в глаза. Стало ясно что та всё решила и её не переубедить.

— Что ж, значит уже не передумаешь? — та помотала головой. — Ну раз так, идём на сеновал. Вот там как раз свободен на том дворе. Успеем.

— Это зачем? — насторожилась та.

— Беременеть тебя буду, через пару месяцев, как врачи подтвердят, тебя пинком из армии, отправят домой. Вот там и будешь заботить о нашем малыше до конца войны. То есть, года три.

— Ты думаешь война так долго продлиться?

— Да, по всем моим прикидкам, до сорок пятого точно будет идти, так что нечего тут тебе делать.

Впрочем, решения своего та не изменила. Я передал ей документы, паспорт, пустой бланк красноармейской книжицы, и корочки окончания курсов санинструкторов, и та убежала, а я закончил принимать бронемашину, мы стали размещать внутри вещи. А потом я сбегал к штабу, там начальник штаба полковник Пиров, и попросил мою супругу оформить в мой танк. Точнее в расчёт моего орудия. Вообще, почему такие хитрости устроили, всё же информацию я получил. А бойцы дивизии добыли два танка, «Т-26», из брошенных, сформировали взвод при штабе дивизии, командование принял лейтенант-танкист, из окруженцев. Технику в порядок приводили, всем снабжали. А тут та танковая группа. Может немцев и потрепала, но и сама огребла. Комдив обиделся что их ему под командование не дали. У того помимо своей дивизии, где восемь тысяч штыков, ну сейчас-то до девяти довели, также под командованием сборная стрелковая бригада, два истребительных отряда, сборный отряд НКВД в пятьсот штыков и отряд моряков Пинской флотилии в две тысячи штыков, и этим всем тот и командовал. Пока успешно, держались, пусть и с трудом. А тут танкисты стуканули что у стрелков танки есть, и сверху приказ, передать их танковой дивизии, что понесла потери. Как генерал не хотел это делать, а взвод уже пару раз применяли, и вполне успешно, купируя прорывы, но пришлось отдать. Так ещё вымели всех танкистов из окруженцев, что тот к себе хозяйской рукой забрал. Вот поэтому комдив, запомнив, как на него орали, и провернул такой финт. Это не танк, глаза протрите, пушка на конной тяге. Так она по документам проходит, а бумагам нужно больше верить, чем своим глазам. А тут я на танке прикатил, в струю и попал.

Так что я понял, что ничего не изменить и пришлось смириться. Нет, потерять танк и снова уйти в старшины, такая идея была, но гибель танка будут расследовать со всех сторон, мне про это намекнули в штабе, так что попадать под карающий меч я не хотел. Да и уже сам заинтересовался, что из этого всего выйдет. Танк в порядке, видно, что экипаж его ненадолго бросил, за помощью ушёл, но вернуться не смог. Не исключаю что где-то в бурьяне лежит. Как видите, как-то так вышло, что обложили, не вырвешься. Полковник заинтересовался, позвонил в военкомат, тот оказываться на связи был, и выяснил, что супругу мою уже оформляют. Там помимо неё ещё тридцать семь человек, две трети из которых примут присягу, там это торжественно проведут. Заодно узнал, что супругу Майский к себе забирал, а его направляли командовать пунктом первичной обработки раненых в ту сборную бригаду. Пришлось дать взятку начштаба, на что тот отреагировал с веселым изумлением, а были трофейный пистолет и красивый золотой портсигар, тот курил, подумал, но всё же пошёл мне на встречу. В дивизионе нет санинструктора, поэтому приказал направить мою жену туда, а сам оформил её в мой расчёт. Не официально та станет стрелком-радистом. Кстати, рация не работала, радист при штабе уже проводил осмотр. Надеюсь реанимируют. А так я присутствовал при присяге, супруга её прошла. Форму той не выдали, не было в наличии, в рабочем комбинезоне была, так я ей пилотку и командирский ремень с кобурой выдал. Там «Наган» был. Это с того мехвода с Финской. Да, я был прав, красноармейских книжиц не хватало, но той без проблем сделали, раз свою принесла. Так что с вещами жёнушку к танку, пусть устраивается внутри, пулемёт осваивает. Та конечно ошарашена была, думала медиком дальше, а тут в танкисты. Лучше пусть рядом будет, под присмотром. Я так решил.

Ну и на сеновал, где мы и помиловались. Правда о том, что у неё уже три недели, говорить не стал. Сынишка. Это ещё в Крепости, мы там тоже уединялись, оба молодые, хотелось, особенно по утрам, вот лекарским амулетом и подсобил. Ну и спать, мы отдельно, не с экипажем у танка. Снабженцы добывали боезапас и топливо, поэтому этой ночью в рейд к немцам и не ушли, как я предлагал, не успели всё подвезти. Хоть патроны выдали, всё оружие и ствол пушки почистили, пулемётные диски снарядили. Лёгкое обслуживание провели. Сразу стало ясно что моторного масла мало, на дне. Я подал заявку снабженцам. А так Дину оформили, всё как полагается, даже санитарную сумку выдали. А сейчас отдыхали. Как же я устал. Надеюсь время у нас поменяется, а то привыкли днём спать, а ночью идти.

