Владимир Попов – Заговор негодяев. Записки бывшего подполковника КГБ (страница 35)
Новым председателем КГБ СССР был назначен бывший первый заместитель главы Комитета Виктор Чебриков, по своим личным качествам и уровню профессиональной подготовки в значительной степени уступавший Филиппу Бобкову, который при нем стал фактическим руководителем КГБ СССР. А Перфильев вскоре после снятия взыскания был действительно назначен начальником 11-го отдела 5-го управления КГБ и продолжил свое восхождение по карьерной лестнице, каждая ступень которой была отмечена очередными гнусностями и подлостями.
"Литературная группа"
Творческие союзы в 5-м управлении КГБ оперативно наблюдались 2-м отделением 1-го отдела. Руководил данным подразделением подполковник Владимир Струнин. Заместителем начальника 2-го отделения был подполковник Валентин Ильич Бетеев, имевший странность настаивать на том, чтобы его называли Владимиром Ильичом. Закончил он службу в звании генерал-майора, начальника УКГБ по Ивановской области.
В бытность КГБ СССР в 1-м отделе 5-го управления существовала во 2-м его отделении так называемая литературная группа. Была она традиционно немногочисленна. В начале 1970-х годов состояла из старшего оперуполномоченного капитана Геннадия Зареева, старшего оперуполномоченного капитана Eвгения Аужбиковича, старшего оперуполномоченного майора Виктора Федотова, оперуполномоченного капитана Николая Никандрова и младшего оперуполномоченного младшего лейтенанта, которым был в ту пору автор этих строк – Владимир Попов. Зареев курировал Государственный комитет Совета Министров СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли (Госкомиздат СССР), Госкомиздат РСФСР и издательство "Прогресс".
Кроме того, совместно с переведенным из 5-го отдела УКГБ по Новосибирской области Никандровым Зареев курировал Союз писателей СССР и Российской федерации и институт мировой литературы имени Горького. Федотов оперативно обслуживал Литературный институт имени Горького, высшие литературные и сценарные курсы при данном вузе, редакции "Литературной газеты" и "Литературной России", а также издательство "Советский писатель". Оперативный участок Аужбиковича был в стадии определения. Ему же была поручена координация деятельности 5-го управления КГБ с соответствующими подразделениями, действующими в органах социалистических стран.
Службу Зареев закончил в звании полковника, занимавшего должность начальника отдела действующего резерва, прикрытием которого была должность заместителя начальника управления во Всесоюзном агентстве по защите авторских прав (ВААП). Аужбикович погиб в автомобильной аварии в начале 1980-х годов, направляясь на подмосковную дачу. Никандров закончил службу начальником 1-го отдела Центра общественных связей (ЦОС) КГБ СССР в звании полковника. Там же, в ЦОС, завершил службу автор этих строк в должности консультанта 2-го отдела и звании подполковника.
Во 2-м отделении служили также старший оперуполномоченный майор Николай Жаваронков, оперуполномоченный Владимир Цибизизов, младшие оперуполномоченные Вячеслав Петров и Валерий Киселев. Бетеев курировал Союз композиторов СССР. Жавороков, совместно с Петровым – Союз художников и Союз архитекторов СССР. Цибизов Союз театральных деятелей СССР. Киселев – Госконцерт СССР.
Частым гостем в "литературной группе" 2-го отделения 1-го отдела 5-го управления КГБ был Владимир Зубков, напористый и чрезвычайно деятельный офицер, имевший целый ряд серьезных агентурных приобретений, благодаря чему он быстро продвигался по службе. На руинах КГБ он сделал блестящую карьеру.
Обширная информация, отражавшая все аспекты жизни огромной страны советов, получаемая и систематизированная органами безопасности, поступала в Центр, то есть в КГБ СССР в Москве. Оперативные подразделения центрального аппарата КГБ СССР в процессе агентурно-оперативной деятельности также добывали информацию в соответствии с направлениями своей деятельности. На основе обобщения информации с мест и в столице вырабатывалась стратегия и тактика деятельности органов КГБ СССР по предотвращению враждебных советскому строю проявлений. Также на основе полученной и обобщенной информации готовились информационные справки в Инстанцию – ЦК КПСС, партийные органы на местах и периферийные подразделения госбезопасности.
