В декабре 2013 года ВАДА рекомендовала лишить аккредитации Московский АДЦ "из-за недостаточной надежности". 10 ноября 2015 года решением ВАДА работа Московской антидопинговой лаборатории была временно приостановлена, а Родченков подал в отставку с поста главы лаборатории. Отставка была принята министерством спорта РФ, а 25 ноября того же года Родченков был временно отстранен от должности в медицинском комитете Международной федерации лыжных видов спорта. В том же месяце ВАДА сообщила, что глава московской антидопинговой лаборатории Григорий Родченков уничтожил 1417 допинг-проб за три дня до проверки.
В январе 2016 года Григорий Родченков покинул Россию и уехал в США, где в мае 2016 года сделал сенсационное заявление газете The New York Times, что именно он помог России победить в командном зачете Олимпийских игр 2014 года в Сочи, разработав беспрецедентную допинговую схему для достижения победных результатов.
Синявский и Розанова – диссиденты или агенты?
Мария Розанова и Андрей Синявский
Фото: kulturologia.ru
Переосмысливая дело Андрея Синявского и историю с арестом Евгения Иванова в Париже
Я рассказывал уже о том, как весной 1977 года КГБ пыталось завербовать в Париже жену Андрея Синявского Марию Розанову и как она, обратившись во французскую полицию, спровоцировала арест на пару дней во Франции начальника 3-го отделения 1-го отдела 5-го управления КГБ СССР подполковника Евгения Федоровича Иванова. Однако у этой главы из жизнеописания Синявских была и предыстория, и продолжение, и другая сторона медали: арест Иванова в Париже мог быть частью проводимой КГБ операции.
Дело в том, что Андрей Синявский был завербован КГБ задолго до его ареста осенью 1965 года по "делу Синявского – Даниэля".
КГБ вело разработку студентки МГУ из Франции Элен Пельтье – дочери военно-морского атташе французского посольства в Советском Союзе. В рамках этой разработки были завербованы два ее близких знакомых: Андрей Синявский и Сергей Хмельницкий. Работу с ними осуществлял один и тот же офицер госбезопасности, с которым они регулярно встречались на одной и той же явочной квартире. Несколько позже в по сути автобиографической книге ''Спокойной ночи'' Синявский сам об этом рассказывал. О том же было написано в покаянном письме многолетнего друга Синявского Сергея Хмельницкого.
Синявский признался Пельтье в факте своей вербовки, и в дальнейшем они согласовывали между собой, о чем информировать КГБ, а о чем умалчивать. Помимо этого, Синявский и Хмельницкий откровенно признались друг другу в том, что завербованы КГБ.
Как вспоминала в интервью про мужа Мария Розанова, "да, он давал расписку, но он же все рассказал француженке…" По терминологии КГБ "расписка" была ни чем иным как "подпиской о сотрудничестве". В ней завербованный агент высказывал согласие на негласное сотрудничество с органами госбезопасности и обязывался сохранять данный факт в глубокой тайне. Здесь же указывался оперативный псевдоним, которым агент должен был подписывать свои агентурные сообщения.
Понятно, что Синявский уже в самом начале своего сотрудничества нарушил взятые на себя перед КГБ обязательства, если раскрыл Пельтье факт своей вербовки. Можно предположить, что Элен, со своей стороны, рассказала обо всем своему отцу.
Юлий Даниэль (крайний слева на втором плане) и Андрей Синявский (слева на переднем плане) на судебном слушании.
Фото: Philologist / livejournal.com
Синявский стал, таким образом, по терминологии КГБ, "агентом-двурушником". В КГБ, желая наказать агента-двурушника, в таких случаях прибегали к компрометации агента, а в отдельных случаях, чтобы другим было неповадно, осуждали провинившегося и отправляли в лагерь, где отдельных агентов, ранее исключенных из агентурной сети за "двурушничество", вербовали вновь и использовали в лагерных условиях для разработки "непримиримых". Если в КГБ было известно о том, что Синявский рассказал Пельтье о своем сотрудничестве, это могло явиться одной из причин его ареста, а зарубежные публикации Синявского стали удобным поводом для его осуждения.
КГБ следило все эти годы за Синявскими самым пристальным образом, на уровне председателя КГБ Юрия Андропова, обсуждавшего, в свою очередь, дело Синявского с членами Политбюро. Вот свидетельствующие об этом документы:
Записка т. Андропова Ю.В. от 30 сентября 1968 г. (о Синявском)
В Дубравном исправительно-трудовом лагере отбывает наказание осужденный в феврале 1966 года Верховным судом РСФСР к семи годам лишения свободы по ст. 70 ч. 1 УК РСФСР Синявский А.Д. Наблюдение за его поведением в исправительно-трудовом лагере показало, что он в последнее время все чаще размышляет над своей дальнейшей судьбой, хотя по-прежнему отрицает свою вину. В отличие от Даниэля и членов его семьи, Синявский и его жена не принимают участия в каких-либо антиобщественных акциях.