Следующие два дня мы окончательно пришли в себя, кормили хорошо, отъедались, танк в порядок приводили, не все мои запросы удовлетворили, но топлива, шесть бочек, плюс одна с моторным маслом, именно для дизелей, привезли, да и боезапас прибыл. Не было комбинезонов, даже шлемофонов, экипаж с собой забрал, а запасных не нашлось. Так я, когда пришёл в себя, выспался, раз нас пока не трогают, в резерве мы, да и пушки дивизиона раскиданы, усиливали не дивизию, а приданные силы, то следующий ночью слетал к Бресту. Дина обеспечивала алиби, мол, я тут, никуда не делся. Мы весь день учились воевать на танке, пока в теории, так что без дела не сидели, а тут замаскировали танк на въезде в село, мы ещё тут пост усиливали, и вот в учебе были. Ну ещё бюрократией занимался, как командир.

А у Бреста, на складах побывал. Сначала понятно в свой схрон, там забрал свой домик, большую офицерскую палатку, внутри койка, полуторка, с постельным и матрасом, стол рабочий, пару стульев и софа. Отдельно стоял Мойдодыр с раковиной и умывальником. У полковника Вермахта такое походное жильё увёл. Он же подарил патефон и отличный запас пластинок. Финский домик хорош, но на его узких стульях спать не удобно, а такая койка самое то, особенно когда жена под боком. Плюс палатка на четверых. Подумав, прихватил «полуторку», «мессер» и запас топлива к ним. Также две зенитки, и «ДШК» по два в станковых и зенитной комплектации. Боеприпасы к ним, ручных и противотанковых гранат. Тридцать польских противотанковых ружей. По сто патронов каждому. Пару котлов на ножках и всё для готовки. То, что в роте было, я сдал. Там передача проходила. Потапов к слову сильно недоволен был, что меня забирали. А его в полк Гаврилова начальником штаба второго батальона оформили. А я обещал майору усилить его разово, намекнул, как танк потеряю, чтобы к себе утянул. Обещал поспособствовать. Ну и там по мелочи прихватил. Закрыл схрон и к складам. Добывал форму, женскую нужного размера. Сапожки. Главное нашёл комбезы нужных размеров, и шлемофоны, ну и разные детали амуниции. Сто «ППД». На складе где разное снаряжение и бумага, увёл две тысячи красноармейских книжиц и сотню командирских. А больше не было. Да ко мне от военкомата подходили, давно закончились, а жена сказала, что от меня получила. Раз ей нашёл, значит ещё есть.

Да послал их, кто они мне? Так через начштаба дивизии зашли. Выдал, семьдесят семь, всё что было. Ну и припасов запас сделал. На тонну вышло. А всё, больше места нет. Это личные запасы. Вот так незаметно и вернулся. Хотя думаю наши на передовой засекли как дважды самолёт пролетал, однако тревоги я не обнаружил, добежал до своих, разделся и спать. Устал.

С утра, после завтрака, кстати, неплохо кормят с генеральского котла, да, нас к штабному приписали, я с Гавриловым, тот специально на пролётке к штабу дивизии прибыл, его полк в тылу дивизии на пополнении, и в качестве резерва. Так вот, мы на днях с майором пообщались, тот пожаловался, что полк не боеспособен, там по сути ничего нет. Тяжёлого вооружения тоже. Личного состава едва пятьсот штыков, с личным оружием. Хорошо штаб полка был, пусть и неполного штата. Тот же Алексеев, как легкораненый был оформлен начальником штаба полка, должность была свободна. Там всем комиссар командовал ранее. Так вот, почти всё боеспособное что тот вывел, в основном стрелки, пограничников в тыл отправили, артиллеристов в пушечный полк, но восемьсот бойцов и командиров тот получил, его ещё пополняют. А вот из того что тот вывел, три походных кухни отдали, одну немецкую медсанбату, все три «сорокапятки» и обе зенитки, ну и десять «Максимов», ему отдали. Мизер, но хоть что-то. Плюс обоз ему дали в тридцать повозок, две пролётки для штаба и пять верховых. Остальное по дивизии разошлось. Так что тот желал усилиться, вот я на глаза ему и попался. Поговорили и ударили по рукам, обоих сделка устраивала. Кстати, наш довольно яркий выход, да такой крупной группы, окруженцы уже перестали выходить, привлёк внимание. И яркое. Запросы, даже не только из штаба армии, но и из Генштаба, вполне шли. Похоже майора скоро повысят в звании и наградят, его рапортами были довольны. К слову, отряд полкового комиссара Фомина давно вышел, на другом участке фронта, но сгинул в Минском окружении. Насчёт тех наград, что они сэкономили, а я спросил, Гаврилов скривился и сказал, что почти всё отдал в штаб дивизии. Приказали. И канцелярию, печати моего полка, коими те пользовались, тоже.