Владимир Поселягин – Хитрый Лис (страница 16)

К вечеру меня срочно позвали наверх, посыльного прислали. А тишина стояла. Я поднялся. Там через репродуктор кто-то уговаривал сдаться, на плохом русском. Я встал у окна и как и другие смотрел как немало бойцов, плохо одетых, были и гражданские, покидали укрепления, казармы, и с поднятыми руками шли сдаваться. Около тысячи точно было. Я целую плёнку извёл, ведя съёмку всего этого, сделал и снимки бойцов, как они за этим наблюдали. Ротный на переднем плане, с хмурым видом стоял. Да, Хайруллин тоже тут был, с перевязанным плечом. Недавно операция была, пулю из плеча достали, но он продолжал командовать. Один из взводных цел, а второй лейтенант погиб. Не женат был. Запах тут стоял, уже разложением несло, с такой жарой, не удивительно. Мы своих убитых сносили вниз, этим мои бойцы занимались, одному из старшин поручил. В дальний зал. Там складывали, там холодно, долго пролежат. От роты на данный момент от силы осталось два взвода, такие потери, но и немцев мы хорошо положили. Под три сотни и шесть единиц бронетехники сожгли. И радует, что я ещё ни разу не выстрелив, приложил к этому немало своих сил. Накормленные бойцы, с полным боезапасом, дрались как черти, и это было видно. Так что махнул рукой на тех, кто хотел сдаться, и вниз. У меня своих дел хватало. Выводил из состава роты погибших. Ужин уже прошёл, с утра завтрак готовить. Кстати, под вечер к нам прорвались несколько десятков бойцов из дальних укреплений. Усилили этим нас. Так что мы держались и не давали тут войти в Крепость.

А как стемнело, прихватив винтовку, стал охотиться на немцев из окон казармы. Они думали их никто не видит, а о том, как я ночью вижу, по всей Крепости известно было. Вот так два магазина и выпустил. Те спокойно перебегали, ротацию проводили, так я уничтожил пятнадцать солдат. Пятнадцать попаданий и пять патронов чтобы подранков добить. Я не промахиваюсь. А решил так, буду уничтожать не менее десяти немецких солдат за ночь. Больше можно, но не меньше десяти. То есть, выпускаю два магазина и отдыхать.

Да как-то особо меня и не дёргали, видели какую пользу приношу. Даже дважды вынесли благодарность. На третий день погиб мой ротный. До этого командиры собрались в подвале «Дома Офицеров», ну тут командиров РККА, и договорились идти на прорыв. Почти опустошили наши запасы патронов и гранат. Прорыв надо сказать удался. Наша рота частично участвовала, мы там оба «ДШК» потеряли, они здорово помогли, Герасимов погиб как настоящий герой, но брешь пробили, из крепости вырвалось около двух тысяч бойцов и командиров. Там и погиб Хайруллин. Его жена так убивалась, не передать. Сначала взводный-два принял командование ротой, потом, когда его серьёзно ранило, уже старшина Главнюк. Я передал личный «ДШК» и последнее противотанковое ружьё. Оно против лёгкой бронетехники и пулемётных точек отлично работало. Тут ещё к нам прорвались часть бойцов и командиров. Те, кто не смог вырваться с другими. И нашим узлом обороны с чего-то вдруг начал командовать майор Гаврилов. Он оказался старшим командиром в крепости. Тоже татарин, но он из другого полка. Чёрт, да он даже из другой дивизии и их казармы вообще на другой стороне Крепости были. Как он тут-то оказался?

А про нас слухи ходили, не без этого, что у нас тут порядок, особенно на моей подведомственной территории, и с припасами, и с водой, и с боезапасом. Его с бойцами куриным бульоном откармливали, те четыре дня ничего не ели, врач только это разрешил. Оказалось, тот на разведку прибыл, убедился, что запасы есть, хотя и изрядно потраченные. С бойцами забрал часть, да ограбил нас, и ушёл. А старшим после него, стал старший лейтенант Потапов, адъютант штаба батальона, но не нашего, создав узел обороны за счёт нас, по сути тут почти батальон набирался, под четыре сотни, не считая гражданских, но бойцов каких только родов войск не было. Даже бойцы НКВД, из конвойного батальона. И воевали. Кстати, тот удачный прорыв, такого я не помню. Видимо моё вмешательство изменило историю. Это время так шло, пока про меня не вспомнили. А я ведь каждую ночь на охоту ходил. И судя по тому как немцы зло нас обстреливали, включая пушками, потери им такие не нравились. Только по этой злости, бойцы и командиры видели, что я не бахвалюсь, а действительно бью противника. Впрочем, пару раз и днём охотился, тут уже свидетели были, как работал, и сколько настрелял. И вот, на восьмые сутки войны, я сидел на койке, обнимал Дину, у той на руках умер боец, успокаивал, всё же медицина не её, та педагог, очень с детишками любила возится, когда в зал прошёл Гаврилов. Сутки его не было, что-то опять видимо нужно. Он как нас не посетит, всегда на что-то ограбит.

— Старшина, подойди, — велел тот и направился к столам, устало сел на лавку, положив рядом грязную и помятую фуражку, ему дежурные из женщин, щи налили.

Уже все бойцы, даже мои, наверху, кто-то погиб, кто-то ранен, а кто-то ещё бьётся. Поэтому все их обязанности взяли женщины, даже термосы носили. Два осталось, два других пулями побило. Там переносчики погибли. Дина убежала в соседний зал, кто-то позвал, помощь нужна была, я сел напротив майора, что жадно ел из тарелки. Не котелок был, чья-то личная тарелка. Я только пододвинул поднос с хлебом. Мы тут месили тесто и пекли караваи. Как тот поел, чаю ему принесли, как раз воду вскипятили. Вообще для врачей, им часто она нужна была, и только для медиков умывальники были, воду экономили, вот тот тихо и спросил:

— Ты знаешь сколько командиров осталось на вашем узле обороны?

