Владимир Порудоминский – Если буду жив, или Лев Толстой в пространстве медицины (страница 85)
– Надо прочитать, – сказал он и несколько раз повторил: – Разумность… разумность… разумность…
Было тяжело, непривычно видеть в этом положении обладателя светлого, высокого разума – Льва Николаевича.
– Левочка, перестань милый, ну, что ты напишешь? Ведь это платок, отдай мне его, – просила больного Софья Андреевна, пытаясь взять у него из рук блокнот. Но Лев Николаевич молча отрицательно мотал головой и продолжал упорно двигать рукой с карандашом по платку…
Потом… потом начались один за другим странные припадки судорог, от которых все тело человека, беспомощно лежавшего в постели, билось и трепетало. Выкидывало с силой ноги. С трудом можно было удержать их. Душан обнимал Льва Николаевича за плечи, я и Бирюков растирали ноги. Всех припадков было пять. Особенной силой отличался четвертый, когда тело Льва Николаевича перекинулось почти совсем поперек кровати, голова скатилась с подушки, ноги свесились по другую сторону.
Софья Андреевна кинулась на колени, обняла эти ноги, припала к ним головой и долго оставалась в таком положении, пока мы не уложили вновь Льва Николаевича как следует на кровати…
Александре Львовне, вызванной мною запиской, она говорила:
– Я больше тебя страдаю: ты теряешь отца, а я теряю мужа, в смерти которого я виновата!..
После пятого припадка Лев Николаевич успокоился, но все-таки бредил.
– Четыре, шестьдесят, тридцать семь, тридцать восемь, тридцать девять, семьдесят… – считал он.
Поздно вечером он пришел в сознание.
– Как вы сюда попали? – обратился он к Душану и удивился, узнав, что он болен.
– Ставили клистир? Ничего не помню. Теперь я постараюсь заснуть.
Через некоторое время Софья Андреевна вошла в спальню, стала что-то искать на столике около кровати и нечаянно уронила стакан.
– Кто это? – спросил Лев Николаевич.
– Это я, Левочка.
– Ты откуда здесь?
– Пришла тебя навестить.
– А!..
Он успокоился. Видимо, он продолжал находиться в сознании…
Поздно ночью приехал из Тулы доктор (Щеглов)… Душан объяснил ему болезнь, как отравление мозга желудочным соком
Позже Маковицкий обобщит: причинами припадков врачи считали малокровие мозга, ослабление сердечной деятельности, переутомление литературными занятиями, длинные прогулки, простуду, отравление кишечника ядами при повторном колите, артериосклероз. Если сегодняшняя медицина отвергает эти предположения, то этим она подтверждает сомнения Толстого в достаточных познаниях медицины тогдашней.
4 октября Булгаков продолжает: «Все миновало. Ночью Лев Николаевич спал. Утром проснулся в сознании. Когда Бирюков рассказал ему содержание его бреда, слова:
Как страшно вчера было при опасении смерти Льва Николаевича, так сегодня радостно его выздоровление».
В 1909 году – до ухода и смерти Льва Николаевича рукой подать – домашние врачи – Никитин, Беркенгейм и Маковицкий по просьбе Черткова, составляют подробное заключение о состоянии здоровья их пациента. Документ этот, помимо важности содержания, еще и тем дорог, что другого такого в медицинской биографии Л.Н.Толстого не имеется. Думается, нелишне познакомиться с ним, прежде чем выйдем с Толстым на последнюю в его жизни дорогу. Заключение, конечно же, передает уровень медицинских знаний своего времени, притом, что научная истина всегда относительна и постижение ее бесконечно, о чем постоянно твердил врачам сам «неудобный» пациент.