В целях пресечения дальнейшего использования Западом факта осуждения Синявского и Даниэля в антикоммунистической пропаганде, считаем целесообразным продолжить работу с Синявским в плане склонения его к подаче заявления в Президиум Верховного Совета РСФСР о помиловании. При получении такого заявления считали бы возможным удовлетворить просьбу Синявского.
Просим согласия.
Председатель Комитета госбезопасности Андропов
[Обсуждали] т.т. Суслов, Андропов, Полянский, Шелепин, Демичев
[Резолюция:] Разрешить т. Андропову Ю.В. вести работу с учетом обмена мнениями, состоявшегося на заседании Политбюро ЦК
***
О помиловании Синявского А.Д.
Осужденный Верховным судом РСФСР на семь лет лишения свободы литератор Синявский А.Д., автор книг антисоветского содержания, публиковавшийся на Западе под псевдонимом Абрам Терц, отбыл к настоящему времени более двух третей наказания. Наблюдение за Синявским показывает, что он, находясь в исправительно-трудовом учреждении, соблюдает установленный режим, отрицательно относится к попыткам отдельных заключенных вовлечь его в антиобщественную деятельность и своим поведением фактически не дал новых поводов для использования его имени за рубежом во враждебных нашему государству целях. Никаких предосудительных поступков не допустила и его жена Розанова-Кругликова, проживающая в г. Москве.
Вместе с тем Синявский продолжает стоять на позиции непризнания своей виновности и отрицания антисоветского характера своих действий, по-прежнему считает суд над ним незаконным. Однако с его согласия жена Синявского обратилась с ходатайством о помиловании, избрав в качестве мотива трудность воспитания малолетнего сына. Рассмотрев это заявление и проанализировав материалы, а также принимая во внимание, что срок наказания Синявского истекает в сентябре 1972 года, полагаем возможным положительно решить вопрос о сокращении ему в порядке помилования срока наказания на один год три месяца. Такая мера, по нашему мнению, способствовала бы отрыву Синявского от антиобщественных элементов и может положительно повлиять на его дальнейшее поведение.
Проекты постановления ЦК КПСС, указа Президиума Верховного Совета РСФСР по этому вопросу прилагаются.
Просим рассмотреть.
Ю. Андропов, Р. Руденко, Л. Горкин. 12 мая 1971 г.
[Резолюция:] Одобрить проект указа Президиума Верховного Совета РСФСР по этому вопросу (прилагается).
Секретарь ЦК
[Проект указа:]
Комитетом госбезопасности проводится работа по оказанию положительного влияния на досрочно освобожденного из мест лишения свободы Синявского Андрея Донатовича, созданию обстановки, способствующей его отходу от антиобщественных элементов.
Принятыми мерами имя Синявского в настоящее время в определенной степени скомпрометировано в глазах ранее сочувствующей ему части творческой интеллигенции. Некоторые из них, по имеющимся данным, считают, что он связан с органами КГБ. Синявский следует совместно выработанной по возвращении его в Москву линии поведения, ведет уединенный образ жизни, занимается творческой работой, связанной с вопросами русской литературы XIX века и историей древнерусского искусства.
Используя "авторитет" Синявского, через его жену Розанову-Кругликову удалось в выгодном нам плане воздействовать на позиции отбывших наказание Даниэля и Гинзбурга, в результате чего они не предпринимают попыток активно участвовать в так называемом "демократическом движении", уклоняются от контактов с группой Якира. Вместе с тем известно, что Синявский, в целом следуя нашим рекомендациям, по существу остается на прежних идеалистических творческих позициях, не принимая марксистско-ленинские принципы в вопросах литературы и искусства, вследствие чего его новые произведения не могут быть изданы в Советском Союзе. Различные буржуазные издательства стремятся использовать это обстоятельство, предлагая свои услуги для публикации работ Синявского, что вновь может привести к созданию нездоровой атмосферы вокруг его имени.
5 января 1973 года Синявский обратился с ходатайством в ОВИР УВД Мосгорисполкома о разрешении ему выезда вместе с женой и сыном, 1965 года рождения, во Францию сроком на три года по частному приглашению профессора парижского университета Клода Фрию. Учитывая изложенное и принимая во внимание желание Синявского сохранить советское гражданство, считали бы возможным не препятствовать выезду семьи Синявского из СССР. Положительное решение этого вопроса снизило бы вероятность вовлечения Синявского в новую антисоветскую кампанию, так как лишило бы его положения "внутреннего эмигранта", оторвало бы от творческой среды и поставило бы в конечном счете Синявского в ряд писателей "зарубежья", потерявших общественное звучание. В последующем можно решить, целесообразно ли возвращение Синявского в Советский Союз после истечения срока пребывания во Франции.
