Владимир Порудоминский – Если буду жив, или Лев Толстой в пространстве медицины (страница 25)

Когда Тургенев познакомился с братьями Льва Николаевича, он тотчас распознал в Николае «существо поистине оригинальное», о Сергее же отозвался небрежно: «довольно бесцветен». Сам Лев Николаевич в воспоминаниях напишет: «Сережей я восхищался и подражал ему, любил его, хотел быть им».

Натура Сергея Николаевича и, соответственно, прожитая им жизнь в самом деле представляются, на первый взгляд, обыкновенными, «бесцветными» в сравнении с неординарностью личности и судеб трех его братьев. Окончил тот же математический факультет, что братья Николай и Дмитрий, но, как и Николай, пошел в военную службу. Мог сделать карьеру – не захотел. Вышел в отставку, поселился у себя в имении Пирогово и зажил обыкновенным помещиком, с хозяйственными заботами, денежными сложностями, охотой, упрямыми дворянскими пристрастиями (по слову Софьи Андреевны) и барским, на старинный лад, ведением дома, с долгими осенними и зимними вечерами, когда редко кто заезжает «на огонек», с чтением французских и английских романов.

А Лев Толстой признается, что с малолетства восхищался не только красивой наружностью брата или затаенными в нем дарованиями, но, «в особенности, как ни странно сказать, его непосредственностью, его эгоизмом». И разъясняет, что это за эгоизм: «Он был, что был, ничего не скрывал и ничем не хотел казаться». Он – как механизм стеклянных часов, – говорит про брата Лев Николаевич: насквозь видно, что думает и чувствует. Для сравнения – о себе (с осуждением, понятно): сам он всегда себя помнил, всегда сознавал, ошибочно или нет думает, поступает.

В брате Сергее, каким рисует его Лев Николаевич, другие близкие, живет общая всем братьям, – толстовская, может быть, – потребность и способность самому для себя определять, что делать должно.

У Дмитрия Николаевича, Митеньки, – это вызывающе очевидная тяжкая душевная борьба монашеской строгости и разрушительных страстей («искал в религии помощи, узды на свою страстную натуру» – будет сказано в «Анне Карениной» о Николае Левине). У Николая Николаевича, Николеньки, – добродушная насмешка над принятым мнением и поразительное умение не осуждать никого, кто мыслит и поступает иначе, нежели он сам. «Эгоизм» и «непосредственность» Сергея Николаевича – в упорном следовании однажды принятому или усвоенному образу мыслей, образу жизни, в верности собственным правилам и привычкам, даже в единообразии желаний, которых он не скрывает и которыми дорожит. Для Толстого Льва Николаевича, с его «путаться, биться, ошибаться, начинать и бросать», эта особенность брата по-своему замечательна («от противного»): «Это была жизнь человеческая, очень красивая, но совершенно непонятная для меня, таинственная и потому особенно привлекательная».

В молодости Сергей Николаевич – страстный поклонник цыганского пения. Он влюбляется в цыганку, увозит ее к себе в имение. Много лет они живут вместе, рождаются дети. Но вскоре после женитьбы брата Льва у Сергея Николаевича начинается серьезный роман со свояченицей, сестрой Софьи Андреевны, Татьяной. Чувство взаимное и сильное. Дело явно идет к свадьбе. И все же, когда Сергею Николаевичу (по словам племянника, Сергея Львовича), «может быть, в первый раз в жизни пришлось выбирать между исполнением своего долга и удовлетворением своей страсти», он, «как истинно благородный человек, избрал первое». С цыганкой Машей Шишкиной, превратившейся в графиню Марию Михайловну Толстую, брат Сергей проживет до самой смерти.

В поздние годы ему на долю выпадают тяжкие семейные «истории», оскорбившие самое для него дорогое – жизненные и житейские убеждения, которых он безраздельно держался. Сперва старшая дочь сходится с молодым башкиром, привезенным в усадьбу для изготовления кумыса, и рожает от него ребенка. Следом другая дочь убегает из дому с крестьянином (мужиком!) принадлежавшей отцу деревни. Иные объясняли случившееся влиянием дяди, Льва Николаевича, его проповедью братства людей, необходимости для всех простой трудовой жизни. Другие полагали, что «цыганская кровь взяла свое». Но не забудем и толстовскую дикость. Лучше же всего попробуем сопрячь воедино то, и другое, и третье и поразмыслим вдобавок о скучной, однообразной жизни молодых девушек в уединенном, угасающем имении, возведенном на камне отцовых старомодных «дворянских пристрастий».

Сергей Николаевич умирает 23 августа 1904 года 78-ми лет от рака лица.