— Пятеро вроде.

— Уже трое, считая тебя. Вот что, мы тут готовим прорыв, идёте вы и пограничники Кижеватова. Хотели вчера его, тридцатого июня провести, но перенесли на сегодня. За счёт ваших резервов и боепитания, есть шанс что удастся. Гражданских выведем.

— А не проще ночью, тихо выйти? Я сам сниму часовых и посты, мне это не сложно, и прямо по дороге прочь. Там ночами пусто, немцев нет. Мне работы часа на два, дам сигнал и на выход. Я как охотник думаю. Просто эти армейские правила как-то не по душе. Обязательно с шумом и стрельбой. Тихо надо идти.

— Погоди, а откуда ты знаешь, что на дороге пусто? — отвлёкся майор.

— Да был я там. Дважды. Прошлой ночью и ещё около трёх ночей назад. Добывал нужное. Воду носил в термосах, вон цинки с патронами из разбитых укреплений. Еле допёр. Кстати, офицера взял, допросил. Говорит они Минск окружили. Масса наших войск в котле. А вот в сторону Пинска, город почти взяли, а дальше наших откинуть не смогли.

— Брешет, — махнул тот рукой. — Ты один у нас такой уникальный. Кто-то нашумит, и расстреляют нас. Гражданских не жалко?

— Тогда секретный туннель что из катакомб Цитадели ведёт за укрепления. В лесу выход, там небольшой бункер.

— Так. Ты-то откуда это знаешь, даже если я не в курсе?

— Так я его и нашёл. Сообщил полковому особисту, дальше уже они работали. Подписки о неразглашении взяли. Там на выходе оборонный пункт. Место проживания для десяти бойцов. Интересно, они сейчас там или разбежались?

— До нас не довели, — покачал тот головой. — Вот что, нужно провести разведку, цел туннель или нет? Если цел, всех выведем через него. Опиши, где он.

— Второй ярус, где склады вещевого имущества.

— Как будто я знаю где это.

— Ну там арка двойная.

— Такую арку помню, редкая вещь.

— Вот, на первом повороте направо, пройти зал, но не заходя во второй в стене скрытая дверь в туннель. Слева. Примерно два метра от края прохода.

— Нет, я там не бывал. Проведёшь разведку, доложи Потапову, а тот уже мне передаст. Если туннель есть, погодим с атакой для прорыва.

Мы ещё немного пообщались, заодно узнал для чего тот ещё спустился.

— Вернемся к началу разговора. Ты знаешь сколько командиров осталось на вашем участке обороны. В общем, делать нечего, назначаю тебя командиром северного направления на укреплении. Там двадцать бойцов, при станковом пулемёте. Два ручных, включая трофейный. Важный участок. Если немцы его возьмут, они перережут нашу оборону на двое. Так что не подведи меня.

— А тут как же? — немного растерялся я.

— Думаешь без тебя всё развалиться? — скупо улыбнулся тот.

— Уверен.

— Ничего. Не развалиться. Вон, заведующая нашего кинотеатра, поставлю тут старшей, уж она справиться.

— Ну-ну.

Впрочем, приказ получен, так что двинул к бойцам. Приободрив по пути жёнушку. Вот и до меня очередь дошла. Та этого больше всего опасалась. Уже все мои подчинённые воюют, оба старшины погибли, и теперь я в бой иду. Да уж. Дальше до бойцов добрался. Дважды под обстрел попал на отрытой местности, не попали, но укрепления вот они. Бойцы все меня знали, так что ввёл в курс дела что я теперь тут командую. Проверил, как и что на позиции, и снял первым же выстрелом наблюдателя с биноклем. Четыреста метров, точно в голову. Хорошая прописка. А тут вдруг атака. Да с двумя танками. Отбились, без боезапаса остались, один танк горел, другой отполз, это я подбил из бронебойного ружья, пополнил запас из схрона, пять штук имел. Четыре уже отдал на другие участки и вот один при мне был. Однако мы пусты. По пол боекомплекта на брата и всё. Да убитыми потеряли пятерых, ещё трое ранеными, их перевязывали. Впрочем, до вечера точно будет тихо, те в нескольких местах по зубам получили, у меня было задание от Гаврилова, так что оставив нужные приказы, назначил зама, одного крепкого бойца, он до меня тут и командовал, а сам перебежками до Цитадели. Четыре раза в меня попадали, защита сдержала, но по сути в ноль вышла, сменил накопитель. Тут стоит сказать, что из ста семи накопителей, что я имел на руках, и все были заряжены на момент начала, осталось с зарядом всего восемь. Остальные мной были потрачены. В основном использовал в лекарских амулетах, потом у нас очень много раненых, почти полторы тысячи, сюда их сносили, у нас центр по оказанию медпомощи, но умерло очень мало бойцов. А я снова в катакомбы ушёл. И знаете, стал делать проходы с помощью хранилища прокладывая тоннели из одного подземелья в другое. И так до Цитадели. А там завалы. То, что наверху немцы, а те взяли Цитадель позавчера, я в курсе, вот то что взорвана возможность выхода, неприятная неожиданность. Причём, взрыв подземный, не удивлюсь что наши же и взорвали. Сбежали через тоннель и те, кто замыкал, подорвали. Так что снова стал убирать колбаски спрессованной земли в хранилище, отбегал, выкладывал, и так продолжил до самого туннеля. А он целый. Дальше рванул к оборонному пункту. По сути охраны и защиты этого скрытого туннеля.