Вы обратились к нам, как к врачам, пользующим в течение последних лет Льва Николаевича Толстого с просьбой высказать наше мнение по поводу состояния его здоровья. Исполняя с готовностью Вашу просьбу, считаем своим долгом сообщить Вам следующие данные:
Со времени тяжелой болезни Льва Николаевича, перенесенной им в Крыму зимой и весной 1902 г., состояние его здоровья можно назвать совершенно удовлетворительным, принимая во внимание его 80-летний возраст. За этот семилетний период Л.Н-ч переносил несколько раз различные случайные заболевания – инфлюэнцу, воспаление вен на ногах и т. д. Но это были лишь кратковременные болезни, не приковывавшие его надолго к постели и не прекращавшие на более или менее продолжительное время его работу. Рассматривая организм Л.Н-ча, можно сказать, что органы пищеварения его представляются не совсем устойчивыми, что стоит в связи с тем обстоятельством, что они и раньше представляли из себя слабое место, но каких-либо тяжелых органических заболеваний пищеварительной системы у него нет. Органы дыхания совершенно нормальны. Сердце и сосуды для 80-летнего возраста настолько хороши, что приходится удивляться, насколько мало выражен склероз доступных исследованию артерий, насколько велика сила сердечной мышцы, позволяющая Л.Н-чу совершать так много физических движений. Бывавшие иногда у Льва Н-ча приступы сердцебиения и тягостного ощущения в области сердца, сопровождавшиеся перебоями пульса и некоторой аритмией сердечных сокращений, всегда вызывались различными нервными влияниями – сильными волнениями радостного или печального свойства, и быстро уступали нервным средствам.
За истекший год у Л.Н-ча были припадки головокружения с потерей сознания и кратковременным ослаблением памяти, внушавшие серьезные опасения близким Л.Н-ча за его жизнь. Припадки эти всегда вызывались различного рода душевными волнениями, сопровождались расстройствами в сосудистой сфере (покраснение лица, твердый напряженный пульс и затем малокровие мозга – бледность лица, малый, частый пульс, похолодание конечностей и перебои). Все это дает нам твердую уверенность высказать, что эти припадки имеют в своей основе расстройство сосудисто-двигательной нервной системы, выражающееся то расширением мозговых сосудов, то их спазмом (сосудистый невроз). Никаких органических заболеваний мозга или мозговых сосудов (склероз, разрыва или закупорки сосудов мозга), по нашему мнению, нет. Расстройства эти всегда бывали скоропреходящими и по миновании их Л.Н-ч продолжал вести ту же интенсивную и продуктивную умственную работу, которую он вел всю жизнь, интересуясь самыми разнообразными проявлениями жизни и отвечая на все ее жгучие вопросы. Следует заметить, что за последние годы Л.Н-ч особенно много занимался и писал, посвящая этой работе большую часть своего дня.
Правильный, регулярный образ жизни Л.Н-ча, ежедневное движение на свежем воздухе (прогулки верхом или пешком), вегетарианская пища – все это настолько поддерживает в порядке крепкий от природы организм Л.Н-ча, что мы надеемся при благоприятных условиях он проживет еще долгие годы на радость всего русского общества и всего мыслящего мира, сохранив во всей полноте изумительную ясность мысли и широту художественного творчества.
Глава 3
Быстрота биения сердца
28 октября 1910-го, вечером, в Оптиной Пустыни, всероссийски известном монастыре, Толстой заносит в дневник впечатления минувшего – рубежного в его жизни и судьбе – дня:
«Лег в половине 12. Спал до 3-го часа. Проснулся и опять, как в прежние ночи, услыхал отворяние дверей и шаги. В прежние ночи я не смотрел на свою дверь, нынче взглянул и вижу в щелях яркий свет в кабинете и шуршание. Это Софья Андреевна что-то разыскивает, вероятно, читает. Накануне она просила, требовала, чтоб я не запирал дверей. Ее обе двери отворены, так что малейшее мое движение слышно ей. И днем и ночью все мои движенья, слова должны быть известны ей и быть под ее контролем. Опять шаги, острожное отпирание двери, и она проходит. Не знаю отчего, это вызвало во мне неудержимое отвращение, возмущение. Хотел заснуть, не могу, поворочался около часа, зажег свечу и сел. Отворяет дверь и входит Софья Андреевна, спрашивая «о здоровье» и удивляясь на свет у меня, который она видит у меня. Отвращение и возмущение растет, задыхаюсь, считаю пульс: 97. Не могу лежать и вдруг принимаю окончательное решение уехать. Пишу ей письмо, начинаю укладывать самое нужное, только бы уехать. Бужу Душана
В 6-ом часу все кое-как уложено; я иду на конюшню велеть закладывать; Душан, Саша, Варя