В КГБ союзных республик тоже существовали типовые "литературные группы". В областных и краевых управлениях подобные функции выполнял конкретный оперативный работник соответствующего 5-го подразделения. "Напрасно считают, что активнее всего мы работали с московскими писателями", – вспоминал Бобков (
Информация, отражавшая положение в писательской среде со всей территории страны поступала в "литературную группу" в 1-й отдел 5-го управления КГБ. С момента создания в 1967 году 5-го управления КГБ в "литературной группе" скапливался огромный информационный массив, состоявший преимущественно из сообщений агентуры КГБ. Все эти донесения докладывались в литерное дело №1110, размер которого превышал 100 томов, более 300 страниц каждый.
Объем томов был ограничен размером коробок для архивного хранения. По этой причине тома не могли превышать определенный размер. Если же учесть, что все документы печатались с обеих сторон листа, не трудно представить колоссальный объем информации, в этих томах сосредоточенный. Так что соответствующие подразделения спецслужб были в полной мере информированы о процессах, происходивших в творческих организациях СССР.
"Основная задача сканирования общественных процессов среди творческой интеллигенции заключалась в том, чтобы способствовать развитию, как у нас говорили, советской литературы и искусства",– вспоминал генерал-майор ФСБ в отставке Александр Михайлов. До краха ГКЧП и последовавшего за тем упразднения КГБ и распада Советского Союза был он сотрудником 5-го отдела, ставшего позднее 5-й службой управления КГБ СССР по Москве и Московской области. Среди завербованных им журналистов был Леонид Трахтенберг, которого коллеги называли "Леня Трах". В 1970-е годы он был сотрудником редакции газеты "Московский комсомолец".
Ростропович, Вишневская, Солженицын
Изначально, с момента моего зачисления в "литературную группу", было решено, что я должен буду принять от Зареева объекты его оперативного обслуживания. Он же должен был быть моим наставником в деле постижения оперативных навыков. Крайне неорганизованный, вечно куда-то спешивший и повсеместно опаздывающий, Зареев не находил времени на мою подготовку и передачу объектов оперативного обслуживания и агентуры, работающей на них.
Как-то мы посетили с ним Госкомиздат РСФСР, где Зареев получил от руководства ведомства абонементы на получении книг по закрытому списку, по которому книги редких изданий получали руководители партии и правительства СССР и члены коллегий союзных ведомств. Для КГБ, по договоренности с руководством Госкомиздата, делалось исключение, и, кроме членов коллегии, абонементы получали отдельные заместители начальника 5-го управления КГБ Бобкова, бывшего членом коллегии, его заместитель генерал Иван Абрамов, куратор 1-го отдела, начальник 1-го отдела полковник Пас Смолин, начальник 2-го отделения подполковник Струнин. Не забывал при этом капитан Зареев и о себе.
Вся моя мнимая подготовка по индивидуальному плану свелась к ознакомлению, а точнее приведению мною в элементарный порядок оперативной разработки на выдающегося виолончелиста и дирижера Мстислава Ростроповича. Вел данное дело Бетеев. Представляло оно из себя две папки с неподшитыми, как того требовали инструкции по ведению секретного делопроизводства, документами. Одной из них была официально полученная из центрального архива обложка для ведения подобных дел, другой же – обыкновенная кожаная папка, в которой были собраны шифротелеграммы из зарубежных резидентур с информацией о Ростроповиче и материалы западных СМИ, посвященные перипетиям его дела и реакции на него общественности западных стран.
При знакомстве с разработкой на Ростроповича мне открывалась картина откровенной травли его и его супруги, солистки Большого театра Галины Вишневской. Из дела со всей очевидностью следовало, что КГБ преднамеренно создавало для двух выдающихся исполнителей абсолютно невыносимые условия. Причиной развязанной кампании была поддержка Ростроповичем бывшего школьного учителя, а до того – политического заключенного, начинающего писателя Александра Солженицына, который жил теперь на их даче в подмосковном элитном дачном поселке Жуковка, где в советские времена располагались дачи советской и партийной элиты.
Проведение оперативных мероприятий в отношении Солженицына было крайне затруднено тем, что соседом по даче Ростроповича и его супруги был министр внутренних дел Николай Щелоков, дача которого граничила с дачей Ростроповича. Разработку Солженицына осуществляло 1-е отделение 9-го отдела 5-го управления КГБ. Разработка эта даже имела свое кодовое название: "Паук".
В какой-то момент, когда ни Ростроповича, ни Солженицына не было на даче, офицеры, задействованные в "Пауке", устремились на дачу с целью установки аппаратуры слухового контроля во флигеле дачи, занимаемом писателем. По словам сотрудника отделения полковника Имерика Шевелева, когда он приблизился к забору, навстречу ему устремился человек в пижаме (дело происходило на рассвете) и ударом в лицо сбил его с ног, после чего скрылся на территории дачи министра Щелокова. Шевелев уверял, что это был сам министр.