Десять дней, с 1 1 по 2 1 августа, Лев Николаевич возле умирающего брата. Перед отъездом к нему заносит в дневник: «Как всегда, смерть застает неготовым, заставляет все внимательнее и внимательнее вникать в жизнь и смерть». Уже в Пирогове пишет другу и единомышленнику Черткову: «Брат мой умирает от рака в щеке, ухе, внутри где-то. Он очень страдает и духовно очень слаб. Не верит в близость смерти и раздражителен и капризен. Хотелось бы помочь ему, но до сих пор не могу найти как». В дневнике отмечает: «У Сережи было очень тяжело. Он жестоко страдает и физически, и нравственно, не смиряясь. Я ничего не мог ему сделать, сказать хорошего, полезного». О том же – в дневнике Софьи Андреевны: «Он, бедный, очень страдает, но хуже всего его душевное состояние: ни терпенья, ни веры, ни любви к людям… Спаси всякого от такого умиранья!» В дневнике Толстого 18 августа: «Ходил к Сереже. Все то же… Может быть, я хуже буду, но жалко и больно». 22 августа он навсегда расстается с братом: «Вчера вернулся из Пирогова. Сережа кончается. Я был не нужен ему…»

Снова – своеобычный характер и судьба.

17-летняя сирота (еще в куклы играет) выдана замуж за дальнего родственника, тоже Толстого. Брак изначально неудачен, у мужа связи на стороне, но она, не искушенная в семейной жизни, не понимает этого, честно исполняет обязанности жены: за четыре года замужества – четверо детей. Постепенно Мария Николаевна входит в возраст зрелости и, обладая острым, живым умом, начинает оглядываться, точнее разбираться в людях и обстоятельствах.

Осенью 1854 года она знакомится с соседом по имению Иваном Сергеевичем Тургеневым, в ту пору, по общему суждению, первым русским писателем. Тургенев сообщает другу об этом знакомстве: встретил «одно из привлекательнейших существ, какие мне только удавалось встретить! Мила, умна, проста, – глаз бы не отвел! На старости лет (мне четвертого дня стукнуло 36 лет) я едва ли не влюбился… Не могу скрыть, что поражен в самое сердце. Давно не встречал столько грации, такого трогательного обаяния…» Чувство Марии Николаевны несравнимо более сильно, свежо, сосредоточенно, нежели влюбленность Тургенева, обремененного изрядным любовным опытом и роковыми неразрывными отношениями с Полиной Виардо. Платонический, но достаточно серьезный по отношениям роман длится несколько лет. Мы обязаны ему появлением одной из лучших повестей Тургенева «Фауст», посвященной М.Н.Толстой.

Мария Николаевна в эти годы разрывает, разъезжается с мужем – поступок по-тогдашнему неординарный (несколько лет спустя, стараниями братьев, она получает развод; вскоре муж умирает). Не прояви тут Иван Сергеевич обычной «тургеневской» нерешительности, может быть, будущее получило бы не только чудесную повесть – еще и тургеневско-толстовское потомство. Но в жизни Тургенева, как известно, многое схоже с любовными ситуациями его сочинений (в том же «Фаусте»: «Я смутился и торопливо, глухим голосом, отвечал, что намерен исполнить долг честного человека – удалиться»).

Мария Николаевна уезжает за границу, путешествует, постоянно лечится. У нее головные боли, боли в конечностях, кашель, зубная боль. Выздоровление душевное и физическое приносит ей новая, поначалу счастливая любовь – она встречает молодого шведского аристократа, рожает от него дочь. Но семья молодого человека противится браку и в конце концов разрушает их отношения. Братья привозят сестру домой, в Россию.

Характер у Марии Николаевны по-толстовски сложный. Доброжелательность и простота обращения сопрягаются с капризами и своеволием, живость и остроумие с приступами раздражительности, тяжелого настроения, ясность суждений со склонностью к мистицизму. Ей нестерпимо трудно оставаться одной, тогда как близким часто приходится трудно вместе с нею. Потребность в религии, общение с духовными наставниками, побуждают ее порвать с прежней жизнью. Она уходит от мира и становится монахиней в Шамординском монастыре – 12 верст от Оптиной Пустыни.

Пребывание в монастыре многое изменяет в ее отношении к происходящим вокруг событиям, но внутренне не отдаляет от близких людей, от Толстых, от брата Левочки. Она, испрашивая дозволение монастырского начальства, по-прежнему навещает Ясную Поляну. И, конечно, неслучайно Лев Николаевич в тревожную октябрьскую ночь 1910 года, навсегда покинув свой дом, семью, прошлое, бросается прежде всего именно к ней, к сестре, в надежде неподалеку от нее доживать оставшиеся дни.

В своем поколении Толстых Мария Николаевна родилась последней – в 1830-м – и умерла позже четверых своих братьев – 6 апреля 19 12 года. Как и брат Лев – 82-х лет, как и он – от воспаления легких. И все же Лев Николаевич оказался самым долговечным – прожил на 35 дней больше.

«Разброс» продолжительности жизни детей Льва Николаевича Толстого – огромен: почти столетие. Младшая дочь, Александра Львовна (1884–1979), прожила 95 лет. Дочь, которую назвали Варварой, преждевременно родилась у тяжело больной (воспаление брюшины) Софьи Андреевны 30 октября 1875 года и умерла примерно через час после родов.